29. Что-то большее

Егор стоял и смотрел на её удаляющуюся спину. Он думал, что она в него влюблена. Но, похоже, они оба проскочили стадию влюблённости и сразу провалились во что-то большее. Хотя с ней по-другому быть не может. Прыжок без подготовки. Без разминки. С ним такого никогда не происходило. Он объяснял своё влечение к ней собственническим инстинктом, желанием её оберегать, тем, что она ему нравится, и физически тянет, и внутренне ещё сильнее.

Раздался рёв двигателя и пробуксовка шин по гравию. Егор будто выскочил из своих мыслей. Аня скрылась за открытыми воротами. Чёрт! Он был уверен, что её мот плотно заставлен другими мотоциклами. Оказывается, Михалыч, добрая душа, успел его выкатить и отдать ей ключи.

Егор сорвался к навесу, где стояла его машина и мотоцикл, в стороне от общей парковки. Глянул на прикреплённый второй шлем, убедившись, что он на месте. В этот раз он её не отпустит проветриться. Она у него ещё и получит за то, что раскатывает без защиты.

Егор нагнал её у озера. Аня съехала с трассы и начала огибать водоём, удаляясь от дороги. Внезапно резко остановилась, бросила мотоцикл и поспешила к воде. Егор выматерился, проскочив немного дальше, развернулся. Он настиг её, обхватил, приподнял, прижал спиной к себе. Она начала яростно вырываться, замолотила ногами, вынуждая его шагнуть в воду.

— Не смогу тебя делить! Какую бы хрень я не говорила. Не могу и не смогу, — вцепилась ногтями в его руки, расцарапав кожу. — Ты мой! Или отпусти!

Он обнял её крепче, лишая дыхания. Она рычит, а у него кровь в голове громом, и сердце стучит в барабаны.

— Ты моя! Дикая, — в затылок поцеловал. — Жихарка, — скользнул к виску. — Ревнивица! Не отпущу и не отдам никому, — втянул нежную кожу за ушком, засосами к плечу опустился.

Аня биться перестала, задрожала. Кеды и низ штанов напитались водой. Егор вгрызался в её ключицу и тянул вверх футболку. Задрал её к подбородку вместе с лифчиком. Горячие ладони перехватили грудь, пальцы сжали соски, ощутимо, но не больно. Она застонала, толкнулась попой ему в пах, вызывая ответный горловой рык. Крутанул её и присосался к груди. «До синяков зацелует», — промелькнула мысль. — «Пусть! Ему можно, ему всё можно!»

Она запустила пальцы в его волосы, выгибаясь, подставляясь его жадному рту, сильно потягивая за пряди и привлекая ещё ближе. Он сдёрнул с неё футболку с бельём, отшвырнул на берег. Джинсы её стянул вместе с трусиками. Обувь она сама скинула, с трудом и сбивчивостью нетерпения. Он впился в её губы, сминая, втягивая и заполняя собой. Руки блуждали по спине, ягодицам, сбегали на сумасшедший изгиб талии. Сжал обеими руками.

— Ты как скрипка, вылепленная, выточенная.

Она содрала с него футболку. Дёрнула за ремень.

— Сыграй на мне.

— Позвучишь для меня, — гладил её будто везде сразу.

— Только для тебя.

Егор швырнул её на глубину. Аня хлебнула немного от неожиданности, под кожей мурашки разбежались. Она вынырнула, отфыркиваясь, и тут же Егор подхватил её и подсадил на себя, успев избавиться от оставшейся одежды. Она хватала ртом воздух, цеплялась за его плечи, а он безудержно погружался в неё, сжимая талию так, что пальцы сходились. Она хрипло дышала, хаотично, вперемешку со стонами, окольцовывая его ногами. Откинула голову назад и закричала в вечернюю небесную бездну, слыша, как догоняет её его рычание. Аня обвила Егора и руками, и ногами, впечаталась в его тело, уткнулась в шею, впитывая губами его вкус и запах. Он вынес её на берег, присел с ней на себе, расправил свою футболку и опустился на землю, продолжая удерживать её. Она крепко его обнимала и прижималась лбом под подбородком.

— Разве я дал повод? — послышался его охрипший голос.

— Нет.

Он ждал, как обычно не торопя, но ясно давая понять, что знает, что есть кое-что ещё.

— Дело не в тебе. В тебе тоже. Но больше во мне, — Аня выдохнула ему в шею, и кожа покрылась пупырышками. — Мне никогда не стать такой женщиной, рядом с которой мужчины вспоминают о своей природе.

— Чтобы отточить навыки и подходы, но, — он задумался, подбирая слова, — за такую самку самцы не борются. Она для всех и ничья. Ей мало одного, ей нужен каждый. Вокруг неё можно походить, обнюхать, подкатить и взять своё, но дальше ни ей, ни тебе не нужно. А ты — противоположность. Ты можешь быть только с одним и навсегда. Тебя можно не приметить сразу, но разглядев, уже никогда не отпустить.

