Глава 18

Мужчина медленно поднял на меня взгляд серо-зеленых глаз, а в следующее мгновение я уже была прижата к твердому, худощавому телу, отвечая на пылкий поцелуй и судорожно вдыхая пряный запах с ноткой дыма. Пальцами с силой вцепилась в плечи Яна, колени слегка подкосились, а я обреченно поняла, что вчера мне ничего не показалось, и поцелуи этой демонической твари пьянят сильнее хмельного вина. Так, как никогда и ни с кем. Не изумление, шок, адреналин или черт его знает, что еще, на меня вчера так повлияли. К сожалению. И от понимания этой истины захотелось грязно ругаться, закричать от ярости, бешенства и ненависти. Захотелось ударить его, сказать, как я его ненавижу за то, что сделал со мной. За то, что сделал зависимой.

Так хотелось сделать хоть что-нибудь, чтобы дать понять, как рвется моя душа и разум… но не могла оторваться и прервать упоительный поцелуй, от которого, казалось, покалывало в удовольствии каждая частичка тела. Отчаянно цепляясь за плечи своего вынужденного напарника, я с упоением целовала жесткие губы, готовая хныкать от восторга и волны жара, что пронеслась по телу, вытесняя любой намек на холод или мораль.

Длинные пальцы зарылись в мои волосы и с силой сжали, фиксируя мою голову, в то время, как вторая рука тесно прижимала к себе. Каждое прикосновение мужчины обжигало даже сквозь ткань одежды, пока в центре груди концентрировалось тепло, разгораясь все сильнее, пока не стало обжигать и заставлять задыхаться.

Это вынудило отстраниться, оттолкнуть мужчину от себя, а после с болезненным всхлипом развести края халата на груди, чтобы увидеть, как между грудей, красными, мерцающими контурами медленно расползается небольшой рисунок, напоминающий руну. Жжение не отпускало, пока печать не сформировалась окончательно: вспыхнуло соединенными краями, а после стала темнеть, забирая с собой болезненный дискомфорт. Через несколько секунд на моих ребрах было новое, небольшое родимое пятно, размером с монету, лишь формой отдаленно напоминая нечто похожее на руну, которую видела совсем недавно.

— Сделка заключена, — услышала я хриплое и посмотрела на мужчину, который все еще стоял непозволительно близко. Он спустил взгляд на отметину, медленно поднял ладонь и прикоснулся кончиками пальцев к печати, которое от его прикосновения вновь потеплело и линии руны стали проступать под кожей, что вызвало очередной всхлип и заставило вздрогнуть.

Но всхлипнула я не от боли. Встретившись с его потемневшим взглядом, ощутила, как губы затряслись от почти детской обиды, а глаза защипало от появившихся слез бессильной злости.

— Как же я тебя ненавижу, — процедила я сквозь сжатые зубы. — Как же ненавижу, — покачала я головой, закусив губу до боли, чтобы не разреветься под его понимающим и смиренным взглядом. — Что ты со мной сделал?! — закричала я, но горло перехватило, и получился полушепот. — Зачем? За что ты так со мной?

— Я не хотел делать так больно. Только не так, — совершенно серьезно, с искренним сожалением, впервые, почти попросил он прощения. — Я лишь хотел, чтобы ты стала сильнее.

— Ненавижу! — затрясла я головой, а после захлебнулась воздухом, вновь ощутив его губы на своем лице. — Ненавижу… так сильно ненавижу… — бормотала я, сквозь всхлипы и болезненные поцелуи, более не сдерживая слез. — Тварь, какая же ты тварь! — причитала я, от злости и отчаяния кусая его губы до крови, а после сама же эту кровь слизывала, закрывая глаза от удовольствия. От клокочущего противоречия чувств в груди хотелось кричать и биться об стены, надеясь хоть немного облегчить гул в мыслях и давление в груди. Одной рукой я с силой била Демьяна по плечу, второй притягивала его голову за шею ближе, страшась того, что он может оставить меня.

