Глава 22

— Право, вам не стоило провожать меня до самых дверей, — отчаянно скалила я зубы в вежливой улыбке, нервно поглядывая в сторону супруга, который вознамерился проводить меня не только из-за стола, после общего ужина, оставляя гостей, но и провел до самых моих покоев.

— Мне это не в тягость, — в тон мне улыбнулся Костас, кивая мимо проходящим придворным, что при нашем появлении приседали в реверансах.

— Я думала, после ужина вы планировали пообщаться с мужской частью гостей, — стараясь сохранять невозмутимый вид, заметила я. Весь вечер я только и делала, что из кожи вон лезла, чтобы лишний раз не соприкасаться с Костасом, но при этом поддерживать иллюзию счастливых новобрачных! Вспоминая угрозы Яна, мне легче в бадье утопиться, чем угождать всем и вся!

Чувствую, я уже на последнем издыхании. Канатоходцы так не балансируют, как я! Что мне пропасть, когда на горизонте опасность быть изнасилованной, либо супругом, либо обозленным демоном у которого «природа». Причем, по опыту я уже знаю, что злость Демьяна я точно не переживу. Ну, или ходить не смогу, что тоже не очень-то радует.

— Это ждет, — спокойно ответил король, когда мы затормозили у дверей в мои покои, и я выразительно взглянула на супруга, который, кажется, никуда не спешил.

— Благодарю, за то, что проводили, ваше величество, — все еще поддерживая иллюзию спокойствия, пропела я с благодарной улыбкой.

— Всегда рад, сударыня, — склонил голову король с веселым прищуром на лице, но даже не пошелохнулся для того, чтобы уйти.

— Вы чего-то ждете? — смиренно вздохнув, все же сдалась я и проявила толику недовольства.

— Верно, — не стал он спорить, а взгляд из насмешливого, стал хитрым и предвкушающим, отчего мне захотелось нервно почесаться. Мужчина сделал шаг в мою сторону, хоть и держал руки за спиной, что заставило меня отступить и вжаться в дверь, лихорадочно пытаясь нащупать ручку за спиной.

— Чего же вы ожидаете? — подозрительно сощурила я глаза, едва не возликовав, когда словно ускользающая фурнитура все же оказалась под моими пальцами.

— Вот этого, — растянул король губы в хищной улыбке, когда со стороны коридора послышались шаги и голоса нескольких человек. Я отвлеклась и пропустила, когда король вжал меня в полотно моих покоев, практически вваливаясь в помещение вместе со мной, стоило мне провернуть ручку и открыть дверь.

От падения меня спасли крепкие объятья, но хлопок закрывающейся двери стал словно ушатом ледяной воды, который оставил с осознанием того, что я осталась наедине с королем, который сейчас фактически держал меня в своих руках.

Ох, очередной помывки не избежать…

Ну, почти наедине, так как краем глаза я уловила движение, а после едва ли не с облегчением выдохнула, поняв, что это — всего лишь служанка. Опять новенькая.

А, ну да, утренняя же от меня в слезах убежала…

А вот ничего не знаю! У меня «недомогания» были, родная служанка пропала, супружник в ванную ворвался в момент… короче! Имею полное право. В конце концов, меня все равно все ненавидят. Пусть, хоть за дело — не так обидно! Вот, так вот!

— Ты свободна, — обращаясь явно не ко мне, хоть и смотрел мужчина лишь в мое лицо, произнес Костас. В ответ послышалось взволнованное «слушаюсь, ваше величество», после быстрые шажки, скрип закрываемой двери… и вот теперь мы точно остались с королем одни.

— Я требую объяснений, — строго потребовала я, делая морду «кирпичом» и запрещая себе показывать мужчине, как быстро у меня сейчас бьется сердце от волнения и тревоги.

Костас лихо усмехнулся, подмигнул мне, а затем резко отстранился, будто и не он меня сейчас зажимал, словно имел на это полное право… стоп! А, ну да… все время забываю.

Я оправила одежду, стараясь скрыть смущение и непонимание, а после, когда собралась с силами, подняла лицо на невозмутимого мужчину, что с интересом разглядывал меня.

