Глава 11

По мере зачитывания решения муж злился все сильнее, на лице нервно дергался глаз, рот кривился. Помня о его сложном характере, понимала, что сейчас он взорвется:

— Вы на нее посмотрите только, как можно ей доверять детей!!! — заорал он в голос, перебив судью. — Она же пьет беспробудно, вон морда зеленая от перепоя. У нее вид гопника, татуировки на лысой голове, какие- то рваные штаны. Она похожа на наркоманку, а вы ей детей оставляете!!!

Судья внимательно разглядывала оравшего Верещагина, а я офигевала, он что даже не удосужился разузнать, что у нас происходит. Ну пусть не он, но адвокат мог бы навести справки. Я отдавала себе отчет, в том, что как бы мы не шифровались, скрыть при любой проверке, что я больна, невозможно. Значит ему было абсолютно все равно, и он был железно уверен, что я соглашусь на договор без суда и буду рада любой крошке, которую он мне кинет.

— Ответчик, прекратите истерику, иначе я вас оштрафую. — Судье надоело слушать крики мужа. — Вы не в курсе, что ваша бывшая жена серьезно больна? Что у нее выпали волосы от химиотерапии, и выглядит она так, потому что операция была совсем недавно и ей еще долго придется восстанавливаться?

Бывший замер с открытым ртом, повернулся ко мне, пригляделся, и замолчал.

Судья дочитала решение суда, стукнула молоточком и ушла. А мы с Сергеичем направились к выходу.

— Олеся, подожди.

Блин, я чувствовала, что он обязательно остановит меня. Разговаривать не хотелось, но лучше уж сейчас, здесь сказать друг другу пару слов, чем ждать, что он припрется к нам домой. Я обернулась, и вполголоса попросила Сергеича забрать мальчиков и подождать меня на крыльце суда.

Он потер руками лицо:

— Почему ты не сказала мне?

Вот тут мой терпения как- то резко закончилось:

— Верещагин, не подскажешь мне, каким образом я могла тебе рассказать, когда ты не звонил сам и не отвечал на звонки нашего сына? Когда я хотела тебе рассказать о болезни, ты велел мне оставить все свои слезы, истерики и претензии при себе и ушел. Я выполнила твою просьбу. Так что, я не понимаю, чего ты сейчас от меня хочешь.

Муж молчал.

— Мне надо идти. Дома все волнуются. Насчет встреч с мальчиками, договаривайся с ними сам.

Уходила я быстрым шагом, не хотела продолжать разговор, не хотела его видеть, было… противно.

Прошел месяц, я снова прошла курс химии, правда в этот раз было несравненно легче, семья моя уверовала, что, хотя бы длительная ремиссия мне гарантирована, Димка сдавал ЭГЕ, с хорошим результатом, если учитывать, что у него была еще победа на областной олимпиаде, то в институт он считай уже прошел. Муж звонил мальчикам несколько раз, Дима отказался с ним разговаривать, а мелкий пару раз встречался с ним, мне ничего не сказал, а бабушке что- то довольно долго возмущенно рассказывал на кухне. Я не вдавалась.

Сергеич часто навещал нас, накоротке сойдясь с моим отцом, у них уже и какие- то общие походы на рыбалку образовались. Случайно я заметила, какие взгляды бросал Сергеич на Лизку и не отходя от кассы попинала подругу.

— Ты куда смотришь, такой мужик с тебя глаз не сводит, а ты слепоглухая стрекоза, порхаешь тут.

Лизка сначала не поверила, но моя мама подтвердила, что факт, и вуаля, они уже вместе пару раз ужинали, ходили в кино и собирались вместе съездить к Лизкиным родителям. Я за них радовалась, отличная пара.

Разобрался Сергеич и с моей частью бизнеса, подобранный им управляющий оказался очень приятным человеком, для меня, но настоящей акулой, для мужа и второго партнера. Бдел за всем, что происходило в компании он на совесть. Константин Петрович так же умудрился раскопать, почему у мужа появился партнер. Оказывается, денег на даму сердца было потрачено много больше, просто это не воплотилось в недвижимость и движимость, а растаяло на лучших курортах мира и в самых известных казино. Вот и пришлось распродавать компанию.

Деньги муж был вынужден перечислить мне в полном объеме и сразу, чтобы не привлекать еще больше внимания к нему и прошедшему суду. Потому как, многие его знакомые и друзья узнали, и о моем состоянии, и ответы детей на предложение жить с отцом, что сильно просадило его репутацию. Тем более, что после попытки отца познакомить Сашку со своей новой любовью, Санчо отказался встречаться с отцом.

Артем тоже иногда навещал нас выполняя обещание данное детям, при этом никогда не забывая правильный девиз: бабам цветы, дитям мороженое.

Он даже вытащил нас на экскурсию в соседний городок в их довольно известный музей средневекового оружия. Ездили мы с ним и на речку, ходили в лес за ягодами. Планировали в конце лета съездить в Питер всем вместе.

И только я опять расслабилась, как позвонила свекровь.

— Олеся, — в голосе явно были слышны слезы. — Олеся, Ларочка умерла. Мы ее похоронили три дня назад, а на поминках Олежек так сильно переживал, что случайно попал под машину. Он сегодня умер в реанимации.

