Глава 27

Потянулись долгие часы ожидания. Может, не часы, а дни? Кажется, я потерял счет времени. Так привык быть в движении, что сама необходимость не двигаться казалась каторгой, но я старался отвлечься. Думал о Сани, Алексе, Эберте. Обо всех тех, кто рано или поздно узнает, что случилось. Я не знал, что они будут делать, но был уверен – на месте стоять не станут.

Любые другие мысли старался гнать прочь. Голова должна оставаться ясной, потому что я прекрасно представлял методы работы сыщиков. Думал, что представлял. Казалось, что прошла целая вечность прежде, чем вызвали на допрос. И снова – в кабинете господин старший следователь, ни намека на адвоката.

– Надеюсь, сегодня вы расположены ответить на мои вопросы, господин Колден? – без приветствия начал Райсон.

– Всенепременно, – ответил ему с усмешкой. – Но, как и говорил, только в присутствии адвоката.

– Вам выделен защитник от города. – Наверняка, в глубине души Райсон торжествовал. – Он скоро будет здесь.

– У меня есть свой. – Только городского защитника мне не хватало. Он же меня и потопит.

– Извините, но никто не хочет браться за ваше дело, ведь оно заведомо проиграно, поэтому вам придется принять помощь городской коллегии адвокатов.

Снова происки Файмена? Неужели ни Эб, ни Сани не смогли никого найти? Или они не в том положении, чтобы искать?

– Тогда я отказываюсь от городского адвоката и буду защищать себя сам, – принял решение.

– Ваше право. Тогда приступим к допросу? – оживился Райсон.

– Приступим. – Внутренне приготовился.

– Что вы делали в парке Ауран?

– Шел на встречу, – старался выверить каждое слово.

– Что за встреча вам предстояла?

Перед Райсоном светился кристалл. Сохраняет наш разговор?

– С господином Файменом, – решил, что стоит сказать правду. – Он угрожал моей жизни. Я обратился к господину Дэну Скайдену, и господин Скайден предложил мне содействовать в поимке Файмена. Я согласился. Мы договорились о сделке, я пришел, вы меня арестовали. Вся история.

– Договорились напрямую? – поинтересовался Райсон.

– Через посредника, о подобных вещах напрямую не договариваются.

– Могу я узнать его имя?

Назову – и Вильмонту несдобровать. Не то, чтобы меня заботило его благополучие, но сделка оставалась сделкой. Не он меня сдал, я был уверен. Это кто-то или что-то в окружении Дэна. Наверное, если перевернуть дом Скайдена вверх дном, найдем какой-нибудь занятный кристалл.

– Я знаю только кличку. Лось.

Никакого Лося на самом деле не было. Райсон начал допытываться, но что я мог ему сказать? Встречались на улице. Как связывались? Да никак не связывались, это был первый и последний раз. Мне случайно повезло найти именно того человека.

– Какое участие в сделке принимал Дэн Скайден? – Райсон понял, что о неведомом Лосе говорить бесполезно.

– Он должен был арестовать Файмена на горячем.

– Занимался ли Скайден торговлей наркотиками?

– С ума сошли? – Едва не покрутил пальцем у виска. – Дэн – честный человек и заслуженный следователь. Даже на пенсию не даете старику выйти.

– Да? – Райсон ухмыльнулся. – А нам известно, что вы с Дэном Скайденом связаны с вашего первого ареста. Наверное, с тех пор и сотрудничаете?

– Еще чего. – Я начинал злиться. – Послушайте, Дэн тут не причем. Если вас подкупил Файмен, это ваши проблемы…

– Вы оскорбляете следствие, – перебил меня Райсон.

– А вы оскорбляете человека, которого я уважаю, как отца. Дэн ни в чем не виноват.

– Допустим. А что вы скажете о госпоже Сандре Рейнер? Или будете отрицать, что знакомы?

– Почему же? Не буду, – ответил я. Меня могли видеть с Сани, и не раз.

– Какие отношения вас связывают?

– Дружеские.

– Значит, из дружеских отношений вы с госпожой Рейнер устроили бойню на улице Аррис?