— Это был лишь невинный розыгрыш, Виктория. Нам нужно поддерживать иллюзию супружеских отношений, верно? — обходя меня по кругу с демонстративно заложенными за спину руками, лениво поведал мне супруг.

— Разве представлений сегодня было недостаточно? — недовольно отозвалась я, ощущая, как начинаю краснеть уже от злости. Его трюк только что стоил мне еще часа времени в ванной, ведь сегодня Ян (не без вредности) заставил умываться меня трижды!

— Они ничего не стоили, если я проигнорирую спальню супруги перед сном, — пожал он плечами, пока я всеми силами сдерживалась, чтобы не оскалиться в ответ. Так трудно сохранять маску жертвы, когда я отрастила собственные клыки и когти. Жаль, демонстрировать я их могу, разве что в отражении зеркала. Пока.

— О вашей ночевке в моей спальне уговора не было, — напомнила я.

— Я не ночевку имел в виду, — выразительно улыбнулся мужчина, остановившись у кресла, а после демонстративно медленно опустился в него. — Ну, у нас есть минимум полчаса, — развел он руками в приглашающем жесте, взглядом красноречиво указывая на соседнее кресло. Судя по насмешливому взгляду, для него не стало секретом, что я его слова прекрасно поняла. Потому и пояснять он не собирался.

Чисто из вредности сложила руки на груди и со скепсисом выгнула бровь.

— Полчаса, значит?

Мой намек супругу не понравился, он прищурился, окинул меня взглядом, а после мстительно оскалил зубы в соблазнительной улыбке и исправился:

— Час.

— У меня недомогания, — ядовито напомнила я, невольно воображая, что этой фразой можно расписать какой-нибудь щит и лупить им всех оппонентов направо и налево, как универсальный и всегда работающий аргумент. Ну, почти всегда…

— Тогда это меняет дело! — в жесте, словно сдается, поднял супруг руки. Бросил на меня язвительный взгляд, явно забавляясь от нашей перепалки, и добавил: — Сорок пять минут.

Кажется, у меня веко дернулось от раздражения. Но вот я глубоко вздохнула, призывая крохи самообладания, тяжело выдохнула и устало села в предложенное кресло в достаточном отдалении от супруга. Потому что чертовски устала и плевать мне на все, лишь бы не лапали!

— Согласна на полчаса, — устало отозвалась я и скривилась. — У меня голова болит, сударь, так что, чур, я сегодня по активности «бревно». Надеюсь, вы в накладе не останетесь, все равно после отправитесь к графине? — скроила я жалобную моську и с мольбой взглянула на супруга, который, кажется, был ошарашен моими словами.

Ну, вот, опять что-то ляпнула…

Не успела я начать кориться, как мужчина сначала неуверенно, а после громко засмеялся искренним, заразительным смехом, качая головой и, кажется, утирая слезы.

Вынуждена признать, что невольно сама улыбнулась, наблюдая за мужчиной, впервые за несколько дней, рассмотрев в нем того, кого когда-то надеялась видеть своим другом и защитником.

— Что же, Виктория, должен признать, что, пожалуй, единственная вещь, которая вызывает во мне такое же желание, как ваше тело, — начал он, слегка отсмеявшись, а вот я напряглась, заподозрив подвох, и почти ощутив сожаление от того, что момент упущен. — Это моя страсть к нашим беседам, — по-доброму улыбнулся мне Костас, заставив удивленно моргнуть и недоверчиво замереть. — Я тоскую по нашим беседам и той легкости, которой сейчас нет. Мне жаль, что я не смог стать вам тем другом, которого вы желали и заслуживали. Но одной дружбы мне мало, Виктория. Только не с вами, — грустно улыбнулся он, словно извинялся за то, что контролировать не мог.

— Мне тоже жаль, — согласилась я, ощущая натуральную и искреннюю горечь сожаления. — Ведь к большему с вами не готова — я, — добавила я строго.

— Я помню, — с готовностью кивнул Костас. — Потому и предлагаю взять временное перемирие. Хотя бы на эти полчаса притвориться всего лишь друзьями. Мне бы этого хотелось.

