Глава 10

— Моей паре нужна горячая ванна.

Селена стыдливо прятала глаза и пылающие щеки, но воспротивиться не смела. Едва Реймонд нашел в замке Паркеса одежду и набил сумку золотом, как подхватил ее на руки и с тех пор не отпускал.

Он прижимал ее к себе так крепко, как только мог себе позволить. И вместе с тем каждое его прикосновение было пропитано трепетной нежностью.

Реймонд не видел ничего вокруг. Он лишь прижимался носом к ее макушке и глубоко дышал, пытаясь успокоить сердце. Но оно гулко билось в груди, да так, что Селена отчетливо слышала каждый удар.

И вместе с ними разгонялось ее собственное сердце. Она уже и мечтать не смела, что настанет этот день. День, когда она станет нареченной волка. И после всего, через что Реймонду пришлось ради нее пройти, Селена как никто понимала, почему он не может отпустить ее от себя ни на мгновение.

— И достойный ночлег.

Требования повисали в тишине на пороге постоялого двора. За стойкой сидел мужчина средних лет с пронзительными голубыми глазами, что неестественно сверкали в полумраке свечей.

— Из какой ты стаи?

Каждый волк знал, где стоит искать помощи, даже если оказался один на краю мира. Вот и Реймонд принял единственное решение из всех — пришел на территорию стаи.

Если им дадут здесь ночлег, то никто из людей не посмеет посягнуть на жизнь волка и его пары.

Реймонд медленно потянул носом воздух, прикрыл веки, а в следующее мгновение посмотрел на хозяина здешних мест оранжевым пламенем глаз.

— Я — Реймонд, бывший вожак кианитовых равнин. И я заявляю — сегодня, здесь, что человеческий род Паркес и Тольц из штормового полуострова сложили свои головы перед волком, что заявил права на свою пару.

Мужчина сощурился. Оглядел еще раз их пару с ног до головы, но затем тихо усмехнулся и кинул ключи Селене прямо в руки. И Реймонд не совладавший с собой тут же оскалился.

— Левое крыло первого этажа, до упора. — ничуть не смутился угрозе волк. — Сегодня там никто не гостит.

Селена вновь вспыхнула, отчетливо понимая намек, а Реймонд поспешил скрыть ее от пытливых глаз чужого волка. Сейчас он готов был кидаться на всех подряд, ведь на Селене до сих пор не горела его метка.

— Я буду за дверью, не торопись… — начал Реймонд, едва они переступили порог купальни, и он нехотя поставил ее на ноги. Словно от сердца оторвал. Словно они расстаются на долгие годы.

— Это еще почему? — несдержанно удивилась Селена, и волк отвел взгляд. — Не уверен, что хочешь ставить на мне метку?..

— Даже в шутку подобного не говори, — рыкнул Реймонд, возвращая к ней горящий взгляд и обнимая ладонями за плечи.

— Тогда к чему это показное благородство? — тихо спросила она, обнимая ладонью щеку, которой волк тут же подался навстречу и прикрыл веки. — Я выросла в стае. Мне не надо ничего объяснять, не надо сторожить в засаде и искать удачного момента. Наш удачный момент здесь и сейчас.

По спине Реймонда словно плеснули кипятком и даже жар большой дубовой бочки с водой, над которой клубился густой пар, не мог сравниться с пожаром, что творился у него на сердце. Селена тянулась к нему, и Реймонд торопливо подался навстречу, сминая ее губы своими.

Он хотел все сделать иначе, утопить ее в вязкой нежности, но сейчас был на это попросту не способен. Его торопливые рваные движения, бегающие по пластичному телу, будоражили кровь, а тихие вздохи Селены, что льнула к нему, забирали последние крохи самообладания.

Реймонд целовал ее жадно, глубоко проникая в податливый рот, вместе с тем срывая одежду и откидывая ее прочь. Он не позволил Селене пробраться под свою рубаху руками, получив в ответ недовольный стон и хищный росчерк светлых бровей, что поползли к переносице. Реймонд подхватил ее на руки, взошел на ступени и осторожно опустил ее в воду, заставляя себя отойти.

Он хотел остудить себя из холодной бочки, прежде чем раздеться и оказаться в воде рядом с ней. Но у его пары терпения оказалось еще меньше, чем у него самого. Селена почувствовала его настрой раньше, чем Реймонд успел отойти, и схватилась за ворот рубахи, впиваясь в его губы жалящим поцелуем и настойчиво затаскивая к себе.

Разве можно было противиться?

Селена обвила его шею руками, вплела пальцы в короткий загривок и слегка потянула назад. Реймонд успел лишь лизнуть сладкие губы, прежде чем разорвать поцелуй и на мгновение замереть.

С губ срывалось тяжелое загнанное дыхание от нахлынувших разом чувств. Зеленые глаза напротив мерцали в свете свечей, и Реймонд приник лбом о лоб, прикрывая веки. И от этого чувства обострились вдвойне.

Теплый пар, что невесомо обволакивал их, оседая капельками росы на деревянных стенах. Ароматы деревянной бочки, трав и цветов, плавающих в воде, и ее кожи, что был слаще любых других в этом мире. Ее нежные руки, что медленно блуждали по напряженной спине, гладили каждую мышцу и будто пытались успокоить.

