Глава 18

Несмотря на адскую усталость, встала я довольно рано. Меня подгонял голод, потому что я сама, можно сказать, два дня не ела, да и дочь нужно было покормить, потому что размоченная краюшка хлеба — это не то, чем должен питаться ребенок. Понятное дело, что в этом средневековье и не такое случается, но у меня-то свои, современные представления о том, как должно быть.

Сходила предварительно проверить Эрвана, дышит ли, но он спокойно спал и даже, кажется, у него не было температуры. Уже хорошо. Непонятно только, что делать с его амнезией. Тут же ведь целых два вопроса возникает: говорить ли о том, что он мой муж — это первый, и второй — говорить ли о том, что он феодал соседних земель? А то терзают меня смутные сомнения.

С одной стороны, надо бы сказать, потому что рано или поздно, мне кажется, он все вспомнит. И если я совру, это будет смотреться не очень красиво. Если не сказать, подозрительно. Потому что скрывать то, что мы женаты, что Лия — его дочь и что он владелец, пусть и официально признанный погибшим, соседних земель — это очень странно с любой точки зрения.

Но есть и другая сторона. Во-первых, сейчас все обрушивать на его и без того пострадавшую голову просто опасно. Я не знаю, как он прореагирует. Может, подумает, что я его обманываю. И если то, что я его жена — еще можно как-то понять и принять, но то, что он феодал — это что-то из области несмешной фантастики. Ни один человек в здравом уме в это не поверит, даже если он потерял память. И вот тут он точно подумает, что я его обманываю.

В общем, что не сделай, а получится так себе. Только если молчать? Но тоже ведь странно, если я откажусь отвечать на вопросы, верно?

Пока думала о стратегии своего поведения, как раз доварила кашу и принесла Лию, чтобы ее покормить. Дочь с удовольствием умяла угощение, хотя не сказать, что было вкусно. Все же качество продуктов тут довольно посредственное и не важно, за большие или небольшие деньги оно куплено. Да, есть добавки, соль, сахар, простые специи, но вот это все доступно далеко не всем. Даже банальная соль.

После дочери поела сама и решила сходить разбудить Эрвана. Вошла в его комнату и обнаружила, что он не спит, просто лежит на кровати и смотрит в потолок.

— Ты как, все в порядке?

— Да, спасибо, — он перевел взгляд на мое лицо, потом аккуратно сел, держась за стену. — Слабость только. Настойка, что ты мне дала, лихая, конечно, но что-то мне после нее не очень хорошо, руки трясутся.

Я посмотрела на его пальцы, они и правда чуть подрагивали. Наверное, эффект такой, как будто единовременно перебрал с энергетиком. Для непривычного человека даже две банки — это очень основательная нагрузка на сердце и организм в целом, тут то же самое. Плюс ему и до настойки хорошо не было. Нагрузка не только на сердце, но и на почки с печенью из-за интоксикации была колоссальная. Но что поделать? Это была разовая акция, мы так делать больше не будем.

— Я хочу тебя покормить — кашу сварила. Поешь? — я знала, что ему нужно поесть — он исхудал, но учитывая ситуацию, опасалась, как бы еда не сделала еще хуже. При таком сильном отравлении организма все же не всегда показано есть грубую пищу, а у меня только крупа.

Эрван прислушался к себе, подумал.

— Вообще, съел бы чуть-чуть. Но немного.

— Тебе много и нельзя, ты, видимо, голодал долгое время.

— Пока шел, еду искал где придется.

Я принесла ему несколько ложек каши — специально оставила для него. Он попробовал, чуть скривился, но съел. Да, даже при наличии у меня специального образования, хоть и не поварского, но все равно связанного с пищевым производством, и большого опыта готовки в семье, каша из местной крупы больше напоминала замазку, чем нормальную кашу. Причем, так было и до урагана, правда, не со всеми крупами — кое-что можно было купить и получше качеством. Но не теперь. Мне Гиацинт сказал, что ничего лучше просто нет в продаже, а то, что не было уничтожено на складах, тут же растащили богатые семейства в свои закрома.

— Ты помнишь, долго ли шел?

