27. Перевес

Аня поднялась в свою комнату, переоделась и присоединилась к Василисе чистить кафель в душевой.

— Хорошо и страшно поровну или перевес? — вместо приветствия спросила Вася.

— Пока поровну, — Аня принялась начисто смывать отшорканные подругой плитки.

— Как его зовут? — Вася обмакнула щётку в порошок.

— Егор, — Анька прополоскала тряпку.

— Ань, — Василиса прекратила работу, — вы когда вообще успели?

— Я — давно, — Ане вдруг захотелось поделиться с Васей хоть чем-то, настолько её заполнившим, — а он… недавно совсем, — но без подробностей, тем более таких, которые однозначно шокируют Василису.

День прошёл в работе, сначала общественно-полезной, затем с личным интересом. Поздно вечером Егор прислал обещанное сообщение, краткое, но она бы радовалась и простой точке от него.

На следующий день, после поэтажного сбора с комендантом, нескольких «швей», в том числе Аню, отправили в училище латать старые шторы и подшивать новый тюль. Повинность закончилась с завершением рабочего дня, который принёс ноющую боль в пояснице и знакомую тяжесть в животе. По пути в общагу она встретила Василису, которая возвращалась из магазина. Аня перехватывала одну ручку пакета, когда подруга окликнула её:

— Ань, похоже, к тебе кое-кто приехал.

Она вскинула голову в направлении, куда смотрела Вася, и тут же выловила знакомую фигуру. Напротив главного входа, привалившись к своему мотоциклу, стоял Егор. С такого расстояния она не видела его глаза, к тому же спрятанные за тёмными очками. Но Аня знала, что он высматривает её. Из здания вышли Лариска с Олькой, подтянулись, распрямились, огладили юбки по бёдрам и целенаправленно пошли прямо на него. Ей было не слышно, что они ему говорили, но явно что-то в своём духе. Она улыбнулась, не сомневаясь, что он их также явно отшил.

Егор освободился на вечер и понял, что хочет увидеть Аню. Без предупреждения и звонков. Он подъехал, заметил массовое движение возле общежития и решил немного переждать. Либо Аня тоже появится среди активно выходящих на улицу, либо поток схлынет и тогда он сам за ней зайдёт.

— Привет, красавчик! Не нас ждёшь? — раздалось жеманное обращение.

Он взглянул мельком на двух местных шалав, возомнивших себя здешними королевами. Молча снова вернулся к наблюдению за входом. Девах откровенное игнорирование не остановило.

— Лучшее, что может предложить тебе эта дыра, уже перед тобой.

— Неразборчивые давалки не интересуют, — ответил он, приметив появившуюся из-за дома Жихарку. В футболке и светлом джинсовом сарафане до колен, белых кедах, со сдуваемыми на лоб лёгким ветерком волосами, она выглядела совсем девчонкой. Надо проверить её паспорт. Восемнадцать за уши притягиваются. Какие уж тут двадцать!

— За базаром следи, — перед ним возникла одна из тех назойливых девиц, закрывая собой обзор. Он чуть склонился в её сторону.

— Ещё слово, и я вежливо попрошу вон тех пацанов просветить всех, чья дыра в этой дыре дырявее.

Вульгарное лицо вспыхнуло.

— Урод, — выплюнула деваха, наконец отваливая.

— Анюта, — Егор сдвинул очки высоко на лоб.

Она приближалась, крепко вцепившись в пакет, который пыталась забрать её подружка. Её окликнул по имени его голос. Громко и при всех. И это было так странно и так приятно. А ещё уместно — её имя его голосом.

— Хм, так парниша у нас по фригидным угорает! — Лариска не могла удержаться и не плюнуть ядом за то, что её внимание так бесцеремонно не оценили.

Егор медленно обернулся к ней и членораздельно произнёс:

— Слышь ты, кукла с пыльных антресолей, на каждый новый год загадывай одно желание: стать хотя бы на треть такой же фригидной, как она.

Он отвернулся, подошёл и притянул Аню к себе. Она выпустила пакет. Он наклонился и поцеловал её. Поцеловал так, что захотелось ещё. И ещё, и чтобы целовал её снова и снова. Аня приобняла его за пояс. Поцелуй был нежным и утверждающим. Егор не позволил себе ничего лишнего, что могло бы её смутить, но чётко обозначил, как она ему желанна. И что он чувствует, как ей желанен он.

— Ко мне на ночь, — сказал ей в губы. — Возьми, если что-то нужно из вещей. Утром закину тебя обратно.

