Глава 17

Ночь прошла сложно. Я практически не спала. Приходилось одним глазом следить за Лией, которая беззаботно посапывала в самодельном гамаке, который я закрепила между двумя низкими ветками — не на землю же ее класть, а держать целую ночь дочь на руках я тоже не могла, опасаясь банально заснуть и ее уронить. Кроме того, мне надо было еще присматривать за моим пациентом.

Подумать только! Это ведь точно Эрван, судя по шрамам на его теле, но как его, феодала, могли признать мертвым без доказательств? Хотя нет, вопрос не в этом. Его посчитали погибшим во время морского сражения, так что тут есть варианты. Может, действительно думали, что он утонул?

Хорошо, предположим, он выжил. Но почему не пошел к своему командованию, не дал весточки своим друзьям и товарищам, не пошел в фамильный замок, наконец? Что он делал напротив моего участка?

Ладно, что касается участка, то тут есть у меня одна мелкая подозреваемая. Но почему он не дал о себе знать, увидев меня, не подошел ко мне? Странно. Что касается замка, то, может, он что-то подозревал? Был не в том положении, чтобы сражаться со своими родственницами на их поле?

Я с сомнением посмотрела на мужа. Помимо следа от укуса, никаких больше травм я на нем не видела. Но ведь прошло уже почти четыре месяца с момента объявления о его гибели, они могли и зажить.

Ну хорошо, предположим, он не пошел в замок, потому что не готов был противостоять матери и сестре? Но почему не обратился к товарищам? Почему сейчас он живет в шалаше в лесу и выглядит как бомж?

Чем больше я об этом думала, тем более странной мне казалась ситуация. Поэтому я решила, кое-что проверить. Аккуратно, чтобы не потревожить больного, я решила ощупать его голову и нашла почти сразу довольно хорошо прощупываемую вмятину на затылке под волосами.

Нет, я, конечно, ничего точно не знаю и теории строить пока преждевременно, но кое-какие подозрения у меня все же возникли. Но это было настолько фантастически, как в кино, что я постаралась выкинуть это из головы.

Заодно я осмотрела и рану. Выглядела она уже лучше, по крайней мере, отек и краснота немного спали. Не до конца, но положительный прогресс был на лицо.

Под утро я все же немного задремала, проснулась от пробирающегося под одежду утреннего холодка и тут же подняла температуру окружающего тумана, чтобы дочь не замерзла. Я старалась его поддерживать, потому что костер — это так, больше для освещения. Видимо, во сне, я все же немного отпустила контроль. Поэтому тут же обновила еще и защитный слой — поле тумана, расстилающегося по округе. Но поблизости по-прежнему никого не было и хоть это радовало.

Проверила Лию, но она спокойно посапывала в гамаке, чему-то во сне улыбаясь. Она не выглядела замерзшей, поэтому выходило, что я перестала контролировать свой дар только что. Дочь-то я укутала во все, что у меня было, а сама только в рубахе осталась.

Со стороны раненого послышался тихий стон, и я вернулась к нему. Надо было еще раз почистить раны, обновить мою мазь из толченых листьев. Или как это можно назвать?

Пока приготовила очередную порцию, пока опять очистила раны, осмотрела. Краснота действительно сходила, некроза не появилось, как и гноя. Все выглядело неплохо, даже дыхание стало не таким тяжелым и хриплым. Теперь только от его организма зависело, справится ли он с ядом, но судя по всему, справлялся. Желтизна глаз и кожи, которая мне вчера привиделась в отсветах костра, то ли действительно привиделось, то ли ушла.

Мужчина опять застонал и я решила, что надо его напоить. Если разбужу, то, может, так даже лучше. Приподняла его голову, приложила к сухим губам бардюк с водой. Он сделал пару судорожных глотков, приоткрыл глаза, потом опять закрыл.

А потом резко схватил меня за руку. Крепко схватил. Открыл глаза и посмотрел прямо на меня. И взгляд этот мне не понравился. Не в том дело, что он был злым или агрессивным, но было сразу понятно, что человек не в себе и от него всего, чего угодно можно ожидать.

— Отпусти, мне больно, — спокойно сказала я. Хотя, на самом деле, особо больно не было.

— Где я, кто… — он рассеянно поводил взглядом, потом попытался опять сфокусироваться на мне. — Что?

— Это вода, сделай несколько глотков. Тебе это нужно.