— Не знаю… — Эрван задумался на некоторое время. — Вообще, я хорошо помню последние дни, ну, за исключением, укуса змеи. Я вышел из Элора где-то с три недели назад, наверное. Шел пешком, перебивался случайными работами у селян за еду, потом был сплошной лес без селений и я собирал ягоды какие-то. Пришел сюда как раз в разгар бури. Точнее, я в лесу ее пережидал, подумал, что через поле в этот ураган просто не пройду. А потом уже почему-то вышел на соседний участок, где разрушено все было. По старой памяти, наверное, да?

— Ну да… — протянула я, не став его разубеждать. — А до Элора? Как ты в него попал?

— До Элора? Вот там я помню смутно, — пожал плечами муж. — Я шел куда-то, вроде бы. Или откуда-то, но я не очень запомнил, откуда и дорогу. Помню только воду, много воды. Я работал гребцом?

— Что? Нет. Почему ты так думаешь?

— Я помню… отрывочно, что греб. Большое весло, держали его по двое, большая лодка. Но вот подробностей не помню. Еще звон.

— Звон? — спросила я, холодея. — Звон цепей?

— Да, наверное, — растерянно отозвался Эрван. — Эй, ты чего?

— Я пойду тебе чаю налью, — сказала я и вышла, мне надо было переварить эту информацию, подумать.

В какой последовательности все произошло? Он упал за борт во время битвы, потерял память и потом его выловили и он попал в рабство или же наоборот, он попал в рабство во время битвы, а уже потом потерял память?

Боже, какая дикость! Но тут во многих местах, особенно на море, в порядке вещей.

Конечно, с рабством я сама не сталкивалась ни в том, ни в этом мирах, но знала, что оно есть. В этом мире даже много где официально. И, как правило, в рабство попадали либо должники и их дети, либо люди просто похищались, либо вот так, во время сражений. И не обязательно быть побежденным при этом, могли просто захватить в плен и потом продали в рабство. Здоровые мужики отправлялись работать на каменоломнях или галерах.

Я вернулась в комнату, отдала Эрвану одну чашку с чаем, вторую оставила себе.

— Он успокоительный, тебе сейчас нужно. Может, руки перестанут трястись.

— Такое ощущение, что и тебе не помешает, — муж внимательно меня оглядел. — Ты аж в лице переменилась. Что я такого сказал?

— А ты не понимаешь? Ну да… — я задумалась, как бы поточнее это сформулировать. Потом решила сказать, как есть: — Эрван, нам, твоим родственникам, сказали, что ты погиб во время морского сражения. Твой дар, он…

— Постой, какой дар? Я маг что ли? Но я ничего не могу, я пробовал! Ни поджечь, ни заморозить, ни даже каплю воды выдавить.

— Не все так просто. Ты менталист. Как сам понимаешь, во время морского сражения, это не тот дар, которые позволяет выжить, когда твой корабль тонет.

— Ну да… — пришлось согласиться ему.

— Так вот, нам сказали, что ты погиб. Это было четыре месяца назад. А вот дальше я могу только предполагать. Либо во время битвы, либо во время падения с корабля, ты мог получить травму головы, поэтому все забыл. Но тебя выловили и пленили.

— Пленили? Ты ведь про звон цепей не просто так спросила, да?

— Не просто. Но сейчас это неважно. Учитывая твои обрывочные воспоминания, ты был гребцом на галерах.

— Возможно, — задумчиво ответил мужчина. — Но как я освободился?

— Понятия не имею, — пожала плечами я. — Но все может быть и наоборот. Тебя сначала пленили тем или иным способом, например, выловили так же из воды, посадили на весла, а потом что-то случилось и ты лишился памяти.

— Мне кажется, что это более вероятно.

— Не знаю. Все же ты был менталистом. Если бы ты был в себе, ты бы всю ту галеру подчинил и это они бы гребли, а не ты. Если только тебя заковали в антимагические кандалы, но вряд ли бы работорговцы или рабовладельцы стали бы так заморачиваться с обычным гребцом.

На самом деле, я не была в этом уверена, потому что выловили моего мужа, скорее всего, когда он был в своей форме. Форме командира гвардии и феодала. Унизить такого человека, превратить его из хозяина в раба — такой шанс появляется не у всех. Возможно, рабовладельцы сами так захотели, а может, им кто-то за это и приплатил.