Она вдруг вскинулась от его приказных слов. Он не пустил отодвинуться.

— Егор, я не останусь у тебя, — Аня не прекратила попыток отодвинуться от него. Он усмехнулся.

— Почему?

— Не могу и всё, — как отрезала.

— А ты возьми и смоги, — он расплылся в какой-то котяровской улыбке.

Её непонятное сопротивление почему-то не раздражало. Аня упёрлась ему в грудь.

— Отпусти.

Он перехватил её одной рукой, направляя к мотоциклу.

— Подол под ноги подбери и прижимайся сильнее, не то весь город увидит твои труселя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Она ощутимо пихнула его локтем в бок.

— Я же сказала, что…

— …не можешь, — закончил он. — Сначала поедим где-нибудь. А потом я либо увезу тебя, привязав рукавами куртки, либо ты сама согласишься.

— Егор! — она остановилась, вынуждая его затормозить, чтобы не передавить её кожу и не наставить синяков. — Я не буду с тобой спать, — резко сильно покраснела. — Сегодня.

Сама поняла подтекст своего промедления перед этим «сегодня».

— И почему же? — осёкся, заметив её ползущий вниз на шею румянец и как она вся напряглась. — Эти дни?

Она кивнула. Живот и так режет, тело всё натянуто, так теперь ещё и эта ухмыляющаяся физиономия смущает.

— Переживу, — прошептал ей на ухо. — Тем более спать со мной ты всё равно будешь. Только не храпи.

У неё вырвался смешок.

— Я не храплю.

Егор подтолкнул её в сторону общежития.

— Беги за вещами. Я жду.

— Это он? — Василиса маячила у окна и задала вопрос, на который тут же ответила сама. — Конечно, он.

Она встала рядом с Аней, пока та скидывала в рюкзак гигиенический набор и смену белья.

— Ань, — Вася тронула её за локоть.

Анька взглянула на Василису и заметила, что та смутилась.

— Что, Вась?

— У вас же всё уже было, да? — Вася сжала руку подруги.

— Да, — подтвердила Аня.

— Расскажешь мне потом, как оно… — Василиса слабо улыбнулась, не сумев продолжить.

— Вась, я не знаю, как о таком рассказывать, — Аня похлопала по Васиной руке.

— Ну хотя бы на вопросы ответишь? — Вася смутилась ещё сильнее.

— Я попробую, — Аня возобновила проверку содержимого сумки.

— Хорошо, — Вася прижалась щекой к Аниному плечу. — И пусть хорошо для тебя начнёт преобладать.

Егор обвил её талию сразу на выходе. На ступенях крыльца они столкнулись с Даней, который резко шарахнулся в сторону, метнул на Егора злобно-испуганный взгляд и просочился вовнутрь. Аня посмотрела ему вслед и вопросительно взглянула на своего спутника.

— Вы знакомы?

— Относительно, — он не дал ей остановиться, следуя к мотоциклу.

— И что это значит? — Аня вдруг поняла, что уже неделю или чуть больше точно не пересекалась с Данилом.

— Что к разбитому носу добавлен ещё один аргумент, — нехотя проговорил Егор и посмотрел Ане в глаза.

— Ты его наждачкой что ли умыл? — она вспомнила сильно ободранную щёку Данила.

— Неважно, — Егор протянул ей шлем и накинул на плечи свою куртку. Она уселась, надела шлем и подняла щиток.

— Меня никогда не катали на мотоцикле.

Егор замер и опустил уже было надеваемый шлем.

— Серьёзно? Ещё один первый раз?

Аня показала ему язык. Если бы не шлем, он бы поймал этот розовый язычок. А так просто легонько щёлкнул её по пипке носа. Подтянул ближе к себе на мотоцикле, подхватив под колено, и обернулся через плечо:

— Держись, динамщица!

Она крепко обняла его. Он подмигнул.

— Кстати, можем в душ пойти, если вдруг передумаешь.

Она смачно ущипнула его.

— Понял. Сегодня мы просто спим. Я приду в твой сон — там же всё может быть по-моему, — Егор рассмеялся и надел шлем.

Оказывается, очень здорово, когда тебя везут. Чувство полёта не меньше, только разделённое. И абсолютно не имеет значения, что твои голые ноги сверкают на грани приличия, а узел в животе остаётся тугим. Зато твоё сердце пробивает диафрагму и стучит в его груди, танцуя с бьющимся в общем ритме его сердцем. Неудержимо хочется сбросить шлем и прижаться ухом и щекой к его спине, прикрыть глаза и лететь, стремительно и уверенно.