— Это что, новая тактика моего соблазнения? — с веселой усмешкой, задала я вопрос.

— Может быть, — тихо хохотнул мужчина. — Это работает? — в тон мне и с притворным коварством в голосе, спросил супруг.

— Может быть, — сдерживая смех, кивнула я. — Но вам повезло, что эти полчаса мне занять все равно нечем, так, почему бы не попробовать? — миролюбиво улыбнулась я, с тоской понимая, что расслабляться не имею права. Потому, продолжаем играть, господа! Спектакль продолжается!

***

— Не слишком ли фривольно? — с участливым видом посмотрела я на то, как король устраивает мне мини-стриптиз.

— Я скромен, как никогда! — с веселым возмущением заметил Костас, отбрасывая шелковый шарф на кресло, на котором уже покоился сюртук, белоснежный жилет и манишка. Теперь король брался за рубашку. — В конечном итоге все должно быть достоверно. Как-никак, я буду идти после сеанса любви и страсти.

— С женой, изображающей бревно, — напомнила я с веселым задором и фыркнула на обиженный голубоглазый взгляд. — В таком варианте было бы достаточно расстегнуть пояс брюк и выпустить рубашку. Но это на ценителя, — не смогла я сдержать замечания и весело засмеялась от взгляда полного укора. — Если серьезно, мне страшно представить, в каком неподобающем виде вы гуляете после ваших «сеансов», если для вас даже подобный вид — скромен.

Костас серьезно так призадумался, замолчал, заставив меня выразительно выгнуть бровь и скрыть усмешку в бокале разбавленного вина.

— Мое замешательство связанно с другим, миледи, — оскорбился король, а я отставила бокал, готовая внимать и стыдиться своих поспешных выводов. — Просто сейчас осознал, что с момента, как занял трон, кажется, больше не выбегал посреди ночи из покоев женщин.

— Вот, как? — усмехнулась я. — Сил для побега не хватало, и решали оставаться с ночевкой? — ехидничала я, пользуясь выделенной передышкой.

— Нет… — задумчиво покачал он головой. — На самом деле… с момента, как я занял трон, надобность в том, чтобы пробираться в покои к женщинам исчезла — они сами приходили. А после…

— После появилась Ванесса? — подсказала я, отмечая, как медленно кивает Костас, словно пришел к этой мысли только сейчас. — Сколько лет вы вместе? — рискнула я задать вопрос.

— Официальной фавориткой она стала не больше года назад. До этого… — он замялся, а я безжалостно продолжила, решив напомнить супругу то, на что пошла ради него графиня.

— Обычной любовницей, — подвела я итог, вспоминая правила этого негостеприимного мира и королевства — в частности: быть официальной фавориткой короля — почетно в некоторой степени. Есть даже шанс, что с утратой интереса правителя, удастся выйти замуж, причем удачно. Быть лишь любовницей, ничем не лучше чем прослыть обычной проституткой. Да, тебе в лицо никто этого не скажет, побоявшись гнева правителя, но отношение соответствующее, как к обычной куртизанки. Пусть и с титулом, что делает тебя элитной и только. Возможность выйти после этого замуж равняется практически нулю. — Сколько лет?

— Два года, — глухо отозвался Костас, не поднимая на меня взгляда.

— Почему не взяли в фаворитки сразу же? — вздернула я бровь в искреннем интересе.

— Я тогда только занял трон, — бросив на меня взгляд, ответил король и супруг. — Несмотря на то, что занял я его законно, недовольные были. Я тогда вел холодную войну с кузеном, которого пророчили на мое место. Вместо меня.

— Мне жаль, — сглотнула я, вспоминая все, что знала по этому поводу. Тогда королевство было на грани гражданской войны. Шпионы и партизаны едва ли не ежедневно ловились во дворце с попытками убить неудобного короля, или добраться до него другими путями. Так новоиспеченный король Мидлхейма лишился двух официальных фавориток: одну убили, другую шантажировали, и едва не убила она. В конечном итоге сгинула на плахе за покушение на правителя. Ряды приближенных чистились частым гребнем, в конечном итоге расставив все по своим местам и показывая, кто друг, а кто враг. Врагов оказалось больше. Значительно. В том числе: друзья детства, близкие родственники, любовницы…

В груди вновь завозилась жалость, но я била ее моральной лопатой, напоминая, что себя — жальче.