Селена давала ему почувствовать, что она здесь, в его руках, прижимаясь к нему всем своим телом. Они чувствовали каждый вздох, каждое биение сердца. И Реймонд приоткрыл глаза, чтобы убедиться — это не очередной несбыточный сон.

Нежный взгляд напротив и ласковая улыбка разливали по телу теплые волны щемящего трепета. Селена была самой прекрасной в его глазах, и Реймонд стал осыпать ее лицо мимолетными поцелуями.

Его большие грубые ладони заскользили по ее нежной коже, очертили талию, плывя вверх к груди. И она запрокинула голову, доверчиво открываясь и подставляя шею под горячие губы. И Реймонд ее целовал. Неторопливо собирал капельки влаги, словно боялся расплескать этот миг, как воду, что выливалась из бочки с каждым новым движением.

— Одежда мешает, — тихо прошептала она, пленяя Реймонда темнотой глаз, что родилась из желания.

И он поспешил избавиться от тряпья, которое не позволяло им каждой клеточкой тела почувствовать друг друга.

— Рей, я… — залепетала было Селена, когда он вновь прижал ее к себе, и она почувствовала всю силу его желания.

— Не думай ни о чем, — прошептал он в самое ухо, а его ладонь с нажимом скользнула меж бедер. — Позволь чувствам вести…

И Селена послушно отдалась чувствам, которые Реймонд дарил. Отдалась его рукам и губам, что оставляли алые отметины на коже. И ее разгоряченное лаской тело легко его приняло, когда Реймонд подхватил ее и одним движением вошел медленно и глубоко.

Вода смягчала движения, тихо выплескивалась за борт с каждым новым толчком. Селена обвила шею Рея руками и оставляла алые борозды полос на вздымающихся мышцах. Ее дыхание сбивалось, превращаясь в прерывистый стон, который он с наслаждением пил с ее губ. Прижимал ее к стенке бочки, и старая древесина с легким скрипом принимала их вес. Мир сузился до них двоих, до сладкого запаха кожи, до стонов, что слились в унисон и ощущения его внутри, наполняющего ее целиком.

До клыков, что со вспышкой боли закрепили их связь. Метку, что останется на коже Селены на веки.

* * *

— Говорят, лорда штормового полуострова и его сына не спасла даже сотня рыцарей, а их головы до сих пор не нашли…

Обессиленные они лежали на кровати в объятиях друг друга, но сон ни к кому из них не шел.

— Ты хочешь поговорить об этом сейчас? — нахмурилась Селена, вскидывая голову. Но наткнувшись на теплый искрящийся взгляд синих глаз, все же ответила: — Слухи преувеличены. Они заманили меня на остров не ради работы, а как девицу в гарем. Я лишь защищала свою жизнь и свободу, а головы… Их забрали слуги. Есть на свете места, где за них платили хорошую цену.

Реймонд прижал ее крепче к себе, а затем выдохнул в самую макушку:

— Вторую потерю я не переживу.

Его голосе чувствовалась тревога. И Селена прекрасно понимала, насколько уязвим он сейчас перед страхом.

— Ты меня не потеряешь.

— Люди мстительны. Они боятся подавляющей силы других, и ищут любую возможность ее уничтожить. Тебя не оставят в покое.

— Я справлялась одна, а с тобой…

Реймонд приложил палец к ее губам, не позволяя договорить. Затем скользнул под подбородок и слегка надавил, заставляя посмотреть на себя.

— Ты бы могла… снова жить в стае? Стая всегда защищает своих. Это знают даже люди. И те, кто идет за тобой.

Селена замешкалась. Стая была для них роскошью, которую они не могли сейчас позволить. Реймонд обладал глазами альфы, и как бывший вожак он станет проблемой для любой стаи. Никто не желал конкуренции, как и Реймонд наверняка не желал склонять перед кем-то голову и лишиться глаз, которых достойны лишь единицы. Он готов был сделать это только ради нее, и у Селены от этих мыслей болело сердце.

— Тебе нужно время прийти в себя, собирать новую стаю сложно… — попыталась уйти от разговора она, но Реймонд ей не позволил.

— Я не хочу быть альфой. Из меня не вышел вожак. — без сожалений хмыкнул он. — Но там, где я был им, сейчас правит мой брат.

— Не хочу, чтобы ты склонял голову из-за меня. Потерять глаза вожака…

— Мои собственные тебе не по душе?

Лукавая ухмылка и смешинки в синих глазах совсем не спасали. Селена тревожилась за него, и не могла позволить уговорить себя так просто:

— … большое испытание.

Реймонд тихо рассмеялся в ответ, а затем мягко поцеловал ее в лоб.

— Разве это испытание? Я не склоняюсь. Я возвращаюсь в родную стаю и привожу на вырастившие меня земли нареченную пару. О подобном я не смел и мечтать. Это не испытание, это блажь.

Его широкая улыбка словно большим коконом обняла ее сердце. Тревога ушла, и Селена согласно кивнула.