Он отпустил мое запястье, схватил бурдюк и жадно начал пить. Его кадык судорожно ходил туда-сюда, он пил и не мог напиться, так и выпил до конца. А чтобы собрать еще воды, мне нужно было, чтобы он мне тару отдал.

Но он бурдюк просто откинул и уставился на кроны деревьев, колышущиеся над нами. Я его подобрала, но пока решила туман не формировать — мало ли как он в таком измененном состоянии сознания отнесется к магии и туману.

— Монстры, они были здесь… Где они? — прохрипел он, наконец.

— Тебя укусила змея.

— Нет, монстры, их было много и ребенок плакал. Я должен ее спасти. Должен! — Эрван подорвался, попытался подняться, хотя бы сесть, но его опять повело и он рухнул обратно на землю. — Что ты мне дала? Отрава? Они вокруг, вокруг…

Последнее слово он прошептал уже засыпая, вдыхая мой сонный туман. Я не думала, что он в таком состоянии сможет навредить мне, но вот себе — запросто. К тому же, судя по всему, действие яда он еще не переборол и у него галлюцинации. Ну хоть температура уже не такая высокая.

Мужчина рядом опять спокойно засопел, а я вернулась к костру и попыталась разжечь его вновь. Нужно было еще что-нибудь найти и приготовить.

Я все-таки задремала, а разбудил меня голос моего пациента.

— Эй… — почти шептал он пересохшими губами.

— Да? Что такое? — я провела ладонью по лицу. — Ты как?

Я дала ему напиться из вновь наполненного водой бурдюка.

— Спасибо, — он слабо улыбнулся и ему удалось сфокусировать на мне осмысленный взгляд.

— Как ты себя чувствуешь?

— Слабость, хочется пить. Что случилось?

— Хотела бы я знать… Когда я тебя нашла, то ты лежал ничком в своем шалаше, — я кивнула себе за спину, — а на плече у тебя был воспаленный укус, похожий на змеиный. От очень большой змеи.

— Не помню, — покачал головой мужчина. — Помню, как из города шел, думал там едой разжиться, но… А дальше ничего не помню, только такие смутные тени, кошмары.

— Вероятно, тебя укусили где-то в лесу, — чуть задумавшись, ответила я. — В полях обычно магические твари не появляются — слишком близко люди.

— Магические твари?

— Ну, из колдовского леса. Говорят, недавно их много оттуда пробралось. Не повезло тебе, в общем.

— Не знаю… — протянул он. — Поможете мне подняться?

— Ты еще слишком слаб. Давай помогу сесть? — и помогла, но удалось это с трудом, пришлось его тянуть. — На попей еще.

Он опять с жадностью присосался к бурдюку.

— Спасибо, я не знаю, как вас благодарить.

— Надо Лию благодарить, если бы не она, я бы тебя не нашла.

— Лию? — он нахмурился, потом посмотрел на дочь, которую я уже переложила из гамака просто на землю, чтобы она не вывернулась и не упала. — Я слышал ребенка, будто в бреду. Мне казалось, что его надо спасти.

— А вышло, что спасать надо тебя, Эрван.

— Кто? Как ты меня назвала?! — мужчина аж подобрался, хотел опять меня за руку схватить, но сдержался. Его глаза загорелись каким-то лихорадочным огнем.

— Эрван, если я не ошиблась, то тебя так зовут. Но я не ошиблась, — добавила я, тише.

— Ты знаешь, как меня зовут… Ты знаешь? — в замешательстве начал шептать он.

— А ты не знаешь? — осторожно уточнила я.

— Я… Я не помню, — покачал он головой. — Это странно, да?

— А что ты помнишь?

— Воду, много воды, а потом я шел. Долго шел. Мне надо было сюда. Тут мой дом, да? В этом городе? Иначе ты бы меня не знала, но ты знаешь. Да, в этом городе? — я чувствовала, что он начал заговариваться, его фразы стали отрывочными и бессмысленными, а потом глаза закатились и он обмяк, кулем свалившись опять на землю.

Итак, он подтвердил мое предположение, что ничегошеньки не помнит. Точнее, помнит, что было последние дни, но, возможно, не четко. Это надо еще проверить, потому что из нашей короткой беседы не ясно.

Он помнит воду, значит, оказался в воде во время сражения, вероятно. А может, он что-то другое имел в виду? Может, он реку какую-то переходил и ее помнит? Долго шел… Он пропал почти четыре месяца назад, но от места битвы до этого городка идти недели две, ну три максимум, если все списать на его слабость. Значит, он где-то это время провел, у кого-то отлеживался. Не слишком-то мне верится, что он бы смог выжить сам, без посторонней помощи.

