19. На свой страх и риск

— Видите? Пару часов назад рисунок был меньше, и едва различим, а сейчас, — я наклонила голову, подбирая правильные слова, — стал больше, узорнее.

Глядевший на мерцающий по коже «браслет» целитель в десятый раз судорожно поджал губы. В пятнадцатый — вздохнул, в двадцатый нервно отер покрытый испариной лоб.

— Это что-то плохое?

— Не сказал бы… — Старик спрятал глаза под тяжелыми веками. — Подождите минуту.

Он отошел к стеллажам с разноцветными склянками в поисках снимающего болевые ощущения артефакта, а я без особого интереса осмотрела лекарскую, нервозно потирая запястье. Не сказать, что метка разросшаяся в переплетенный золотистыми нитями узор причиняла сильную боль, зато легкое жжение присутствовало постоянно. И вот что странно, чем сильнее я на нем сосредотачивалась, тем меньше жгло, но стоило отвлечься — оно тот час напоминало о себе резким неприятным покалыванием.

Метка Кассиана обладает собственной волей? Способна улавливать токи мыслей? Что если со временем она начнет мной управлять?

Последнему предположению скривила губы, придумается же такое.

— Рин Халлис, — Гертруда влетела в лекарскую, едва не опрокинув бедром маленький столик, на котором подогревался фарфоровый чайник. — У Лукаса лихорадка, а Рунольв уехал сопровождать Кассиана и я не знаю, что…

Увидев меня, женщина изменилась в лице. Открыла рот бросить какую-то колкость, но заметив узор, неожиданно побледнела. Я отчетливо услышала полный ненависти шепот: «брат окончательно выжил из ума».

— Госпожа, — Халлис быстро отвлек внимание драконицы на себя, — у Лукаса лихорадка?

Та оглянулась:

— Д… да, сын слег после захода. Боюсь, у него воспаление легких.

— Я понял. Закончу с горничной и сразу поднимусь, — участливый все-таки этот Халлис, и порядочный. Из всех обитателей поместья только он да Лешанна относились ко мне по-доброму, про остальных даже вспоминать не хочу.

Как только аристократка (бросив напоследок злобный взгляд) ушла, целитель обхватил мою руку и через мгновенье на развернутое вверх запястье лег округлый артефакт в мелких символах. Он напоминал земную монету, но был немного тяжелее и отличался более темным цветом неизвестного металла. Артефакт охладил кожу, снял зуд и я, наконец, выдохнула.

— Вот, — спустя минуту он протянул перчатку без пальцев из плотного материала, — оденьте и не снимайте до возвращения хозяина.

Без лишних споров натянула, согнула пальцы и, убедившись, что перчатка села как влитая, собралась поинтересоваться, что это за «метка», но рин уклонился:

— Я ничего не знаю, миледи.

Поморщилась и сделала вид, что поверила. Потом во всем разберусь, попозже.

— Если жжение вернется, не стесняйтесь, приходите, — старик повертел в пальцах снявшую зуд монету, продолжив, — я бы отдал вам Охлаждающий камень на совсем, но он, — прокашлялся, — в моей коллекции один, а мало ли что может случиться…

— Понимаю, — поблагодарила я и засобиралась.

До уборки покоев Кассиана оставались считанные минуты и я предусмотрительно взяла уборочную тележку с собой, наказав той ждать в коридоре. Еще карман фартука оттягивал нефритовый тубус, который планировалось незаметно подкинуть. Захваченная этими мыслями двинула к двери, но посланный вдогонку вопрос поставил в тупик.

— Камень, что я дал вам, Ева… при вас?

Я обернулась.

— Тот оберег от врагов и недоброжелателей? — Халлис сщурил глазки. — С вами?

Сунув руку в карман, кивнула. И сразу выдернула. Коснувшиеся камня пальцы загорелись от жара.

— Он горячий. Рин Халлис?

Седовласый мужчина устало потер переносицу.

— Будьте осторожны. Это все, что я могу сказать. А сейчас, простите, меня ждут.

Ничего не видя перед собой, Я повернулась и вышла. Неосознанная тревога сопровождала меня весь путь от лекарской до первого этажа. Комкая через ткань раскалившийся защитный артефакт, срезала угол, пройдя через гостиную, и нырнула в смежный коридор в надежде быстрее добраться до нужных покоев.

Тут было пусто, в приоткрытую дверь вливалась вечерняя прохлада с сильным морским ароматом. Ночь выдастся на удивление темной. Помимо набежавших с закатом туч уже третий день я не видела на небе ни месяца, ни луны, лишь редкие огоньки белых звезд просвечивающие сквозь взбитый облачный пух. И то не всегда.