– Какую бойню? О чем вы?

– Девять трупов, Колден. Девять. Но один из пострадавших выжил и узнал вас. – Райсон подался вперед.

– Тогда спросите у него, зачем он напал на нас и пытался убить. Это была самооборона. Уверен, в рапортах госпожи Рейнер и господина Скайдена это отражено.

– Нет никаких рапортов.

– Врете.

Допрос покатился по кругу. Парк – Дэн – Файмен – Сандра. Сколько таких кругов было? Десять? Двадцать? У меня пересохло во рту и язык едва ворочался, и я отвечал односложно: да, нет, да, нет. Ничего больше.

– Что ж, продолжим завтра. – Наконец, Райсон отложил исписанные листы. – На вашем месте я бы во всем сознался, господин Колден.

– А я бы арестовал преступника на вашем, – ответил следователю.

Тот закусил губу, но промолчал. Видимо, понял, что по-хорошему ничего не добьется. В кои-то веки я был невиновен, и не собирался отступать от своего слова.

Меня вернули в камеру. Ну здравствуйте, стены. Я даже усмехнулся – не думал, что буду им рад. На что надеется Файмен? Что сознаюсь? Не тут-то было. Надеется прикончить? Я так просто не сдамся. Пусть ищут хоть сотню свидетелей. Знать бы еще, что дома все хорошо… Если бы не это, я был бы спокоен.

Ближайшие дни были одинаковыми, словно под копирку. Камера – допросы. Камера – допросы. Я даже привык спать сидя, потому что после допросов Райсона раскалывалась голова. Может, он применял какую-то магию? Не будь браслетов на руках, знал бы наверняка. А так мог только догадываться. Больше всего мучила неизвестность. Кроме Райсона и охранника, провожавшего меня до кабинета начальства, больше никого не видел. А еду ставили в окошко на двери, так что я понятия не имел, кто это был.

Вскоре дни и вовсе слились в один бесконечный отрезок. Я сбился со счету и не мог сказать наверняка, сколько пробыл в тюрьме. Одежда провонялась сыростью, хотелось содрать ее с себя, но другой все равно не было. Пару раз сводили в душ – и на том спасибо, потому что я начинал опасаться вшей от постоянной грязи. Хотя, было бы неплохо заразить ими Райсона. Вот бы он чесался.

За все время следствия, если его можно так назвать, было всего одно яркое пятно. Я едва успел уснуть после очередного допроса, когда дверь в камеру открылась. Я тут же подскочил на ноги – если это по мою душу, хоть кого-нибудь, да заберу с собой. Но это был всего лишь охранник.

– Идите за мной, Колден, к вам пришли, – угрюмо сказал он.

Пришли? Ко мне? Или я ослышался? Может, новый способ пыток такой? Но пошел за охранником – на этот раз не к кабинету, а в другой коридор, к плотно зарешеченной двери.

– У вас десять минут, – сообщил тот, открывая дверь – и тут же закрывая ее за спиной. А я не поверил своим глазам.

– Ральф, – Эберт шагнул мне навстречу.

– Скай. – Крепко обнял друга. – Мне не мерещится? Как ты сюда попал?

– Деньги правят миром. – Эберт поморщился. – Но это мне на руку.

Я отметил, что выглядит друг неважно – кажется, даже похудел. Впрочем, поменяйся мы местами, я вряд ли выглядел бы лучше. Мы сели за квадратный стол. У меня было столько вопросов. А сейчас будто все вышибло из головы.

– Как ты? – спрашивал Скайден.

– В порядке. Лучше расскажи, как вы. Что там отец?

– В больнице, сердечный приступ. – Скай отвел взгляд. – Но передавал, чтобы ты не беспокоился. Он им не нужен, Ральф. Заставили написать заявление на увольнение – и выставили за дверь. Ходят, допрашивают, пугают, но папу сложно запугать, сам знаешь.

– Передавай, пусть поправляется. Я выберусь, сам посмотрю, подлатаю. Алекс?

– С нами, конечно. Я не рискнул оставить его у Сани. Уверен, все не так чисто. Должна была быть какая-то слежка. У полиции – свои методы.