— Я не хотел вмешивать ее во все это. Когда убедился в том, что все обошлось, лишь тогда позволил себе расслабиться и приблизил Ванессу.

— Мне жаль, — вновь повторила я коротко и замолкла, позволяя королю побыть в своих мыслях. Закусила губу, украдкой разглядывая супруга, и мелькнула мысль, что это — хорошая возможность воспользоваться его состоянием и, либо напомнить о его любви к графине и тому, что их связывает, что было бы до неприличия просто в конкретном случае, либо попытаться выведать информацию о сокровищнице. Возможность была лишь на что-то одно, ведь я не знаю, как должно продлиться подавленное состояние Костаса.

Решающим стало время, которого у меня оказалось непозволительно мало.

— Итак, ваше величество, пользуясь дружеской беседой, быть может, поведаете мне что-нибудь о своей семье? Были ли у вас какие-то особенные традиции, обряды, особенные места?

— Нет, — потер он рот ладонью, морща лоб в раздумьях и пытаясь припомнить хоть что-то. — Ничего подобного не припомню, — сообщили мне, отчего я едва сдержала разочарованный вздох. Но тут он оживился и протянул: — Хотя… Кажется, единственным безоговорочным правилом и традицией моего рода было — жениться без любви, — грустно улыбнулся Костас. — Лишь такие браки, как это ни странно, держались действительно долго, если судить по истории.

— О чем вы? — нахмурилась я.

— Не так уж хорошо вы знаете историю королевства, которым обречены править со мной, Виктория, — с лукавым укором заметил Костас, рассчитывая, что я сейчас засмущаюсь или застыжусь, но не тут-то было. Меня больше волновало продолжение, потому я только вопросительно и красноречиво посмотрела на короля, требуя продолжения. — Было несколько исключений, когда мои предки женились на любимых, вопреки законам, запретам семьи, морали и прочего… Все эти истории заканчивались плохо — либо гибелью одного из супругов, на войне, при родах, либо сразу обоих от различных причин и следствий. Кажется, это проклятье, — нервно хохотнул он, рассматривая свои руки.

— Это не может быть правдой, — покачала я головой, ощущая, как по коже у меня бегут мурашки от предчувствия чего-то плохого — догадки, которая, как подсказывает мне интуиция, была непреложной правдой.

— Я никогда в это особо не верил, мне это казалось сказками, легендами, вымыслом и ловкой придумкой королевского рода отдавать своих отпрысков лишь в династические браки. Так, как поступили со мной, без моего на то согласия и, даже, ведома. Когда я попытался взбунтоваться, помимо речей про долг и обязанности, мне скормили ту же историю, что и десятки раз до меня. Мне это казалось так же нелепо, как рассказы о ведьмах, магах, волшебных местах и тварях. Особенно я не желал в это верить, когда в моей жизни появилась Ванесса. Не желал, но все равно боялся. И лишь сейчас, кажется, я начинаю понимать… Потому рад, что наш с вами брак, Виктория, состоялся именно таким образом, — поднял он на меня взгляд, но быстро отвел, пока я тайком сглатывала комок в горле. — Я бы не хотел потерять ни вас, ни Ванессу. Пусть даже это больше похоже на бред, но даже мысль, что это может оказаться правдой, вызывает озноб, — поморщился он и забормотал себе под нос, словно забыл, что я нахожусь рядом и все слышу: — Я должен убедиться, что с Ванессой все будет хорошо после связи со мной… Она не должна подвергаться опасности. Ни одна из вас…

Понимая, что мы вновь возвращаемся к неудобной теме, попыталась вернуть нить разговора и немного успокоить короля:

— Проклятье не может иметь места, — произнесла я с уверенностью, слабо гордясь тем, что голос не дрожит. — Для этого нужна магия, которой в нашем мире нет.