Она затихла.

— Ань, тебе не нужно становиться кем-то ещё, — Егор провёл рукой вдоль её позвоночника, стирая мелкие капли.

— Я так долго пыталась не быть просто слабой девчонкой, что зависла где-то посередине. Хотя превратиться в мальчишку я тоже не хотела.

— Так вот откуда это твоё хамелеонство. Ведь ты совсем не похожа на пацана, но здорово умеешь поводить за нос, — его рука сползла на её ягодицу и распласталась всей теплой ладонью на влажной прохладной коже.

Аня поёжилась и сильнее вжалась в него.

— Хочешь спросить, спал ли я с ней?

— Нет, — пауза перед ответом послужила доказательством, что она подумала над сказанным. — Не хочу слышать о твоих женщинах до меня. Я знаю, что они были. Вот этого мне точно достаточно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — С ней у меня ничего не было, — всё равно добавил он. — Поэтому и ходит кругами. Галочка в её плане не поставлена.

Он накрыл вторую округлую половинку другой ладонью и слегка сдавил. Аня подняла голову.

— Я с тобой, — он потёрся носом о кончик её носика, — и это… — она отклонилась назад, чтобы лучше его видеть, и он поперхнулся словами. Вся её шея и грудь проявляли на глазах набирающую бордово-лиловую яркость многочисленных следов, оставленных им.

Она проследила за его взглядом и прикоснулась пальцем к столь откровенным отметинам.

— Про… — начал Егор, но она тут же закрыла ему рот своей рукой.

— Ты меня так ни разу не… — она одарила его удивленно-довольной улыбкой, глаза подёрнулись глубоким голубым, — любил, — закончила шёпотом.

— Каждый раз я хочу любить тебя нежно, но ты выворачиваешь наизнанку и заводишь до потери всех разумных мыслей, — он притронулся кончиками пальцев к её расцвеченной коже.

Её улыбка стала шире. Аня неожиданно поцеловала его, прихватила нижнюю губу и оттянула с причмоком. Егор покачал головой, но не поддержал её провокацию.

— Вообще-то я собирался тебя отшлёпать.

Она свела брови, потянулась, подобрала и показала ему свой лифчик.

— Вот он, всё же прилично.

— С этим не спорю. Только ты по-другому напросилась.

— Тогда и наказывай по-другому, — она распрямилась, но не предприняла попытки слезть с него.

— Я не возьму тебя на соревнования, — он придерживал её за спину, стараясь оставаться серьёзным и не отвлекаться на мелькающие розовые пики, заострившиеся ещё больше от вечерней прохлады после купания.

Она расстроилась, но произнесла:

— Хорошо.

— Хорошо? — он ссутулился, чтобы заглянуть ей в глаза.

— Я повела себя, как истеричка, так что заслуженно, — Аня обняла себя за плечи, прикрывая грудь.

— Истеричка бы устроила показательную сцену там, на месте, — Егор приподнял её со своих ног и встал. Заметил, как она снова отвернулась от его наготы. Наклонился и подхватил её на руки. — Я тебя прибить готов за твою безмозглую отчаянность. Будешь учиться всегда ездить в шлеме! — быстро зашёл в озеро и плюхнул её в воду, не выпуская из рук. — Но поскольку я сам хочу взять тебя с собой на прокаты, накажем тебя иначе, — он поднял её выше, сделав ещё пару шагов. — Ты неделю не трогаешь мотоцикл, — и не дав ей возможности возмутиться, выпустил её из рук.

Футболка Егора уже была сырой, поэтому они воспользовались ею как полотенцем, наспех обтёрлись и надели то, что осталось относительно сухим. Сумерки сгустились. Небо отливало сизым с оранжевыми прожилками прячущегося солнца. Воздух наполнился гудением насекомых и запахом полевых цветов. Егор пытался немного отжать обувь. Аня растрясала его футболку и безостановочно полоскала её в тёплом воздухе.

— Отсюда я вас впервые увидела, — сказала она и махнула в сторону трассы.

— Далековато, не находишь? — Егор оглянулся. — Только приглушённый шум слышен.

— Не с этого места, а в самом начале, как с обочины съезжаешь. Где рыбаки иногда удочки забрасывают.

— Нравится сюда приезжать? — Егор отставил обувь и внимательно посмотрел на Аню.

— Да. Здесь хорошо думается. И просто мне здесь нравится, — она перевернула футболку вниз рукавами. — Я тут добила в щепки один пень и выкидала половину камней в озеро.

Она подала футболку Егору.

— Надевай. Суше уже не станет. Хорошо, что лето и тепло. Ну, и поедем медленно.

Он расправил на себе влажную материю.

— Обувь ощущается не лучше, — посмотрел на её босые ступни. — Любишь глинтвейн?

— Не знаю. Не пробовала, — захотелось поджать пальцы под его взглядом.

— Значит, сегодня у тебя будет первая дегустация, — Егор подмигнул Ане, сделав двусмысленный акцент на слове «первая».