— Сюда, сюда. Не отстаем. Сюда…

Из-за угла со сцепленными в замок руками вынырнула ринесса. За ней, выстроившись в ряд, шествовали молчаливые горничные с опущенными вниз головами. Те самые, у которых сегодня истекал срок действия рабочего Договора. Предпоследней в процессии я узнала Лешанну.

В последний момент, отшатнувшись в тень приоткрытой двери, затаилась. Сердце сдавило недобрым предчувствием. Еще утром горничных должны были наградить и распустить по домам, так почему они все еще в поместье и куда на ночь глядя их ведет ведьма-управляющая?

— Сюда, за мной, — Мириам прошагала в полуметре и я едва удержала вертикальное положение.

Ее глаза светились мертвенно белым, а от окружившей мощной защиты в виде багровых всполохов, меня чуть не опрокинуло. Благо, во время схватилась за косяк.

Дойдя до ни чем не примечательной ниши в монолитной стене, Мириам остановилась. То же проделали идущие следом горничные. Уже с первого взгляда я заметила нечто неладное, но лишь вблизи смогла разглядеть пустые, отсутствующие взгляды, втянутые в плечи головы, неестественную молчаливость и покорность. На ум пришла мысль, что скорее всего их связали подавляющим волю заклятием или, еще хуже, опоили каким-нибудь зельем.

Гнетущая тишина сжала пространство в кулак. Стало не по себе, но я не уходила.

Тем временем ведьма развернулась к нише и что-то шепнула. Звонко щелкнуло, и часть стены отъехала, открывая внутреннее убранство потайной комнаты. Она была небольшой, без какой-либо мебели; стены из голого камня светились синеватыми рунными письменами.

Мириам махнула:

— Входите.

— Не стоит проделывать это в отсутствие Рунольва, — из темноты выступил обеспокоенный дворецкий и нервно оттянул высокий ворот, — последствия ритуала часто непредсказуемы.

— Успокойтесь Луэро, — дамочка хищно улыбнулась, — они под чарами покорности.

— Они может и да, но вы не обладаете нужными знаниями…

— Я присутствовала при «обращении» сотни раз. И обратить этих смогу без труда.

— Иногда даже Рунольв допускает ошибки. В последний раз — три окончились неудачей. Сколько тогда золы было, — лицо дворецкого сморщилось как изюм, — стража выносила мешками.

От услышанного потемнело в глазах. Я отлично помнила дождливый вечер, когда мы с Шанной наблюдали странную картину во внутреннем дворе. Признаюсь, неоднократно ломала голову, откуда в поместье взялось столько золы, если даже не каждая комната оборудована камином, но теперь, кажется, начала понимать.

— Не мешайте работать, Луэро, — голос ведьмы обрушил мое сознание в ужасающую действительность. — Не хотите присутствовать, проваливайте. Или помалкивайте.

Она прошла в комнату, вынимая из нагрудного кармана ромбик металла с драгоценным камнем в центре.

Я физически ощутила давящие на разум исходящие от артефакта негативные потоки. Словно на секунду в сознание проникла чуждая неподконтрольная сила, впрочем, быстро оставившая меня, потому как в следующий момент ведьма припечатала лоб первой жертве.

Кроваво-красный камень «напитался» энергетики, запульсировал, и тело немолодой женщины окутало алым шлейфом. Миг — на ее месте, на горке из одежды и балеток возникло… ведро для воды. Точь-в-точь такое, с какими я неоднократно наводила уборку в различных покоях.

Ужасающая правда легла на сердце очевидным фактом — уборочный инвентарь не что иное, как служившие в поместье слуги. Все те, кому не посчастливилось подписать подсунутый Бриамом Договор. Судя по тому, что среди претендентов на обращение я вижу Лешанну, выходит, как только срок моего Договора окончится, меня постигнет та же участь?

От шока перехватило дыханье и чтобы не рухнуть на месте, я склонила голову, упираясь в косяк. Хватала воздух, пытаясь прийти в равновесие, но не могла. От потрясения дрожали колени.

— Ничего сложного, — услышав удовлетворенный возглас управляющей, подняла взор. Та собиралась припечатать ромбом лоб следующей служанке.

Перепуганная перспективой лицезреть очередное обращение, вознамерилась скрыться, но о мое бедро больно ударилась уборочная тележка. Может умышленно, а, может, случайно (как делала до этого, напоминая о времени) мне было уже все равно, ибо, покачнувшись, я не удержалась и с шумом вывалилась из-за угла.