— Тише… — шептал он. — Тише, Тори. Я знаю… знаю, — доносился до меня его голос, сквозь отчаянные поцелуи и объятья, так похожие на искренние. Словно он сам не мог ничего с собой поделать… словно его потребность была такой же сильной. Сильнее здравого смысла.

— Ненавижу… — хныкала я, более не пытаясь сделать больно, сосредоточившись лишь на поцелуях и удовольствии, что они приносили. — Ян… — сорвалось с губ, когда стоять я уже просто не могла, но отказывалась прекращать все это.

Подняв меня на руки, мужчина пронес меня по комнате, а после посадил на комод, устраиваясь между моих ног, что я с готовностью позволила, довольно вздохнут от того, что доступ к его губам стал удобным, а поцелуй более глубоким и всепоглощающим.

Сквозь пелену возбуждения и жара, ощутила, как чужие руки на мне начали прикасаться более жестко и требовательно, поцелуи стали совершенно неприличными, а и без того тяжелое дыхание мага, стало прорываться со звериным рыком. Плечи под моими руками начали рывками раздуваться, становясь шире, а кожу на бедре оцарапали острые отросшие когти. Но пораженно замереть меня заставило то, что в стену, рядом с моей головой ударился массивный кулак, оставляя брешь, а мне на плечо посыпалась побелка.

— Что ты со мной делаешь, дрянь? — Ненадолго оторвался от меня уже демон с измененными чертами лица и почерневшими глазами. Взглянув в мои влажные, испуганные глаза, яростные черты смягчились, и со мной вновь заговорил Ян своим нормальным голосом. Обняв мое лицо ладонями с длинными, когтистыми пальцами, он заглядывал в мои широко раскрытые глаза и тихо зашептал мне в губы: — Останови меня, Тори. Прикажи прекратить, оставить тебя, пока я еще сохраняю контроль. Заставь меня это прекратить, пока я еще могу. Пока не стало слишком поздно… — с мольбой во взгляде нечеловеческих глаз попросил демон то… чего не попросил человеческий король. Чего не попросил мой любимый из прошлой жизни. — Тори, прошу тебя, останови это сама, потому что я не могу. Просто прикажи уйти и я это сделаю. Прошу… Тори, — лаская мои губы своим дыханием и невесомыми прикосновениями своих губ, уже теряя терпение, просил Ян, пока с очередной порцией слез, я не приняла для себя свое положение и… не смирилась.

Это — моя жизнь! Моя!!! Я имею право поступать так, как хочу… Я могу позволять себе слабости, глупости. Пусть даже убийственные и совершенно неправильные… извращенные.

Это моя жизнь…

— Тори… — простонал Ян и в голосе вновь стали прорываться рычащие нотки. — Прикажи уйти. Скорее…

Дотронувшись до получеловеческого лица и встретившись со страшными, демоническими глазами я поняла, что не боюсь. Мне не было страшно. И как-то просто и легко сорвалось с губ признание:

— Не могу…

Под взглядом демонических глаз, я опустила ладони с его плеч, взялась за пояс халата и нарочито медленно, но уверенно развязала узел, а после стянула с себя шелковую ткань, позволив ей свалиться на пол. Теперь меня не скрывали даже волосы, которые были отброшены на спину, но Ян так и не спустил взгляда с моего лица. Казалось, его не так трогала моя внешность, сколько сам поступок добровольного согласия.

В нашем напряженном молчании, как-то слишком громко звучало учащенное, затрудненное дыхание, но меня не трогало даже это. Я не ощущала ни страха, ни волнения, ни сомнения. Только полная уверенность в своем желании впервые за эти годы контролировать свою жизнь и поступить так, как хочу я, не оглядываясь ни на что.

Со стороны это можно было бы расценить как глупый, подростковый бунт, но я точно знала, что все дело в прикосновениях, которые действуют на меня так, как ничьи и никогда. И получить первый опыт… пусть и с врагом, и даже не человеком, а опасной, всемогущей тварью… Почему нет?

