Глава 9

Селия хотела ринуться за ним, но новый поток рыцарей не оставил ей шансов. Она уже давно подняла меч, и теперь осталась один на один с десятком врагов. А силы стремительно угасали, настойка на крови оборотня отработала свое.

Но тело продолжало двигаться на упорстве. Скрежет лезвий, а за ними блеск секиры рассекающей воздух — и Селия чудом успела отскочить. Она вгрызлась в каменный пол в том месте, где Селия сражалась еще мгновение назад.

Зло сдув с глаз растрепавшуюся челку, Селия наставила меч на громадного слабака, что хотел ударить ее со спины. Ее лезвие не рубило, оно скользнуло точно и безжалостно словно жало змеи. Острие нашло щель между кирасой и шлемом, заставляя неповоротливое тело рухнуть к ее ногам.

Грохот раскатился по всем залам. А время будто замедлило свой бег. Селия краем глаза видела, как Реймонд забрался на белую тушу медведя и одним слитным движением вогнал меч в основание толстой шеи. И невольно расслабилась. Подумала, что это конец.

Но лезвие срезало прядь у самого лица, чудом не лишив ее глаза. Двое рыцарей, что все еще оставались в живых, и не думали отступать. Только вот Селия больше не могла сражаться. Меч выпал из ее рук, а ноги запутались, и она рухнула на пол.

Зажмурилась и невольно закрылась руками, встречая свою судьбу, но вместо жалящего клинка ее окатило горячей кровью. Селия не сразу смогла протереть глаза, а когда наконец их распахнула, Реймонд расправился с каждым рыцарем до последнего. Вот только на его рубахе стремительно разрасталось кровавое пятно…

— Не смей умирать! — рявкнула Селия, подхватывая падающего Реймонда. — Слышишь⁈ Я тебе запрещаю!

Большого труда ей стоило осторожно уложить его на каменный пол, а затем дрожащими руками разорвать рубаху.

— Н-нет… — задушено всхлипнула она, замечая не только раны от мечей, но и борозды от когтей медведя. — Ты обещал, что мы выйдем отсюда вместе!..

Слезы хлынули бушующим потоком, а Реймонд даже не мог ей соврать, не мог ее успокоить. За него говорили лишь синие глаза, что жадно впивались в нее. Говорили о том, что сейчас он отдал бы многое, чтобы продлить свою жизнь рядом с ней.

— Рей… — всхлипнула Селия, а затем почувствовала резкую боль.

Чужая ладонь вцепилась в волосы и рванула назад, выбивая искры из глаз. Селия царапала ногтями запястье, но лорд Паркес продолжал оттягивать ее от бездыханного тела, которое он напоследок от души пнул.

Пнул. И даже не заметил, как зияющие раны вдруг перестали кровоточить.

— Дрянная сука! — рычал этот хряк себе под нос. — Загубила стольких людей! Пока каждого не отработаешь…

Поток брани сменился диким визгом, а затем и гулким рычанием, и только за ним пришла тишина.

Селия не могла поверить глазам. Над бездыханным телом лорда возвышался до неприличия огромный волк. Волк, чьи глаза горели оранжевым пламенем.

Волк, что когда-то был вожаком.

Пока остатки выживших слуг сбегали из залов, Селия как завороженная смотрела на зверя. Тот тоже не двигался, лишь тянул носом воздух и загипнотизированно смотрел в ответ.

— Ха-а… — выдохнула Селия, а затем залилась звонким хохотом, не сдерживая себя. — А я говорила! Говорила! Луна с тобой не закончила!

Радость наполнила каждую клеточку тела, и Селия даже смогла сесть, протягивая волку ладонь. Она просто хотела коснуться, но Реймонд не раздумывая склонил голову перед ней.

И это могло означать только одно.

Сегодня Луна исполнила желания двух своих детей. Желания, от которых у нее уже болели уши.

Сердце заплясало в груди, и Селия осторожно положила руку между ушами. Теплую мягкую шерсть она ощущала лишь пару мгновений, а затем ее обняли большие ладони. Реймонд вернул себе человеческую ипостась, приник губами к кончикам пальцев и только потом поднял глаза.

Глаза, что все еще горели оранжевым блеском.

— Селена. — хрипло позвал он, и Селия затаила дыхание. — Это имя тебе дали в стае, я не позволю тебе отречься от него. Луна, которую я так долго ждал…

— Отец надеялся, — невольно перебила его Селия от волнения, — … что так Богиня никогда не отведет от меня своего взгляда.

— Воля Богини мне не ведома. — Реймонд улыбнулся ей незнакомой улыбкой. Такой теплой и ласковой, что защемило в груди. — Но я не отведу никогда. Обещаю. С этого дня и до последнего вздоха я твой. А ты моя.