— Нет ли? — задумчиво отозвался Костас, все еще рассматривая свои руки и перебирая в пальцах кольца.

— Это смешно, — нервно фыркнула я и лишь после поняла, что допустила ошибку и спугнула желание короля к диалогу. Он напрягся, замер, поднял на меня отстраненное лицо, придирчиво вглядываясь в мои черты, а после коротко кивнул.

— Вы правы, сударыня. Прошу прощения за эту минуту слабости, — произнес он спокойно, я же захотела себя ударить за потерянную возможность. — Что же, полчаса перемирия мы, кажется, истратили, — поднялся он с места и стал собирать свои вещи.

— Кажется, — согласилась я, стараясь скрыть досаду от своей оплошности. — Но, должна признать, мне было интересно и… комфортно. Быть может, мы смогли бы создать новую традицию в нашей… паре, — нашлась я, слегка замешкавшись, так как, слово «семья» встало поперек горла. — Хотя бы раз в несколько дней брать подобные «паузы» и притворяться друзьями.

— Да, идея, безусловно, замечательная, — слегка потеплел мужчина взглядом. — Мы обязательно повторим, — кивнул он, а после указал на дверь в коридор. — Проводите своего страстного любовника? — ехидно улыбнулся он, а затем предложил мне руку, чтобы помочь подняться с моего места. С некоторым сомнением покосилась на его ладонь, помня, что мы больше не друзья. — Вы меня боитесь, сударыня? — задал он провокационный вопрос.

— Разумно опасаюсь, — в тон Костасу отозвалась я и вложила пальцы в его ладонь, а после прошла к дверям, которые король открыл с явным намерением меня покинуть.

— Что же, я благодарен вам, сударыня, за это незабываемое время, проведенное вместе, и то удовольствие, что вы мне доставили… — совершенно двусмысленно произнес он, хитро улыбаясь.

— Всегда рада стараться, сударь. Приятных снов, — натянула я на лицо улыбку и предприняла попытку вынуть руку из захвата. Отвлеклась на собственную конечность и упустила момент, когда он притянул меня к себе, вновь воспользовавшись моим замешательством, как сегодня днем, и крепко поцеловал, стоя в дверном проеме.

Возмущенно застонала, но в следующее мгновение меня уже освободили и радостно улыбнулись ошарашенной мне.

— Теперь определенно будут приятными, — заметил он, а после просто вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, и оставил стоять на месте, напряженно вглядываться в одну точку и мысленно материться.

Внезапно по коже пронесся электрический ток, отчего волоски на коже поднялись, а сердце ускорилось. Воздух словно стал раскаляться, и губы пересохли. Ко всему прочему, я физически ощущала чужое бешенство и желание убийства. Вот только вопрос: чьего именно убийства?

Как всегда, я скорее почувствовала, чем узнала о присутствии Демьяна. И сейчас седьмым чувством ощутила, что он зол. Вот, прямо, очень. Причем, злился не мужчина, а его демон.

И дышать сразу стало страшно, как и оборачиваться. Сжала кулаки, зажмурилась, сглотнула, а после медленно, без резких движений повернула голову, а затем осмелилась и вовсе обернуться, едва сдерживая панический ужас и порыв к трусливому бегству, так как посреди комнаты стоял полутрансформированный демон, который бешенными, полубезумными глазами смотрел, кажется, мне прямо в душу. За которой и пришел…

— Ян, — сглотнула я, стараясь скрыть панику, что неумолимо поднималась от живота к горлу. — Это ничего не значит, помнишь? — осторожно, боясь спровоцировать не только движением, но даже отголоском дрожи в голосе, произнесла я. Кажется, именно так разговаривают с буйно-помешанными или суицидниками.

Я понимала, что если проявлю хоть толику неуверенности, страха или волнения — он среагирует. И мне страшно представить, какими будут последствия.

Что самое забавное — я не боялась за свою жизнь, хотя по всем признакам, прибить меня Ян сейчас хотел… Однако, зрела уверенность, что он не причинит мне вреда. Мне — нет. И, в нашей ситуации, я осознавала, что допустить смерть короля не могу. Даже если самой жутко страшно. До слез страшно сделать что-то не так.

