Глава 5

Сергеич, получив от меня доверенность, несколько раз звонил, уточняя какие-то вопросы. Настоял, что бы взяла выписку о том, что владелец квартиры я, пообщался с моим лечащим врачом и велел ни о чем не переживать.

Честно, я ни о чем и не переживала, я просто умирала от страха, в мозгу настойчиво крутилась мысль, как будут дети и мама с папой без меня. Думала, что Сашка еще маленький, что его могу обижать, а меня не будет, чтобы защитить. Что Димка такой ранимый, его мама умерла, и я умру, как он справится с этим. Вспоминая о папином сердце, я плакала ночью, уткнувшись в подушку и все это время даже не вспоминала о муже. Было не до этого.

Он так и не появился и насколько я была в курсе, не звонил, ни нам, ни моим, ни Димкиным старикам. Свекровь, кстати, тоже хранила молчание.

Наступил день Х. Уже с утра меня колотило так, что стучали зубы. Хорошо, что Лизка предложила свои услуги отвезти меня в больницу, а родных я всех попросила заняться своими делами. Увидев меня в таком состоянии подруга, понимая, что никаких успокоительных мне нельзя, взяла меня за плечи и потрясла:

— Леся приди в себе, тебе нужно сосредоточиться и заставить себя успокоиться. Отложат операцию, будет только хуже. Давай переживем это сегодня вместе. Я буду с тобой пока ты не откроешь глаза. И Лесь, я не брошу твоих, никогда, клянусь тебе.

Выдохнула, путаясь в тряпках, оделась, Лиза подхватила мою сумку, и вот стоя на пороге своего дома я попросила неизвестно кого, что бы я обязательно сюда вернулась.

Начало дня не задалось, так и покатилось дальше. Только мы приехали в больницу, меня задержали в приемном кабинете, они не могли откопировать какую- то справку. Потом мы долго искали моего лечащего врача. Нашли на свою голову. У него тоже были новости, не сказать, что хорошие. Оказывается, хирург, который меня должен был оперировать, вывихнул руку вчера вечером, и сейчас искали замену. В этот день должны были оперировать не только меня, так что больница стояла на ушах.

Мы с Лизой сидели в коридоре, идти в палату я не хотела, тут хоть какая-то движуха, которая меня отвлекала от невеселых мыслей. Зазвонил телефон, я машинально ответила, не посмотрев на номер. Сюрпрайз. Благоверный Объявился.

— Я зашел домой, никого нет, ты где? — Ни здрасти, ни до свидания, как говорится.

— Я занята, что ты хотел?

— Забрать свои вещи, конечно.

Очень хотелось сказать, чтобы забирал все подчистую, потому что в этот дом он больше не войдет, но не стала рисковать. Мало ли что он учудит там в ярости, без присмотра.

— Забирай. Извини, мне некогда.

Отключилась и только собиралась вполголоса выругаться, как ко мне подлетела старшая медсестра.

— Олеся Николаевна, давайте милая, в палату, готовиться. Доктор уже приехал.

— А кто…

— Сам Артем Борисович Соколов. Молодое светило, наш главврач считает, что он гений хирургии.

Хмыкнула про себя, может мне повезло, наконец то. Обняла Лизку и поплелась переодеваться и готовиться.

Последнее, что я помню, прежде чем уйти в небытие, темно-синие насмешливые глаза, подмигнувшие мне. А дальше тягучий, странный сон, муж с какой-то дамой в обнимку, они смотрят, как я тону в тяжелых складках белого полотна, оно накрывает меня с головой и заматывается в кокон. Он смеется, а я кричу, зову маму, что бы она вытащила меня.

Очнулась я уже поздно ночью, везде темно, только у нас в реанимации горит рассеянный свет, попискивают какие- то мигающие лампочками аппараты, дико холодно, потому что я голая, лежу на кровати подключенная к этой пищащей штуке. Рядом на соседней кровати какой-то голый мужик, тоже попискивает аппаратом, возле стены еще голая тетка. Мозги почти не работают, но то, что я жива до меня, пусть медленно, но доходит.

— Живая? — Это мой сосед.

— Вроде да, — хриплю, очень хочется пить, но просить некого. Да и не дадут, наверно.

— Вот и хорошо, и соседка наша тоже глаза открывала, я видел. Значит мы все живы. Это счастье. Киваю головой и отключаюсь. Выплыть из сна не получается, и я просматриваю еще одну серию странного кино, с моим участием. Окончательно прихожу в себя уже утром.

До вечера нас держали в реанимации, а потом развезли по палатам, с мужиком мы попрощались, желая друг другу здоровья и много лет жизни.

В палате уже меня ждала Лиза, видок у нее был не лучше, чем у меня, но настрой боевой:

— Ты чего мать творишь, тебя еле-еле вытянули, Ты прекрати это, пугать нас. — Она неловко смахнула слезы. — Я твоим позвонила сразу, что операция прошла успешно, что ты спишь. А про то, что ты творила всю операцию — молчок.