Я слышала, как говорили мои так называемые родственницы, что если бы Эрван попал в плен, его бы обменяли или попросили бы выкуп. С подобного уровня людьми обычно так и поступают. Но а что если нет, если кто-то еще помимо злобной семейки имел на него зуб. Да такой большой, что заплатил за его максимальное унижение? Такое ведь тоже возможно.

— Я был настолько силен? — вырвал меня из задумчивости голос мужа.

— Силен. Не знаю, настолько ли, но силен.

— Но где же тогда мой дар?

— Ментальная магия, она из тех даров, которыми надо учиться пользоваться. А ты забыл, как это делать. Нет, может, на интуитивном уровне у тебя что-то и получается, но вряд ли осознанно.

— То есть я могу случайно спалить кому-то мозги?

— Вряд ли, — не так уж уверенно ответила я. — Случайно все же вряд ли. Но ты уж постарайся никому целенаправленно зла не желать, а то мозги, может, и не спалишь, но можешь приказать сердцу остановиться и оно остановится.

И это была правда. Я лично видела, как муж, который, как феодал, был еще и верховным судьей в феоде, рассматривал дело о жестоком убийстве. Подозреваемый отпирался, но не так уж просто врать менталисту, и Эрван докопался до сути дела. А когда узнал подробности, а этот человек не только убил соседку, а несколько дней целенаправленно издевался над ней, оставив после себя окровавленный кусок мяса, то просто остановил сердце у этого урода. Да, не совладал со своей вспышкой злости, потом себя корил. Но не потому, что жалко было, а потому, что этого мужика по закону нужно было четвертовать (средневековье, что вы хотите?), а так он легко отделался.

— М-да уж, постараюсь, — опять вернул меня в действительность голос Эрвана. — Очень вкусный напиток.

— Я сама травы собирала.

— Спасибо тебе. За все.

— Ляг, отдохни. Ты вчера значительно перенапрягся, тебе бы поспать.

С моим предложением муж согласился. Выглядеть после еды он стал получше, но, тем не менее, у него от сытости и успокаивающего травяного сбора начали закрываться глаза.

Я же вернулась к дочери. Посадила ее в самодельный манеж из натянутых со всех сторон кусков ткани, закрепленный около крыльца. Точнее того, что теперь за крыльцо, потому что я сама полностью не смогла его восстановить — у меня для этого не было ни умений, ни стройматериалов. Так, соорудила что-то отдаленно похожее, по чему можно спуститься и не сломать себе шею. А сама пошла копаться в огороде.

У Мирты я нашла кое-какие семена и в лесу кое-что собрала и теперь делала под новые посадки грядки, убирая все еще попадавшийся мусор и стараясь их поднять чуть выше, чтобы их не залило опять при первом же дожде. От бури не поможет, конечно, но земля до сих пор настолько сырая, что даже небольшой дождик может привести к очередному наводнению на отдельно взятом огороде.

В общем, работы было много. Мне самой хотелось все в порядок привести. Даже если Мирта больше не появится, все равно хотелось, чтобы участок заново расцвел.

Эрван днем сам смог встать и даже дойти до уборной, которая находилась за домом. Правда, я ему помогла спуститься с лестницы, потому что там не было перил и я всерьез опасалась, что он просто упадет.

После скромного обеда и традиционного вопроса, как он себя чувствует, муж ответил, что много думал о том, что я сказала.

— Знаешь, это может быть похоже на правду. Я пытался сбежать или наша галера начала тонуть и тогда получил травму головы.

— Как думаешь, тебе кто-то помог?

— Не знаю, я не помню, — покачал головой он. — Почему это тебя так интересует?

— Понимаешь, — ответила я, стараясь подбирать слова, — ты был не последним человеком в этом сражении. Я точно не знаю, какая у тебя была должность или звание — не разбираюсь в этом, но точно не рядовой солдат или матрос.

— Учитывая то, что я менталист, как ты говоришь, это неудивительно, — принял эту информацию как должное мужчина.

Вообще, как я поняла, он забыл только про себя, то есть личную информацию, а все остальное очень даже помнил и понимал. Я думала такое только в фильмах бывает, ан нет, оказывается! Вот и получилось, что он прекрасно осознавал, что человек с сильным ментальным даром рядовым бойцом быть не может. Такого просто не бывает. Если ты не феодал со своими гвардейцами, то ты какой-нибудь помощник командира, исполняющий функции следователя или контрразведчика.