Плевать, кто он, плевать, какие у нас отношения, плевать на последствия и сторону морали. Плевать на весь мир, ведь сейчас я хочу себе позволить слабость с тем, от кого закипает кровь и чьи прикосновения обжигают кожу… С тем, от чьих поцелуев кружится голова и забывается все на свете.

В моем положении — не это ли счастье?

Очень медленно он поднял руки, чтобы вновь обхватить мою голову руками, подарив пронзительный взгляд, наливающийся мрачной решимостью и желанием. Движения были плавными, неспешными, но необъяснимым образом они вызывали ассоциации с хищником, который только что загнал свою цель в ловушку и намерен поиграть, понимая, что добыча более не убежит. В нашем случае, я вошла в капкан добровольно, но отлично понимала, что права передумать, у меня больше нет. Я упустила свой шанс, а демон отпустил контроль, растянув темнеющие губы в торжествующей, коварной улыбке искусителя.

— Надеюсь, ты понимаешь, что пути назад больше нет… — измененным голосом, растягивая шипящие, произнес мужчина, одаривая невесомыми поцелуями мои полураскрытые губы. Он игрался, смаковал, но не давал того, что было необходимо, оставляя меня на грани, дразня и заставляя томиться то ли в ожидании наслаждения, то ли скорой гибели.

Я вновь была кроликом, а Ян — удавом. И, словно мотылек, я была заворожена, приближаясь к своей погибели, медленно умирая от каждого едва уловимого прикосновения, или, даже, намека на таковой. Я будто уплывала в транс, ощущая, как держать глаза открытыми становилось просто невыносимо.

Когда я потеряла концентрацию, силки в виде сильных рук сомкнулись на мне и сдавили, еще сильнее увеличивая ассоциацию с удавом. Опаляя мою шею горячим дыханием, руки с неправдоподобно длинными пальцами блуждали по моему телу, создавая впечатление, что находятся везде и всюду, слегка карябая кожу когтями, вызывая мелкую дрожь. Дыхание сбилось, с пересохших губ сорвался всхлип, привлекая внимание хищника. По моим губам протяжно и с наслаждением прошелся слегка шершавый язык, отчего у меня пальцы сжались в кулаки, а предательское тело выгнулось, в молчаливой просьбе.

— Не… открывать… глаза… — услышала я искаженный, нечеловеческий голос, словно существу было сложно говорить на человеческом, и поняла, что просто физически не могу этого сделать. Я слышу, чувствую, различаю другими органами чувств, но поднять веки казалось непосильной задачей. Их словно склеили!

На мгновение охватила паника, и тело напряглось, но очередной безболезненно кусающий поцелуй, вновь заставил расслабиться и вздохнуть.

— Ты… не должна видеть… — тихо и зловеще пояснили мне, и я порадовалась, что моя слепота временная. Надеюсь….

Ян поднял меня на руки, чем вновь заставил замереть и пораженно всхлипнуть, так как по ощущениям… это был не он. Точнее, не человек. Тот, кто меня держал, был выше, значительно шире в плечах, еще более твердым, чем я запомнила, и вместо одежды я прикасалась к обнаженной груди, с вкраплениями более грубой, толстой кожи, которую сменяла гладкая и ровная. Мои руки, которые обхватили Демьяна за шею, щекотали отросшие до плеч волосы, а мой подбородок «игриво» прикусили острые клыки. И вот тогда я поняла, что моя вынужденная слепота была для того, чтобы не напугать.

— Бояться — поздно… Не спасет…

Но, не успела я это обдумать, как всего через мгновение уже лежала на спине в своей постели, судя по ощущениям. От прохладных простыней и общего напряжения тело покрылось мурашками и захотелось прикрыться, сжаться, но мне этого не позволили. Неуловимым движением, которое никак не сказалось даже на матрасе, рядом со мной оказался мужчина, положил ладонь на грудь и с силой нажал, вынуждая лечь обратно. После обхватил мои запястья и поднял руки мне над головой. Я не чувствовала, что меня связывают, я не слышала приказа, но сдвинуть рук я больше не могла.

