Глава 10

— Нет. Волосы сами выпали, алопеция.

Ну не буду же я сейчас всем и везде рассказывать почему у меня выпали волосы. Выпали и выпали. Алопеция и точка.

Тетки переглянулись, покивали головой стараясь незаметно отодвинуться от меня, задали вопрос о моей зарплате. Услышанное их удовлетворило, и они направились на выход. В коридоре поймали Сашку и задали ему несколько вопросов про отца. На что получили подробный ответ:

— Жить я хочу с мамой, конечно. Папа ушел ничего нам с Димой не сказав, не приезжает, ни звонит. Я соревнования выиграл на прошлой неделе. Он даже не поздравил. Не буду я с ним жить, ни за что.

Вот и поговорили. Пообещав прислать мне свое заключение, тетки отправились вместе с участковым дальше. А мы с мамой сели на кухне.

— Позвони Алексею Сергеевичу, сейчас. Пусть по своим каналам выяснит, что это было и какое заключение они собираются написать. А то может ему еще и вмешиваться придется.

Сергеич не сильно взволновался, пообещал, что все выяснит, а мне велел идти погулять. Дышать воздухом и думать о прекрасном. Потом перезвонил, сказал, что это обычная практика, когда ответчик против выдвинутого иска, потому и проверяют условия проживания детей не только у меня, но у отца. Возможно опека еще раз побеседует с детьми. Но никакой причины переживать он не видит.

Прошло три недели и Сергеич вечером предупредил, что завтра надо всем нам быть в суде. Ну надо, значит надо.

Утром мы с мальчишками спокойно позавтракали, дождались Сергеича и поехали в суд. По дороге Алексей Сергеевич попросил мальчиков вести себя сдержано, с достоинством, не пытаться спорить с судьей, просто ответить на ее вопросы, никого не оскорблять, не кричать.

— Я понимаю, что возможно вам будет очень обидно, но пожалуйста, сдержитесь.

Я напряглась, но Сергеич тут же объяснил, что господин Верещагин может попытаться вывести на эмоции либо меня, либо мальчиков. Не надо поддеваться, просто отвечать на вопросы судьи, потом можно будет сразу уйти.

Стоя в коридоре и дожидаясь начала заседания мы столкнулись буквально нос к носу с Верещагиным, на удивление, он молча прошел мимо меня, подошел к мальчикам, что-то им сказал, но Дима, развернувшись к нему спиной отошел к окну, а Сашка набычившись не стал с ним разговаривать. Я хотела вмешаться, но тут нас всех позвали в зал заседаний, а мальчиков увели в комнату свидетелей.

Я посмотрела на мужа, тяжелый взгляд из-под бровей, не особо скрываемая презрительная ухмылка в уголке рта, нарочито выразительный взгляд на мою одежду и лысую голову. Хмыкнул и отвернулся.

В самом начале заседания Сергеич подал еще один иск о разделе имущества присовокупив к нему еще пачку документов. Муж только скривился, как будто укусил лимон.

Началось. Сергеич, не растекаясь мыслью по древу четко по пунктам перечислил все, что я хотела бы получить от этого заседания. В заключении он заявил, что мы настаиваем на том, что дети должны иметь возможность высказать свое мнение о том, с кем они хотят проживать.

Потом выступал адвокат мужа, бла- бла- бла… Ответчик согласен на развод, но категорически настаивает, что бы мальчишки жили с ним, потому что я не смогу обеспечить им нормальных условий для развития, да и как мать я не хороша, мальчикам нужен отец, насчет раздела имущества, по его мнению, делить нам нечего, эти деньги он заработал сам и я никакого к ним отношения не имею и прочую муть. Ничего интересного не прозвучало. Об этом всем меня Сергеич предупреждал.

Судья, тщательно прочитав все бумаги, переданные Сергеичем, поверх очком с интересом наблюдала за выступлением адвоката мужа и перебив его, задала вопрос:

— Ответчик, когда вы последний раз видели детей?

— Сегодня.

— В коридоре суда? — тут же уточнила судья.

Муж стиснул зубы:

— Да.

— А до этого?

— Не помню, кажется недели три назад, наверно.

— Где вы с ними виделись?

Муж пытался что- то сказать, но не мог придумать что.

— Вы знакомы с учителями ваших детей? Как их зовут?

В ответ опять тишина. Откуда бы он знал, как их зовут, когда Верещагин не был ни на одном родительском собрании, не говоря уже о концертах, соревнованиях или экскурсиях.

И тут последовал сразу же следующий вопрос:

— Как зовут девушку вашего старшего сына?