– Я тоже уверен, иначе откуда бы они узнали? Не сделался же Файмен вдруг добропорядочным гражданином. А Сани? – В груди кольнуло. Вот о ней старался не думать, потому что становилось и вовсе тоскливо.

– Тоже живет у нас. Просила сказать, что она выполнила твою просьбу и, как только ты выберешься, готова ехать хоть на край света.

– Она написала заявление? – Хоть одна радостная новость.

– Да. Говорит, обещала же. И, мне кажется, она просто разочаровалась в службе.

– Просто не все так честны, как твой отец, Эберт. В любой профессии есть свои уроды. Похоже, Файмен таких отыскал.

– Ральф, ты просто знай: мы делаем все, что можем. И я клянусь, мы достанем этих тварей. Всех, начиная с Файмена и заканчивая его ставленниками. Почему ты отказался от адвоката?

– Я не отказывался. Следователь Райсон сказал, что мое дело никто не хочет вести. И я решил, что лучше сам…

– Ясно, разберусь. – Эб тараторил так, что я едва успевал за ходом его речи. Тупею от этого безделья.

– Они пытаются обвинить меня не только в торговле наркотиками, но и в тех убийствах… Когда на нас с Сани напали.

– Понял.

– Ни к чему другому не подкопаются, у меня все документы в порядке. Да и в последнее время я особо никуда не лез, сам знаешь. Сани скажи, пусть не геройствует. И Алекс пусть не беспокоится. Я обещал, что мы уедем, значит, сдержу слово.

– Алекс говорит, если бы ты его послушал, всего этого можно было бы избежать. Кстати, он вообще не спит, только днем и то урывками. С ним что делать?

– Снотворное. Другого ничего нет, целителям сына не доверю. Как Элис?

– Расстроена.

– Еще бы. – Я уже начал тараторить не хуже Эберта. – Пусть не расстраивается, ей о ребенке думать надо. Там большой магический потенциал, беременность может быть непростой. Пусть найдет врача, которому доверяет, и постоянно проверяется. У нее же своей магии кот наплакал.

– О себе думай, – улыбнулся Эб. – Что ты все о нас?

– О себе надумался уже. Скажи, насколько все плохо? Только честно.

– Совсем.

– Я так и думал, – кивнул другу.

– Но правда все равно восторжествует, ты только сам держись.

– Время, – заглянул в двери охранник.

– Скоро увидимся, – сказал Эб. Я пожал ему руку и пошел к двери. Охранник проверил магией, не передал ли мне чего-нибудь посетитель, и, успокоившись, повел в камеру. Теперь я хотя бы знал, что они в порядке. Это главное. А сам уж как-нибудь выберусь, не впервой.

Снова потянулись однотипные дни, но они уже не казались такими беспросветными. Я тоже искал выход. Перекручивал в голове тысячи вариантов. Пытался найти плюсы. И даже несколько нашел. Во-первых, Файмен не пытается меня убить. Видимо, решил засадить или ждет приговора, чтобы почувствовал себя в его шкуре. Во-вторых, я знаю, что до моих близких никто не добрался, и они делают все возможное, чтобы меня вытащить. В-третьих… Вот в-третьих пока не находилось, но я был на пути к нему. И даже почти нащупал – жаль, тысячный допрос помешал.

На этот раз Райсон не стал долго ходить вокруг да около.

– Приближается судебное слушание, – сказал он. – И я испросил у руководства разрешения на использование ментального вмешательства.

– Что? – Я подскочил со стула, но дежуривший за спиной охранник усадил обратно. – Вы не имеете права. Никто не может использовать ментальную магию на человеке без разрешения, а я вам такого разрешения не дам.

– Вас обвиняют в слишком серьезном преступлении… – начал было Райсон.

– Я. Не. Дам. Разрешения. А попытаетесь сами, это я вас буду по судам таскать.

Ментальная магия – самая жуткая вещь, которую можно придумать. К счастью, исключительно редкая, поэтому ментальщикам был один путь – в полицию. Но и в полиции применение ментального воздействия было редкостью. Слишком велик риск – можно и вовсе лишиться рассудка. Поэтому специалистов вызывали в случаях серийных убийств. А я серийным убийцей не был.