Их руки вели собственный диалог. Аня обнимала его, обхватив под грудью. Она не просто держалась за него, а скользила ладонями в такт его движениям, прижималась сзади плотнее всем телом. Останавливаясь на красный свет, Егор выставлял правую ногу и левой рукой накрывал её тут же сцепляемые в замок пальцы. Накрывал и поглаживал. Пожимал и стискивал. Он трогался, возвращал свою руку на руль, она расплетала пальцы, не стесняя его действий. Пока они неслись по городу, Аня мысленно заклинала каждый светофор загораться красным, чтобы вновь и вновь ловить ласковую защиту его руки.

Егор заехал на стоянку открытого кафе. Аня поправила подол. Он помог ей снять шлем. Она часто сморгнула и не успела увернуться. По щеке неожиданно скатилась слеза.

— Что это? — он поймал каплю пальцем и растерянно нахмурился.

Она повторно моргнула и попыталась улыбнуться.

— Переизбыток эмоций.

— Ты в порядке? — он начал волноваться.

Аня перехватила его руку, заключила её между своими ладонями.

— Можем забрать еду с собой и сразу поехать к тебе?

— Можем, — Егор ждал ответ на свой вопрос.

— Раз уж у тебя выкроилось время раньше, хочу побыть с тобой вдвоём, — а то, что ей невмоготу нужно полежать, она расскажет после ужина. Только его не провести.

— Если бы я не знал, как ты сама гоняешь, подумал бы, что тебя укачало, — он заглядывал ей в глаза. — Аня?

— Ниже пояса всё начало отваливаться без твоей опоры, — не стала обманывать она.

— Почему сразу не сказала? — теперь он видел, что она побледнела и продолжает крепко сжимать ногами сиденье.

— Я не ожидала тебя сегодня увидеть. Обрадовалась очень.

Он обнял её, боднул лбом и чмокнул в нос.

— Доедешь со мной или вызвать тебе такси?

— С тобой, — его глаза так близко, что различим тонкий темно-серый ободок вокруг более светлой радужки.

— Ты прекрасная напарница, — сделал ей комплимент, разворачиваясь. — Не ограничиваешь маневры, подстраиваешься под них и словно продолжение меня самого.

Аня положила голову ему на плечо, прежде чем надеть шлем.

— А ужин?

— Закажем доставку.

Егор устроил для Ани настоящее гнездо на диване, разложив его и подбив подушки, большие и поменьше, и плед. Она переоделась, уже в ставшую её, его футболку и полусидела-полулежала, свернувшись вокруг удобной думки. Он накалывал для неё кусочки мяса и хачапури и подносил стакан с трубочкой.

— Я сама могу поесть и попить, — попыталась отказаться Аня.

— А если мне в удовольствие за тобой поухаживать? — он отправил себе в рот отвергнутую порцию шашлыка.

И всё её желание возражать бесследно исчезло.

— Аня, может, стоит таблетку выпить? — Егора бесило собственное бессилие облегчить её состояние. — Я же вижу, ты вся натянута и будто на взводе.

— Бесполезно, пока само не пройдёт, — отмахнулась она, досадуя, что всё случилось именно сегодня. — Скоро отпустит. А пока берегись! Могу взорваться и полетят осколки.

Он ухмыльнулся.

— Я лучше попробую тебя разминировать, — Егор лёг за ней и положил свою тёплую ладонь на её напряжённый живот. — Тебе же было лучше, когда ты на меня опиралась.

Аня прильнула к нему.

— Признавайся, ты специально подгадала? — улыбнулся в её макушку. — Через неделю у нас несколько заездов и показательные прокаты. До воскресенья плотные тренировки в зале и в полях. Будем следовать поверью о пользе воздержания накануне важных боёв.

Она тихо рассмеялась и начала расслабляться.

— Можно посторонним поприсутствовать на соревнованиях?

— Можно. Но ты не посторонняя. Так что посмотрим, — Егор просунул вторую руку ей под голову, перетягивая себе на плечо, и начал по кругу поглаживать её живот расположенной на нём ладонью.

Аня проснулась. Она лежала спиной к Егору, растянувшись по его боку, макушкой под его ухом. Повернула голову, встретилась с антрацитовым взглядом и сама потянулась к его губам.

— Идея с душем больше не кажется такой страшной? — прошептал в её губы.

Она застыла, не мешая ему её целовать.

— Нет, — теперь уже он замер от её ответа. — Но мы туда не пойдём, — она прикусила его за подбородок. — Подождёшь, воин! — быстро извернулась и соскользнула с дивана.