Муж был на грани взрыва:

— Я что, должен знать, как зовут очередную девку моего сына, их у него сотни.

Судья хмыкнула.

— На какие деньги вы покупали Кравцовой Любови Геннадьевны машину, квартиру и малый гарнитур с бриллиантами?

— На свои!!! Я их заработал и имею право тратить их как считаю нужным.

А меня тут осенило, он же давно занимается бизнесом, он не плохо ориентируется в законах, он знает, что все что заработано в семье- это общие деньги если нет брачного контракта. Но будучи уверенным, что я буду молчать и не стану ничего делить, что он имеет право, а у меня нет никаких прав, он плевать хотел на все, а вот в данный момент он понимает, что он на грани проигрыша.

Судья продолжала задавать ему неприятные вопросы, на которые в большинстве своем у него не было ответов.

Потом вызвали мальчиков, Димка отстрелялся сразу, жестко заявив, что пока мама его не выгонит, он никуда от мамы не уйдет. На вопрос, что папа родной по крови, а мама — это мачеха по сути, Димка все так же сурово ответил, что мама давно мама, а никакая не мачеха.

Сашка волновался, у него тряслась нижняя губа, он шмыгал носом, но внимательно слушал как отвечает старший брат и как только вопрос задали ему, он, копируя Димку громко отчеканил:

— Я хочу жить с мамой. Мы папе не нужны, а мама нас любит.

Судья попросила его подойти к ней и стала аккуратно расспрашивать:

— Тебе мама сказала, что папа вас не любит?

— Нет, — вскинулся Сашка, — папа ушел, а нам с Димкой ничего не сказал. И не звонил все это время. И бабушка не звонила. А я его набирал на мобильнике. А он звонок сбрасывал. Я хотел ему сказать, что соревнования выиграл, но ему наплевать. А мама нам ничего не говорила. Я не хочу жить с ним. Я хочу жить с мамой.

Судья обернулась к Верещагину:

— Ответчик, вы можете объяснить своему сыну, почему не отвечали на его звонки?

Муж, играя желваками, багровея лицом, молчал.

Через пару минут полной тишины в зале Сашка окончательно расплакался, капли слез текли по его лицу, но он стирал их рукавом и старался не всхлипывать.

Увидев, что Санчо вот- вот зарыдает в голос, судья отпустила мальчиков обратно в комнату для свидетелей и пригласила в зал представителя опеки.

В зал зашла статная, красивая женщина среднего возраста, похоже начальница тех теток, которые к нам приходили. Вежливо улыбнулась всем и приготовилась отвечать на вопросы судьи. Если обобщить все, что она сказала, получалось, что опека на моей стороне.

У меня была своя квартира, неплохая зарплата, у меня были в помощниках мои родители, в это момент я удивилась, оказывается опека пообщалась и с моими родителями, и с Димкиными стариками. Меня знали все учителя детей, тренеры спортивных кружков, репетиторы Димки заключали договора со мной и платила им тоже я, со своего счета. Мне даже дали характеристику в школе, очень ответственная и очень заботливая мать. Так же опека побеседовала с детьми, когда была в школе, в присутствии психолога, мальчики, оба, категорически отказались жить с отцом.

У мужа картинка была иной, квартиру он снимал, зарплата была конечно, больше чем моя, но он понятия не имел кто учит его детей, про репетиторов слышал краем уха, помощников у него не было, свекровь нехотя пообещала, подстраховать, но дети и про эту бабушку высказались вполне однозначно, совершенно не желая иметь с ней дело.

Судья отпустила опеку, что- то пометила у себя в документах, еще раз просмотрела все, что подали ей адвокаты и ушла для вынесения решения.

Муж в первые посмотрел на меня, выражение его лица трудно было назвать доброжелательным:

— Напела про меня мальчишкам в уши, добилась своего!!

Спорить с ним и что- то объяснять не видела смысла, поэтому демонстративно закатила глаза и вздохнула, после чего повернулась к Сергеичу:

— Алексей Сергеич, как вы думаете, решение долго будут выносить?

— Нет, судья уже все решила.

Так оно и оказалось, нас развели, алименты в размере тридцати трех процентов до совершеннолетия Димы, после двадцать пять, до совершеннолетия Саши, мальчикам определили место жительства со мной. Поскольку отец не заявлял в своем иске об определении графика встреч с детьми, то это оставили на наше усмотрение. Бизнес мужа разделили, мне отошла одна треть, оказывается уже давно мужу принадлежало только две трети, остальное было у его нового партнера. Все подарки даме сердца посчитали и половину их стоимости присудили вернуть мне, как и часть денег со счета мужа.