– Подумайте до завтра, господин Колден.

Райсон махнул рукой, и меня повели обратно в камеру. Что тут думать? Я еще в своем уме и не дам расплавить собственные мозги. Что, не складывается у следствия пасьянс, раз они решили пригласить ментальщика? Или Эб развел такую активность, что они торопятся закрыть дело? Я уже не знал, что думать, кроме одного – не дождутся.

Сел, обхватил голову руками. Самое скверное, что сам до сих пор ничего не придумал. Тупик, с какой стороны не взгляни. Но у меня не было повода не верить Эберту. Обещал, что найдет выход – значит, найдет.

Прошло какое-то время прежде, чем в коридоре снова раздались шаги, и снова во внеурочный час. Может быть… Но я заставил замолчать глупую надежду. Когда ни на что не надеешься, не приходится разочаровываться.

Лязгнул, открываясь, замок, и появился охранник.

– Идите за мной.

В прошлый раз хоть сказал, что у меня посетитель. А в этот раз только молчит и раздувает щеки. Может, Файмен приплатил еще кому-нибудь, и воздействию ментального мага меня подвергнут немедленно? Тогда его ожидает сюрприз. Я уже представил, какие картинки покажу. Пусть краснеет.

Но мы снова прошли мимо кабинета начальства. И надежда подняла голову.

– У вас десять минут.

Есть. Я шагнул в комнату для свиданий – и меня едва не сбили с ног.

– Ральф, – Сани покрывала поцелуями лицо, шею, все, к чему могла дотянуться. – Ральф, любимый.

– Сандра, солнце мое. – Крепко прижал ее к себе. Еще одно пятнышко персонального счастья во мгле последних дней. Хотелось удержать, никогда не отпускать, но время шло. Пришлось разжать объятия.

– Я зачем пришла… – Сани сделала большие глаза. Думает, что нас могут слушать? После того ареста – все может быть. – Ральф, согласись на ментальщика.

Я выразительно покрутил пальцем у виска, но Сани покачала головой. Она была совершенно серьезна. Считает, что это – шанс доказать правду? Но здесь никто не хочет ничего доказывать.

– Согласись. Ради меня, – повторила снова. Или это – часть плана? Откуда мне знать, что там задумали друзья?

– Хорошо, – пообещал ей. – Раз ты просишь, пусть так и будет.

Сани словно стало легче дышать. Она снова забралась в мои объятия, гладила плечи, руки. А я млел от этой невинной ласки. Почему десять минут не могут превратиться в вечность?

– Люблю тебя, люблю, – тихо повторяла она.

– И я тебя, солнце. Будь осторожна, хорошо?

– Буду, тебе не о чем беспокоиться. Эберт поднял шумиху, город стоит на ушах. У них мало шансов что-то доказать.

– Больше, чем нужно. Файмен тоже не спит, я уверен.

– Да, конечно, но… Ральф, ну почему вы нам ничего не сказали? Зачем пошли сами?

– Хочешь занять соседнюю камеру? Еще скажи, тебя не допрашивали.

– Допрашивали о той потасовке, но у нас с Дэном все запротоколировано, он тогда сразу доложил. Скайден всегда действует в рамках закона.

– Поэтому мы и проиграли.

Я не мог надышаться нашей близостью, вдыхал запах кожи, волос. Представлял, что мы можем не увидеться целую вечность – и понимал, какими глупыми были все обиды. Моя. Только не хотелось, чтобы Сани видела меня таким. Впрочем, ей, похоже, было все равно.

– Дома все в порядке? – На миг оторвался от ее губ.

– Да, не волнуйся, мы осторожны. Ты, главное, себя береги. И помни, о чем я просила. Я выполнила твою просьбу, выполни и ты мою.

Звук открывшейся двери прозвучал хуже приговора. Сани поцеловала меня в последний раз. Тяжело было отпустить ее руку. Но охранник не желал ждать, и пришлось подчиниться. Я обернулся – Сандра вытирала слезы. Ничего, справимся. Другого пути все равно нет.