— Я только не понимаю, что ты хочешь этим сказать?

— Я ни в чем не уверена, Эрван, но у меня есть подозрение, что твое пленение и попадание именно в рабство могло быть чьей-то местью. Не знаю…

— Хм… — он задумался на некоторое время. — Ну, это возможно, наверное. Ты думаешь, что меня могут искать, что тебе угрожает опасность?

— Не здесь, — покачала головой я. — Но все же ты постарайся пока никому на глаза не попадаться.

Я все еще думала, если честно, что слуги из замка могли искать именно его. Если они вообще кого-то искали.

Но что если все было так: Эрвана пленили, потребовали выкуп, допустим, обменивать его было не на кого, а родичи решили деньги не собирать? То есть они знали, что сын и брат в плену. А потом уже им сообщили, что он сбежал или пропал. Значит, его сослуживцы ни при чем, хотя… Хотя если семья не нашла денег на выкуп, по идее, боевые товарищи должны были что-то сделать. Но, кто знает, что тут принято, а что нет? Может, они тоже не такие уж и товарищи были?

Просто муж — тоже тот еще подарочек. Нет, он неплохой человек, меня никогда не обижал, но держался отстраненно, и я знала, что тех же слуг он держит в страхе — чуть что, сразу наказание, в том числе и физическое. Хотя, если смотреть сейчас на этих самых слуг со стороны, то может, они реально заслужили?

Теперь Эрван ничего про себя не помнит, поэтому на первый план выходит его настоящий характер. И мне кажется, что он неплохой человек, просто у него было волчье окружение, вот он и научился с ними выть в одной тональности. Хотя, может, я это придумала и сейчас он просто слаб, я ему сочувствую и мне хочется верить, что он нормальный?

— Почему ты на меня так странно смотришь? — спросил он, а я поняла, что действительно смотрю на его лицо уже несколько минут и молчу.

— Нет, ничего, просто задумалась.

— Кстати, давно хотел тебя спросить… Ты ведь не моя сестра или племянница?

— Нет, но мы родственники, довольно близкие. Были. До того, как тебя официально признали умершим, — я попыталась перевести тему.

— Ты не знаешь, что нужно сделать, чтобы мне опять вернуться в мир живых? Может, ты сможешь за меня поручиться, что я тот, за кого себя выдаю?

Мне бы этого не хотелось, потому что я не та, за кого себя выдаю. И мое попаданство тут ни при чем. Но не скажешь же ему об этом!

— А за кого ты себя выдаешь? — спросила я. — Ты ведь о себе ничего не помнишь. Тебе могут задать какие-то вопросы, на которые я, возможно, и ответов-то не знаю, а ты что делать тогда будешь?

— Ну да, логично… — отозвался он. — А я уже думал пойти в магистрат.

— Пока это все преждевременно, как мне кажется. Да и им сейчас немного не до этого. Видел же, что в городе творится?

— Видел, но ничего не понял, — честно ответил Эрван.

— Я бы хотела тебе рассказать, но я сама не понимаю.

— Насколько все опасно?

— Хороший вопрос, — скривилась я. — Я тебя знаю, как умного человека, и вроде бы пострадала только твоя биографическая память. Хотя тут я не уверена. Так что я тебе сейчас все расскажу, а ты мне скажешь свои мысли, по ситуации. Может, я чего-то сама не понимаю и что-то упускаю.

Честно говоря, мне действительно хотелось с кем-то поговорить на эту тему. С кем-то, кому я могу хоть немного доверять, с кем могу говорить относительно свободно, без оглядок. У меня создавалось впечатление, что местные знают и понимают больше, чем говорят. И меня даже не это напрягало, а именно то, что они не желали это обсуждать. Будто… Будто боялись, что их услышит тот, кто сможет доставить массу неприятностей.

Кстати, об этом я Эрвану тоже сказала. Так, для полноты картины. Тут же пришлось объяснить, что я не совсем местная, что пришла из соседнего феода, что было правдой. Хоть пока я и не решилась открыть ему всю правду, но все же старалась врать по минимуму. Потом-то правду все равно придется рассказать и лучше, чтобы разночтений было как можно меньше.