Я аккуратно укрыла мужчину его же плащом, предварительно еще раз перевязав раны. Да, надо с этим что-то делать, но что, я даже не представляла. Он меня не помнит, не помнит, что я его жена — это очевидно, когда он меня увидел первый раз даже тени узнавания не промелькнуло.

Но что-то его притянуло в этот город. И ребенок, который кричал, как он говорит… Было ли это во время бреда, порожденного жаром, или раньше? Кто знает, может, у него все смешалось в голове?

Да что теперь об этом думать, вот придет в себя хоть немного и пояснит внятно. Нужно думать о другом: что делать мне здесь и сейчас. День впереди, но я не могу больше ночевать в лесу и спать в полглаза. Мы с Лией должны вернуться в город. Но и бросить тут одного бессознательного больного значит, что он погибнет. Теперь уже не от раны, думаю, кризис миновал, но либо его опять попытаются загрызть, либо он просто замерзнет.

Тащить его я не потяну — он с прошлой ночи легче не стал. Довести своими ногами… Да он сидит с трудом! Что же делать, что же делать? Магия? Мой туман мне точно не помощник. Все мои эксперименты с уплотнением его до степени твердости успехом не увенчались. Я ведь сначала хотела так забросить на крышу черепки и закрепить, но потом пришлось идти за лестницей и самой их туда забрасывать этими самыми ручками — туман просто до нужной плотности не уплотняется, вероятно, был какой-то предел или какая-то хитрость, про которую я не знала.

Я с сомнением посмотрела на спящего мужа, потом на нож и пошла искать в округе две палки, которые я смогу срезать ножом или сломать, чтобы сделать волокуши. До города я как-нибудь за день его до волоку, наверное, а там уж придется ему ножками идти.

Кружила я, кружила по округе и наткнулась на растение из тех, которые я часто собирала для Лавра. Оно обладало очень сильным тонизирующим эффектом, практически, как энергетик из того мира, придавало сил и бодрости, могло заставить временно даже очень больного человека находиться в относительно рабочем виде. В печенье оно не обладало таким сильным эффектом, но хозяин лавки как-то говорил, что рабочий люд его использует, если вдруг заболел или смертельно устал, а работать надо.

Вспомнить бы еще, какой там был рецепт настойки? Зелье было бы лучше, только зельеваров я тут не вижу, так что обойдемся.

Эрван пришел в себя только через несколько часов, день уже перевалил за середину и надо было что-то решать. Он слабо застонал и открыл глаза, посмотрел на меня и даже слабо улыбнулся.

— Вы еще здесь? Я думал, вы мне в бреду привиделись.

— Не привиделась. Как ты?

Я подошла и помогла ему сесть. Получилось не с первого раза, но все же получилось. Он был еще довольно горячим, но уже не огненным, и чувствовалось, что он очень слаб.

— Вот, выпей, — я дала ему воды. — Так как ты?

— Голова кружится, слабость. Но, судя по всему, лучше, чем было.

— Это точно. Честно, когда я тебя нашла, то не думала, что ты сможешь выжить.

— Только благодаря вам.

— Тебе. Мы в некотором смысле родственники.

— Вот как? — мужчина на секунду задумался, потом слабо улыбнулся. — Не думал, что смогу забыть такую красивую девушку. Прости, но я тебя не помню. Но если уж мы на ты, то как тебя зовут-то?

— Роза. А это Лия, — я кивнула на дочь, которая сидела неподалеку и прислушивалась к нашему разговору.

— Странно… — Эрван посмотрел на ребенка и нахмурился. — Я вроде бы помню ее, точнее… Не прямо помню, но ощущаю что-то… Будто я ее уже видел или, может даже, держал на руках?

— Держал, — кивнула я, вычленив из воспоминаний моей предшественницы, что муж пару раз действительно брал дочь на руки, но в целом особого интереса к ней не проявлял.

Но я знала, что дело не в этом, их как-то связывала магия. Я не слышала ни о чем подобном, но ментальная магия — она особенная, у нее могут быть какие угодно проявления. Так почему бы не быть таким?

— Слушай, мы не можем здесь оставаться.

— Я понимаю. Ты и так сделала больше, чем я мог просить, — мужчина грустно улыбнулся. — Я ничего не помню, но почему-то понимаю, что не имею права что-то требовать. Не знаю, это сложно объяснить.