Я вновь была над пропастью, отчаянно балансируя, где с одной стороны меня ждал полный крах и ожидание неминуемого конца. Именно это меня ждет, если я сейчас же не отвлеку Демьяна от его жажды крови.

Все еще не до конца уверенная, что жажду крови можно полноценно заменить другим желанием, решила рискнуть, так как никаких других идей все равно не было.

Скрыв очередной судорожный выдох, я сделала шаг вперед навстречу полутрансформированной твари, в котором пока еще угадывался знакомый маг.

— Ян, — уже строже позвала я, заставив того посмотреть на меня. Все еще полубезумно, но, по крайней мере, я заставила его сконцентрировать внимание на мне. Сердце бешено билось где-то в горле, заглушая даже мои собственные шаги, которые несли меня к озлобленной машине для убийства.

При моем приближении, тварь склонила голову к плечу в резком, зверином жесте и слегка оскалила клыки меж почерневших губ. Замерла всего на мгновение, не позволяя себе отводить взгляд. Я верила, что, если сейчас отведу взгляд, может случиться непоправимое, чему помешать я уже не смогу. Нужно пользоваться возможностью здесь и сейчас, иначе будет поздно. Другого шанса не будет.

— Я не хочу его, — тихо произнесла я, слегка покачав головой. Черно-белый взгляд стал более пристальным, а демон, кажется, перестал даже дышать, позволяя мне сделать последние шаги и встать вплотную к нему. — Я его не хочу. Ты знаешь это, — уверенно повторила я, а после медленно протянула руку и осторожно прикоснулась к когтистой ладони, ощущая, какая она ненормально горячая. — Смотри, — прошептала я, подняв его ладонь и положив себе на грудь, прямо над сердцем. — Я не хочу никого. Никого, кроме тебя, — сорвались слова с губ, и лишь после того, как они прозвучали, я с болью и горечью осознала, что говорю чистую правду. Невинное желание успокоить, обернулось неожиданным открытием, от которого вновь перехватило горло, сердце пропустило удар, а глаза защипало от подступивших слез. — Я… — открыла я рот, сбившись под внимательным взглядом затаившейся твари. Всхлипнула и заставила себя выдавить очередное признание, которое, несмотря на искренность, обжигало глотку огнем. — Я хочу так же сильно, как ненавижу… — произнесла я и позволила себе зажмуриться, чтобы прогнать предательские слезы. — Ты… ты сделал это со мной, — совсем тихо прошептала, боясь открыть глаза, но сделать это пришлось, и я с вызовом воззрилась на мага, во взгляде которого появилось осознание. Полное и безоговорочное. Я смогла отпугнуть слепую ярость… но, какой ценой? — Ты сделал меня своей, чертова ты тварь, — процедила я сквозь зубы и с силой сжала его ладонь, которую продолжала держать на своей груди, чтобы он чувствовал, что сотворил. Чтобы понимал, что со мной происходит, и как мучительно больно мне сейчас от этого осознания. В желании хоть немного отмстить, пустила ногти в его кожу, но вряд ли он это хотя бы почувствовал. — Будь ты проклят! — пожелала я ему искренне. — Как же я тебя ненавижу, — жалобно произнесла я и с силой сцепила челюсти, чтобы сдержать предательское рыдание, что рвалось из груди. — Видишь? — вымученно улыбнулась я, но улыбка больше походила на судорогу. — Я не вру. Чувствуешь это? — заглянула я ему в глаза с обидой и обхватила ладонь уже двумя руками. — Понимаешь, что сделал со мной? — едва не сорвавшись на крик, потребовала я ответа, но когда его не последовало, оттолкнула его руку от себя. — Мне не нужен Костас. Меня не трогают его прикосновения. Мне больше не нужен никто! — с потерянным видом горько засмеялась совершенно безумным смехом. Смех резко оборвала, а после набрала в грудь, что нестерпимо щемило, побольше воздуха, напомнив себе мысленно, что я — сильная. Я все выдержу. — Ненавижу тебя, тварь, — расправив плечи и сощурив глаза, произнесла я предельно честно, а в следующее мгновение с готовностью отвечала на жаркий, голодный и всепоглощающий поцелуй. — Ян… — вздохнула я почти счастливо, прикрывая глаза от удовольствия и теряя голову от его прикосновений.