— Ян? — с легким испугом и нервозностью позвала я.

— Не сопротивляйся… не двигайся… не провоцируй… — прорычали мне в лицо, заставив сглотнуть и послушно заткнуться. Мысленно я пыталась держать в памяти, что сама этого хотела. Отступать поздно…

Вместо панических мыслей, я попыталась сосредоточиться на ощущениях… и это помогло. Стоило выбросить из головы сомнения, как я стала различать осторожные, дразнящие прикосновения. Легкие, почти невесомые, с той лишь разницей, что вместо перышка, по мне скользили смертоносные когти, отслеживая бешено стучащий пульс на шее, после они спустились ниже, прошлись между грудей, но стоило мне затаиться, я ощутила, как теплый и гладкий коготь обводит сосок по кругу. Такая малость, но мне оказалось этого достаточно, чтобы задрожать, прикусить губу, чтоб не вскрикнуть, помня о запрете. Кожа покрылась мурашками, а грудь моментально налилась от желания, отчего следующее осторожное прикосновение ощущалось еще более остро.

Затем грудь оставили, едва не вынудив меня захныкать от разочарования, но вновь замерла, когда кожу на животе стало покалывать, медленно спускаясь ниже… ниже…

По мере спуска, когти становились менее чувствительными, и уже в самом низу я чувствовала лишь прикосновения пальцев. Вполне человеческих, если бы я не знала истину.

Демьян лег рядом, прижался к моему боку, все еще кружа пальцами рядом, но, в то же время, так далеко от места, которое невыносимо хотело прикосновения. Слегка раздвинула ноги, надеясь, что меня не накажут за это невинное приглашение.

Шершавый язык прошелся по ушной раковине, заставив захлебнуться воздухом, а после на мои раскрытые губы обрушились в жадном, порабощающем поцелуе, ловко завладевая моим ртом, но достаточно аккуратно, чтобы не поранить клыками. Голова вновь закружилась, мысли улетучились, как и желание думать, или переживать из-за того, кто именно меня ласкает, и в чьих когтистых руках я медленно сгораю.

Но все мгновенно поменялось, когда длинные пальцы без подготовки вошли в меня, вынудив выгнуть спину и закричать от ослепляющей боли. Крик потонул в еще более глубоком поцелуе, а заструившиеся по щекам слезы, смахнули в нежном жесте, так не вяжущемся с тем подавляющим голодом и жаждой, с которыми меня обнимали и целовали, не давая даже нормально вздохнуть.

Кислорода оказалось совсем немного, отчего даже стонать я больше не могла, понимая, что задыхаюсь. Сознание затуманилось и лишь в следующее мгновение мне позволили глотнуть воздуха. Всего два вздоха и к моим губам насильно прижимают руку, с которой на губы заструилось что-то соленое и горячее, с металлическим привкусом. До затуманенного разума не сразу дошло, что это, а когда поняла, стала отчаянно отворачивать голову и сжимать губы, но сколько-то крови из раны на его запястье все равно попало в рот, вызывая тошноту.

— Глотай! — яростно прошипел Ян, насильно раскрывая мою челюсть. — Иначе я могу порвать тебя… — добавил он с трудом. Слова давались ему сложно, как и терпение, судя по напряженному телу и опаляющему, учащенному дыханию.

После подобного заявления, вспоминая свои последние ощущения от его телесных изменений, решила, что такое обещание вполне обоснованно, и судорожно сглотнула, запоздало поняв, что проглотила и кровь демона.

Стоило это сделать, Ян слегка отстранился и прекратил давить на мое лицо. Не успела перевести дыхание, как тело свело в новой судороге. По венам словно пустили раскаленное стекло, а я закричала, но на деле, смогла выдавить лишь всхлип из-за перехваченного горла. Мне казалось, боль разливалась часами, на деле — несколько мгновений, а после стала спадать, пока не оставила окончательно в бессильном изнеможении.

Совершенно безразлично ощутила, как мужчина сместился, а после появившееся давление на свое тело от того, что он расположился сверху.