В первую минуту я даже не поняла о ком она мне рассказывает, потом осознала и удивилась.

Олежек, это младший брат мужа, общение с которым у нас не заладилось, и я старалась не встречаться с ним и его семьей. Муж ездил к ним изредка, дети и я предпочитали вместо этого поход в кино.

Его жена Ларочка, как и сам Олежек, были убежденными сторонниками, что детей должно быть много, и все бы ничего, но было одно большое, но…

Врачи категорически запрещали Ларисе рожать больше одного ребенка, слишком много было у нее проблем по здоровью, но главное, у нее была только одна почка. Что создавало большой риск при родах. На данный момент у Олега и Ларисы было трое, младшему было 2 года и они, насколько я слышала собирались рожать четвертого. Мало того, жили они с родителями Ларисы, которые были тихими алкоголиками и молодые со временем разделили их увлечение. Олежек случайно попал под машину, явно означает, что он был пьян. Новость, конечно, печальная. Но я не могла понять, зачем свекровь звонит мне.

— Светлана Ивановна, мои соболезнования. Это все очень печально, но у меня вопрос, вы мне звоните с какой целью?

— Олеся, ты должна помочь Мише.

Теперь я знаю, что кроется за выражением потерять дар речи. Открыв рот, я не могла выдавить из себя ни слова. Хорошо, быстро пришла в себя.

— Светлана Ивановна, что я должна?!

— Олеся, деточек Ларисы и Олежека забрали в детский дом. Ты должна помочь Мише, надо оформить опекунство и забрать мальчиков домой. Вырастим, все вместе.

— Светлана Ивановна, напоминаю вам, что мы с вашим сыном в разводе. У него есть другая любимая женщина, вот пусть они и решают, как оформить опекунство, на кого и забирают мальчиков к СЕБЕ домой. Я не могу помочь, ничем, извините. У нас свои проблемы.

Положила трубку, но сердце сжалось. Пусть мы почти не встречались с детьми Олега, но осознавать, что маленькие дети сейчас в детском доме, среди чужих им людей и детей, было неожиданно больно. Но чем им помочь я откровенно не понимала. Брать на себя опеку, будучи матерью двух несовершеннолетних детей, с диагнозом и в разводе, это дурость, чистой воды. И не важно, что опеку мне бы и не дали, просто я не потяну, ни физически, ни материально. Подставлять своих детей и стариков под такую ношу, это уже подлость. Им и так придется помогать мне доращивать мальчишек и если что…, то полностью брать на себя их воспитание, содержание и учебу. Я не могла, не считаясь ни с кем, угробить все, чего мы смогли добиться, ради, скажем прямо, чужих мне детей.

Маялась я так несколько дней и уже была готова собрать общий сбор и подумать всем вместе, как можно помочь детям, когда позвонил бывший муж.

— Олеся, нам нужно поговорить.

— О чем? — Пусть скажет сразу, хотя я догадывалась, о чем будет речь.

— Это не телефонный разговор, давай встретимся, я около дома сижу в машине.

— Верещагин, я никуда не пойду, пока ты не объяснишь, о чем будем говорить. И в машине твоей я сидеть не буду. — Говорить с ним откровенно не хотелось.

— Мать все мозги вынесла, что надо забрать мальчишек к себе, что нужна опека…

— И? Какое отношение к этому имею я?

Муж посопел в трубку, потом раздался тяжелый вздох:

— Олесь, я сейчас один, я… это была ошибка. Поверь мне, я бы не стал тебя беспокоить, понимаю, что простить ты меня не простишь, но мальчики… Они в детском доме и страшно испуганы.

— Верещагин, бери опеку, в чем проблема? У тебя достаточно большой доход, мальчики будут получать пособие по потере кормильцев, найми няню, найми две няни, пусть Светлана Ивановна следит за ними. От меня ты чего хочешь?

— Я не смогу ими заниматься, нужно заниматься бизнесом, у меня теперь доход сильно упал. А это и алименты, между прочим. А мама плохо себя чувствует…

— Ты что предлагаешь, мне заняться всеми проблемами детей?

В ответ опять тишина. Забавно, сказать мне прямо, что готов меня опять использовать остатки совести, видимо, не позволяют.

— Нет Верещагин, у меня свои проблемы, я недавно закончила проходить второй курс химии, и не дам никому уничтожить то, что мы с таким трудом все вместе достигли. Даже ради твоих племянников. Я вырастила Димку с помощью моих родителей, и его стариков, да и Сашку тоже. Ты как- то ловко скинул все свои обязанности отца на нас. Так что, в этот раз, это полностью твои проблемы. Я могу помочь найти тебе очень хорошую няню. И даже двух. Могу попросить Алексея Сергеевича, что бы он помог тебе с оформлением опеки. И на этом все, Верещагин. На большее у меня нет ресурсов. А я еще долгие годы необходима моим сыновьям. И моим родителям и даже старикам Димы. И еще… твоя мама Верещагин вполне здорова, она в состоянии активно заниматься мальчиками, привлекай и ее, она бабушка, вот пусть и попробует ею быть в полной мере.

— Ты…сука бессердечная!!