— Думаю, к тебе скоро начнет возвращаться память, — задумчиво отозвалась я. — Все эти твои ощущения, это не на пустом месте, скорее всего твой мозг подает тебе какие-то сигналы, которые ты пока не можешь понять.

— Возможно, ты права. Хорошо бы, если так.

— В общем, мы не можем с дочерью остаться в лесу еще на одну ночь. Но и тебя мы тоже оставить не можем. Но у меня есть план, возможно, немного опасный, — я потрясла перед его носом склянкой, в которой сделала тонизирующую настойку.

Через полчаса Эрван уже был на ногах. Стоял он не очень уверенно, но все же стоял и даже на пробу сделал несколько шагов, чуть покачиваясь.

— Возьми, — я протянула ему палку, чтобы он мог на нее опираться. — Обопрись на меня.

Мне было чудовищно неудобно, потому на груди в самодельной переноске сидела Лия, за спиной висел мешок с травами, а теперь еще и Эрван на меня опирался значительной частью своего веса. Но это было гораздо лучше, чем его тащить и уж точно лучше, чем оставить здесь на верную смерть.

Мы медленно пошли по пересеченной местности в сторону города. Нет, ну как пошли? Через каждые двести метров мы останавливались и отдыхали. Честно говоря, у меня были серьезные сомнения, что мы сможем дойти. А еще, по мере того, как мы шли, у Эрвана опять повышалась температура. Или же это реакция на настойку — я не знала. Хотя, вроде бы, такого быть не должно, но ведь и в печеньках не такая концентрация, как в напитке, к которому он прикладывался с завидной частотой, потому что силы покидали его куда быстрее, чем мы продвигались к городу.

Когда мы вышли на опушку леса, солнце уже клонилось к закату, а надо было пересечь еще поле и пройти через город. Что, честно говоря, по нынешним временам, лучше делать в темноте. Потому что если увидят, что я тащу на себе раненого мужчину, то могут напасть. Не потому что у меня может быть что-то ценное, а потому что мы — легкая добыча. Творится же вокруг полный и беспросветный беспредел без логики и смысла.

Мы просидели на этой опушке не меньше часа. Отдых ведь нужен был не только ему, но и мне. Чем дольше мы шли, тем больше Эрван опирался на меня. Последние метры до привала я тащила его буквально на себе.

— Это последний глоток, — протянула я ему настойку, которой осталось на донышке. — Нам немного осталось, последний рывок. Постарайся потерпеть.

— Может, я лучше здесь заночую? — слабо спросил мужчина.

— Если ты тут заночуешь, то скорее всего не проснешься. Потерпи, пожалуйста. Как только дойдем, сразу сможешь лечь. Представь, на кровать, на самую настоящую, — начала я соблазнять его. — И обязательно чего-то поедим.

Это подействовало на него лучше. Кажется, он давно не ел нормально. Ну да, представляю, чем ему случалось питаться, пока он скитался.

— Ну хорошо, уговорила, — криво усмехнулся он и одним махом заглотил настойку. Мы подождали, пока она подействует, и уже в сумерках двинулись через поле.

Так даже лучше, нас не увидят и есть шанс, что не перехватят. Нет, я готова разобраться с кем угодно — мне для этого не надо прилагать много усилий. Но я так вымоталась, что не уверена, что у меня хватит сил, не столько магических, сколько моральных. Грубо говоря, я была не в состоянии даже держать поле тумана, у меня просто настолько рассеивалось внимание, что я уже не могла адекватно реагировать на окружающую действительность.

Но, к счастью, наш путь прошел относительно спокойно. Не считая того, что Эрван под конец окончательно выбился из сил и даже пару раз падал, а я не успевала его поймать. В дом я его уже буквально затащила.

— Неужели добрались? — шепотом спросила я сама себя и ощутила огромное желание себя ущипнуть. Не сплю ли я, не кажется ли мне?

Но нет, мы дома. Я сгрузила Эрвана на тахту, в комнате, которую раньше занимала Мирта. Лежанка была для здорового мужчины, конечно, маловата. Но что есть. Потом из последних сил уложила Лию и сама рухнула на кровать. Пожалуй, еду я буду готовить завтра и проверю мужа я тоже завтра. Не сегодня, не сейчас. Все проблемы подождут несколько часов, пока я не посплю и не приду немного в себя.