— Я… буду… стараться… не поранить… — произнес демон, а после резко вошел в меня, вовремя прикрыв мой рот рукой, выбивая вместе с криком боли и изумления новую порцию слез. — Прости… я не могу остановиться… — прорычал он по-прежнему страшным голосом, но заставил себя замереть, давая мне всего несколько мгновений, чтобы привыкнуть. В этом рыке мне чудилась вина и просьба о прощении. А так же в его теле, которое дрожало от напряжения и усилий, что он прикладывал, чтобы не двигаться и дать мне даже эти самые крохи времени.

— Я не боюсь… — прошептала я сдавленно и, кажется, жалко, распознав судорожный вздох существа. А после сцепила зубы и встретила первый удар его бедер, ощущая, как Ян растягивает меня все больше и больше. Боль больше не была ослепляющей, но и удовольствия я различить не могла, приготовившись терпеть. — Поцелуй меня, — попросила я, понимая, что лучше глушить стоны боли так, чем до крови кусать собственные губы. Мою просьбу выполнили и что-то неуловимо изменилось. Ян лихорадочно целовал меня, беспорядочно гладил тело, периодически забываясь, сжимая до синяков, до ощутимой боли, а когти спарывали кожу до крови. Мощное тело вбивалось в меня с такой силой, что я только диву давалась, почему он все еще меня не раздавил или не сломал. Но я, видимо, все же больная, потому что в водовороте этого страшного безумства и боли стала различать отголоски удовольствия. Постепенно они перестали походить на мираж и становились все более уверенными и явными.

И в какой-то момент я поняла, что стону вовсе не от боли, и ноги сжимаются на его спине не из потребности остановить или замедлить, а притягивают все ближе, жадно, необъяснимо и, вероятно, ненормально.

В какой-то момент мир разлетелся на осколки, а по телу прошла волна невероятной дрожи, отдаваясь теплом и блаженством в каждом уголке тела. Едва дыша, в полупьяном состоянии, я почти не уплыла в дрему, но жестокий демон не позволил мне сбежать так быстро.

Сильные руки перевернули меня на живот, подложили под бедра подушки, а после Ян лег сверху, сжав мое горло рукой, прошипев на ухо:

— Недостаточно…

И началось все заново, выводя все на новый уровень удовольствия, более мощное, безудержное, пока реальность не померкла в очередной оглушающей волне наслаждения.

Но и этого было недостаточно ненасытному демону… Третий раз был сложным, и даже моя болезненная, извращенная потребность более не спасала. Но Ян был настроен серьезно, заставив кончить в третий раз…

К сожалению, ему было мало и этого, потому в четвертый раз я все больше жевала наволочку и поскуливала в подушку, понимая, что не могу управлять ни одной мышцей в теле. Внизу все горело и саднило, но демона это не останавливало. Кажется, я несколько раз была на грани обморока, но он не позволял мне даже этой малости, приводя в сознание радикально и жестоко.

Каким-то необъяснимым образом… совершенно невероятным, но я смогла достичь конца и в четвертый раз. Все же, Ян — демон, который, кажется, умел исполнять желания…

На мое счастье, на четвертый раз достиг конца и он сам, протыкая мои бедра когтями и вспарывая кожу, пока изливался во мне мощно, горячо и долго, но я была совершенно безразличной к боли, страданиям или чему-то еще. Я была совершенно измождена и единственное, чего мне сейчас хотелось — это, наконец, уснуть.

Сжалившись надо мной, мой демон это позволил: осторожно вышел из меня, вызывая очередной болезненный и жалобный всхлип, аккуратно уложил на подушки, укрыл тяжелым одеялом… а после обернулся котом. Но прежде, мне почудилось сказанное его нормальным голосом:

— Отдыхай…я тебя не побеспокою.

Совершенно иррационально, побоялась, что он уйдет, после той пытки, что недавно испытала, но Ян не ушел: свернулся у меня под боком клубком, кажется, впервые, даже, замурлыкал, убаюкивая.

Возможно, мне это всего лишь приснилось…