— Тори, — услышала я рык, но вместо того, чтобы отпрянуть, вцепилась в его одежду всеми силами, притягивая демона ближе к себе и понимая, что лишь в его руках мне не холодно. Лишь его прикосновения будоражат кровь, заставляя ее бежать быстрее и жарче. — Дрянь ты моя ненаглядная…

Каким-то чудом мне удалось толкнуть мужчину достаточно сильно, чтобы он пошатнулся и повалился в одно из кресел, которое недавно занимали мы с королем. Полагаю, мне нагло поддались, но я не в претензии. Окинув мага взглядом, отметила, что он вновь походит на человека, лишь лихорадочно блестящие черно-белые нечеловеческие глаза не оставляли сомнений в том, что до полного контроля демон далек.

Тяжело дыша, что в строгом корсете было еще сложнее, стала надвигаться на мужчину, уже ненавидя, и эту эпоху, и моду, и платье и…

И в следующее мгновение, с меня все слетело, как по мановению волшебной палочки. Хотя, почему «как», когда у меня в распоряжении полноценный маг?

Волосы рассыпались по плечам и спине, что стало единственной защитой от разгорающегося с каждой секундой жаждой и похотью взгляда мага. Поправка: почти единственным, если учитывать белоснежные чулки, к которым неравнодушными оказались не только человеческие мужчины, но и представители других рас.

— Совершенна… — произнес Демьян в своей прямолинейной манере, окидывая меня долгим, тягучим и оценивающим взглядом, от которого по моему телу пробежала дрожь. Губы пересохли, вынуждая облизнуться и вздрогнуть от того, как напрягся Ян, на мгновение вновь приняв хищные черты лица, что проскользнули под кожей. — Иди сюда, Тори. Немедленно, — как никогда тихо и зловеще потребовал Ян… а я подчинилась, будто завороженная под его взглядом.

Стоило приблизиться, как он взял меня за руку и бережно, но уверенно и бескомпромиссно потянул на себя. И я вновь подчинилась, оседлав его бедра и пытливо вглядываясь в притягательное лицо, которое никогда не давало мне покоя, преследуя даже во снах с момента нашей первой встречи.

Под моим взглядом Ян поднес мою ладонь к своему лицу, а после оставил легкий поцелуй в середине ладони. И эта невинная ласка отозвалась во мне таким жаром, от которого я вздрогнула и поморщилась от тянущей, пока еще легкой, боли внизу живота.

— Я хочу тебя, — забыв про гордость, произнесла я почти умоляюще. — Сейчас… пожалуйста, — задыхаясь, я подалась вперед, суматошно целуя худощавое лицо, обвивала его шею руками и прижималась обнаженной грудью к его рубашке, мысленно проклиная любой намек на преграду. — Пожалуйста, — захныкала я и всхлипнула, когда на моей талии словно капкан, сомкнулись сильные руки, захватывая в такой желанный плен, который обещал не закончиться, пока не лишит меня последних крох разума.

— Моя, — скорее прорычал, чем произнес Ян, а я поймала себя на мысли, что едва не закивала, чтобы безоговорочно убедить его в правоте этого суждения.

— Ненавижу, — прохныкала я, тем не менее, извиваясь в объятьях демона, чьи когтистые пальцы подобрались к моему сердцу с намерением забрать себе и его, как сделали это с моим телом. Иной причины того, почему сейчас так мучительно и сладко больно, я не находила.