— Лиза, прости засранку, я не хотела. — Шепчу, голоса нет, сил тоже. — Иди, тебе отдохнуть надо, выглядишь, как я.

Мы тихо обе смеемся.

— Замечательно, смех продлевает жизнь!! — Не заметила, как в палату вошел симпатичный мужчина, лет так тридцати пяти. Высокий шатен, широкие плечи, сильные красивые руки. И знакомые темно — синие глаза, все такой же насмешливый взгляд.

— Ну и напугали вы нас Олеся Николаевна. Я вас тащу, а вы уходите, я опять вас вытаскиваю, а вы обратно. Что же вы, такая молодая — красивая там забыли?. Полежите у нас подольше, а то мало ли, опять соберетесь…

Интересно, подольше это сколько. Мне домой нужно. У меня суд на носу.

— Нет, доктор, я больше никуда не уйду, у меня мальчики, мне нельзя.

— Вот и славно. Отдыхайте Олеся Николаевна, сейчас сестра сделает вам уколы, дальше посмотрим.

Он вышел из палаты, улыбнувшись на прощание, Лиза хмыкнула, обняла и помчалась на работу, обещая приехать утром.

— Лиз, только моих никого не пускай сюда, пока я не приду в более-менее нормальный вид, ладно? И маме скажи, что Верещагин звонил, пусть посмотрит какие он вещи забрал.

Лиз кивая на ходу, убежала.

А я снова заснула, почувствовала сквозь сон, что мне делают укол и снова выключилась. Больше кошмаров мне не снилось.

Прошло две недели, как я окопалась в больнице, Артем Борисович неизменно появлялся каждое утро, мило улыбался, расспрашивал о самочувствии, соседки по палате уже начали многозначительно мне подмигивать, на что я только отмахивалась. Глупости какие. У меня дети, старики, заботы, меня даже муж бросил, потому что я уже вышла в тираж.

В приемные часы ко мне стояла очередь, мама с Сашкой и кастрюлями с едой, потом Семен Васильевич с Марией Александровной с пирожками, потом забегал папа с мороженным, вечером заглядывал Димка, приносил мне маленькие букетики цветов.

Уже не в приемные часы умудрялась просочиться Лизка с новостями. Сергеич рыл землю, по словам Лизы, уж чего он там пытался нарыть, я не поняла, вроде условия разводы с моей стороны были простыми и легко выполнимыми, но раз все, в ажуре, то и ладушки.

Благоверный мой, забрав все вещи, больше не появлялся, подумала, может стоит попросить папу поменять замки в квартире. Дети у Димкиных стариков, папа собирался взять отпуск на все лето, чтобы дать мне возможность спокойно восстанавливаться, а самому заняться мальчишками.

Вот заодно и с замками решит. Не откладывая позвонила папе. Еще попросила сделать всем ключи и не забыть предупредить, что бы мужу и свекрови их не давали.

Накаркала Кассандра недоделанная, только папа доложил мне, что они с Димкой все сделали и даже успели уже развезти всем ключики, как позвонила свекровь. Естественно, с претензиями, что она не смогла войти в нашу квартиру и где все, почему никто даже не озаботился ее драгоценным здоровьем.

— Трудно позвонить старой женщине? Чем вы там все заняты, что пяти минут не можете найти для меня. Ты дома днями сидишь, могла бы и приехать. И мальчишек таких же бесчувственных воспитала, бабушке позвонить руки отвалятся.

Видит Бог, я долго терпела все ее претензии ко мне с первого дня нашего знакомства, не хотела расстраивать мужа. Терпеливо слушала бесконечные сплетни о ее соседях, возила ее по поликлиникам, покупала продукты, ухаживала, когда она болела. И ведь не возрастная старуха, вполне себе еще крепкая женщина, спортом занимается, а ведет себя, как умирающая лебедь.

Все. Надоело. Во мне, похоже, что-то сломалось после этого сна под наркозом. Я всем телом и душой ощутила, как хрупко наше существование, и как мало времени нам дано, чтобы успеть сделать что-то в жизни.

Не торопясь вышла в коридор, отошла к окну и не повышая голоса поинтересовалась:

— А что вы, Светлана Ивановна забыли в моей квартире? И насколько я помню, вы тоже не торопились звонить нам. Может у нас что-то случилось, может нам помощь нужна, вам в голову не приходило?

Свекровь поперхнулась, долго кашляла и наконец смогла выдавить из себя полузадушенный вопль:

— Ты как со мной разговариваешь Олеся, что это за тон? Что с вами может случиться? И что значит в твоей квартире, там живет мой сын и мои внуки…

Я с наслаждением ее перебила:

— Квартира от этого не становится общей, и только я теперь решаю, кто может туда приходить. Это ясно? Ваш сын там больше не живет, он ушел к другой женщине, и мы разводимся. Думаю, что вам теперь нечего делать в моей квартире. С внуками будете встречаться на нейтральной территории, если они захотят с вами общаться. Я занята, всего доброго.