Мириам и Луэро синхронно повернули головы.

— Ты! — Ринессу перекосило от гнева. Она молниеносно вскинула руки, готовясь оглушить мощным парализующим заклинанием.

Никогда прежде не могла похвастать отменными реакциями (за что часто получала хлесткие замечания от Олега), но в этот раз тело среагировало моментально. Возникло ощущение, будто невидимая рука сдернула меня за шиворот и в последний момент забросила обратно под защиту стен. Синеватая молния разбилась о косяк, сбрызнув плечо и руку горячими искрами, но вреда не причинила.

Из потайной комнаты бессильно завизжали:

— Не стой столбом, Луэро! Призывай Саваэля, пусть отследить девку по колебаниям ауры!

Я же оттолкнувшись ладонями от пола, вскочила и бросилась в открытую дверь. Единственной доступной мыслью сейчас, была: БЕЖАТЬ ИЗ ПОМЕСТЬЯ!

Криков ведьмы и дворецкого больше не слышала. Слетела по ступеням и кинулась во внутренний двор: темный, продуваемый, пугающий. Казалось, все стены разговаривали, перешептывались, зубоскалили, а башни и пристройки кишели невидимыми злобными существами, которые как пауки таились в трещинах и щелях. Преодолела его на чистом упорстве.

Добежав до конюшен, остановилась. Отсюда виднелась сторожевая башня с магическим фонарем под самой крышей, за ней просматривались казармы. После, глаза мазнули по мрачному фасаду тюремного подземелья, от которого я начала отворачиваться, но замедлилась, озаренная внезапной идеей.

Допустим, из поместья сбегу, а дальше? В каком направлении пойду? Где буду искать город? К кому обращусь за помощью о возвращении в родной мир, если совершенно растеряна и ничего не смыслю в местных порядках?

Именно — без проводника не обойтись. На ум пришел всего один кандидат.

Сбоку послышались сердитые голоса внешней охраны:

— Не понимаю, зачем рин Саваэль велел доставить ее живой? Не проще ли испепелить девку, как других неугодных слуг?

— Идиот, это же ланнаи самого хозяина!

Кто-то из двоих громко присвистнул:

— Та самая?

— Саваэль велел ее и пальцем не трогать. Сказал, только оглушить и связать. Когда Рунольв вернется, сотрет ей лишние воспоминания. До этого девицу погрузят в особый сон, чтоб не доставляла хлопот.

Я с трудом сдержала стон. Происходящее вокруг все больше напоминало оживший ночной кошмар, из которого не спастись.

— Что хозяин в ней нашел? — Сетовал первый, проходя под качавшимся на ветру фонарем.

— Видел ее ауру?

— Нет.

— Видел бы, не спрашивал, — пауза, смачный плевок. — Давай, к тем амбарам. Там странные колебания.

Не люблю принимать решения наспех, но выбора не оставили. Дождалась пока стражи уйдут и, прикрытая тенями зданий, почти на ощупь, отправилась к подземелью. Дорогу я знала, так что нужная лестница отыскалась легко. Вошла в узкий коридор с бетонной стеной и темными арочными переходами, кое-где освещенный чадящими факелами и, изо всех сил сдерживая дрожь, разыскала нужное ответвление.

В нос ударил сырой, с гнильцой запах, по коже прошлись магические концентрации. Значит, Он близко.

Искомая камера показалась минут через пять. Неторопливо, мучимая сомнениями: не совершаю ли еще большей ошибки, я подошла к решетчатой двери и бессознательно обхватила прутья ладонями. Холодные и влажные. Как и в тот раз. В камере та же непроницаемая темнота, по стенам те же сверкающие серебром магические руны.

Закрыв глаза, еще раз убедила себя, что пути назад нет, и высмотрела в глубине смутные очертания неподвижной фигуры. Голова опущена, руки лежат ладонями вверх, не единого признака движения.

Сердце пропустило удар. Что если Орион давно мертв? В конце концов, он обычный дракон, а не обладающий сверхъестественными способностями маг из моих фантастических снов. А я тут строю грандиозные планы. Впрочем, пока не спрошу, ничего не узнаю.

Уняв холодные мурашки, стиснула прутья успевшими онеметь от холода пальцами и прошептала на свой страх и риск:

— Если слышишь, у меня к тебе предложение.

Несколько секунд темнота молчала, разрывая сердце мучительным ожиданием, а потом в тишине прозвучал знакомый приятный мужской баритон:

— Я весь внимание.