— Еще… — выдохнул он, отстраняя меня, слегка потянув за волосы. — Скажи еще раз, — требовательно и со странной потребностью вглядывался Демьян в мое лицо, пока второй рукой гладил бедра, переходя на попку, а после спину, лишь для того, чтобы вновь заскользить обратно. — Скажи, — настаивал Ян, поймав в капкан своего взгляда, за которым я отстраненно осознавала, что мои бедра приподнимают и осторожно поглаживают чувствительную кожу на внутренней стороне, соблазняя, обещая, дразня… вынуждая подчиниться и теперь:

— Ненавижу, — выдохнула я едва слышно, вздрогнув от того, как сокровенно и интимно это прозвучало. Это было так похоже на другое признание, с другими словами…

И глаза вновь затопило слезами, которые не дали рассмотреть довольную, дьявольскую улыбку мага, прежде чем он опустил меня резким движением на свои бедра, погружаясь до конца всего одним ударом. Глотая так и не пролившиеся слезы, мне только и оставалось кусать губы, чтобы сдерживать рвущиеся из груди крики удовольствия и восторга, и держаться за плечи мужчины, который сильными руками управлял моим телом, открывая мне новые грани удовольствия… на этот раз без боли. От восторга, казалось, искры сыпались из глаз, а во рту ощутила привкус собственной крови, так как сдерживаться становилось невыносимо.

Как всегда, читая меня лучше, чем я сама себя, мужчина повернул мою голову к своему лицу, зарывшись пятерней в волосы на моем затылке, а после жестко поцеловал, глотая мои вскрики и стоны.

По мере приближения к разрядке, наши тела напрягались, а движения стали отрывистыми, суматошными и почти беспорядочными. Ощущая себя обезумевшей, я сильнее вцепилась пальцами в рубашку демона, углубила поцелуй, уже предвкушая то, что крик мой будет долгим и очень громким.

Ощущала, как мышцы едва не сводит от напряжения, а кожа покрылась испариной, но я даже не подумала сбавлять темп в острой потребности вновь почувствовать ЭТО. И то, что я могу сделать со всемогущим и опасным демоном.

Кресло под нами стало красноречиво скрипеть, но мне было плевать, если мы даже провалимся сквозь пол и перекрытие. Жестче обхватила бедрами талию мужчины и стала насаживаться на его член с исступлением и остервенением которого от себя никогда не ожидала. То, что Ян больше не направлял меня, поняла лишь тогда, когда его свободная ладонь легла на мою грудь, сжала полушарие, пальцы обхватили сосок до упоительной боли… но после… после его пальцы сместились, и дотронулись до места, где на мне отпечаталась руна, замаскированная под родимое пятно. Он накрыл это место ладонью, и в этот момент я ощутила свою полную капитуляцию и безоговорочную принадлежность.

Вместе с этим осознанием на меня обрушился оглушающий оргазм, заставивший прогнуться в спине с силой, от которой затрещали мышцы.

Спустя два удара бешено стучащего сердца за мной последовал и Ян, сжав меня в тесных объятьях и зарычав мне куда-то в плечо.

Дрожа и тяжело дыша, некоторое время мы не двигались, пытаясь успокоиться. Но я явно недооценивала демона, решив, что ему, как и мне, нужна передышка.

Послав мне лукавую улыбку, Ян подарил мне очередной клеймящий поцелуй, после поднялся со мной на руках и понес в спальню, безразличную и все еще не пришедшую в себя после недавнего, меня.

Положив мою разомлевшую тушку поверх покрывала, Ян, с довольным прищуром, отстранился, разглядывая безвольную меня, самодовольно улыбнулся, но напрячься и обреченно вздохнуть меня заставил огонек предвкушения в его взгляде пока серо-зеленых глаз, и накрывшее понимание, что, хоть сегодняшний опыт менее… экстремальный, чем вчера, но было наивно предполагать, что демон остановится после первого раза.

Под моим ленивым, но внимательным взглядом, Демьян подошел к столбику постели, дотронулся до него ладонью, и через мгновение контуры широкой королевской кровати вспыхнули слабым сиянием. Так мимолетно и не выражено, что можно было бы решить, будто мне показалось. Но я прекрасно знала, что Ян ничего не делает просто так, потому, поймав мой взгляд, демон выразительно оскалился и заявил:

— В пределах этой постели ты можешь кричать, — с многообещающим видом поделились перспективами, не давая даже шанса усомниться, что кричать я буду долго и громко. Уж он постарается.

Остается надеяться, что кричать я буду не от боли. Ну, или не только от нее…