43. Спасательный круг

Аня притихла и долго лежала неподвижно. Руки словно прилипли к животу. Она позволила Егору их отодвинуть, расправить подол и накрыть её простынкой, но тут же вернула ладони обратно.

Он не знал, что ему делать и как быть с ней такой. Инертной и выключенной. Внутри нарастающей сиреной распирало поселившееся там крикливое «не-прощу-себе». Разнылся бок. Он постоял рядом с Аней. Она прикрыла глаза. Казалось, что уснула. Он понимал, что казалось. Но любые слова запинались на выходе и увязали в молчании.

Егор прилёг на свою кровать. Дал себе полчаса передохнуть. Снова переместился на стул. Она повернулась к нему.

— Мне всё-таки жаль. Что я выбрала его уши, а не глаза.

— Аня…

Она прожигала его острым взглядом. Её лицо не кривилось, но на веках пульсировали тонкие венки, едва подрагивали крылья носа. Губы слегка приоткрылись, слишком напряженные. Слёз не было, но она словно плакала всем лицом.

— Почему люди бывают такими злыми, — она не задавала вопрос, скорее недоумевала вслух. — И по-особому изощрённо против тех, кто ничего им не сделал. Будто они понимают, что дело в них самих, но не могут с этим смириться и вымещают всю дрянь на тех, в ком нет такой грязи. Мол, вот вам, через край.

Раздался одинарный стук и дверь в палату открылась. Им принесли полдник. Ватрушка с творогом и чай. Егор принял поднос, поставил на тумбу и взялся за уголки подушки под Аниными плечами.

— Садись повыше. Перекусим и пойдём в душ.

Она, наконец, убрала руки с живота, оперлась о матрас и села вертикально.

Егор помог ей спуститься с кровати. Аня расправила больничное одеяние и поджала пальцы ног, не сразу увидев выглядывающие внизу шлёпки.

— Готова? — он осторожно подхватил её под локоть.

Она неопределённо повела плечами. Немного пошатывало от долгого бездействия и в то же время размаривало от только что съеденной выпечки и сладкого напитка.

— Мне не во что переодеться. — Она остановилась перед дверью.

Егор приподнял объёмный пакет, который она не заметила, и потянул её за руку.

— У нас свой отдельный душ, так что не нужно следить за временем или переживать, что кто-то может поторопить. — Упреждая её вопрос, пояснил: — Бонусы платной палаты.

Душевая была небольшой и чистой. Отчего-то нахлынули воспоминания о том первом душе в квартире Егора, и вся кожа туго натянулась. Аня впилась пальцами в края балахона и застеснялась своей бледности и худобы. Отмечала боковым зрением их зубные щётки в стакане на раковине, домашние полотенца, перекладываемые из пакета спортивные штаны. Дыхание участилось.

Егор отложил вещи. Аня отвернулась.

— Я теперь точно похожа на стиральную доску.

Он подошёл и прижал её спиной к себе, специально задевая грудь перекрещенными руками.

— Ты точно выдумщица, — проговорил ей в макушку. — Ты всегда для меня красивая. Я тебя сейчас помою, засмущаю — и разрумянишься.

Она судорожно вздохнула и кивнула на полку.

— Кто всё это привёз?

— Моё — Димон. Твоё — Василиса. — Он дождался её взгляд. — Я ей позвонил с твоего телефона, как только он зарядился. Сообщил, что мы умудрились упасть с мотоцикла, и попросил привезти смену белья и одежды для тебя.

Аня приглушённо фыркнула.

— Упали с мотоцикла, — попробовала фразу на язык. — Думаешь, в это поверят?

— Пусть лучше ругают меня за невнимательное вождение. — Егор легко коснулся носом её виска. — Или скажем правду?

— Нет, ни к чему другим волноваться, — Аня покачала головой. — Что ты сказал обо мне Васе?

— Что ты ударилась головой и на теле есть синяки, — он начал снимать её сорочку. — Я спускался к ней вниз. Но если хочешь, она придёт навестить тебя в палату.

Они уснули быстро. Самый продолжительный разговор состоялся в душевой. Он резко оборвался, пока оба одновременно следили на стекающей в сливное отверстие розоватой водой. После Аня позвонила Василисе, условившись о встрече через пару дней, выслала нейтральные сообщения Ваське и Марь-Михалне и снова замкнулась. Без комментариев приняла все лекарства. Категорически отказалась от успокоительного.

В ночной темноте Егор не сразу сориентировался, что за движение происходит под его рукой. Аня забралась к нему на кровать и пыталась уместиться вдоль его здоровой стороны. Он подвинулся и обнял её за плечи. Она тихонько вздохнула и прильнула к нему всем телом.

— Как получилось, что мы вместе в одной палате? — шею защекотал её голос. — Ещё бонусы платных услуг?

— Они самые, — он прижал её плотнее к себе. — Ты же не возражаешь?

Вместо ответа она уткнулась лбом под его подбородком, и ему стало спокойнее. На мгновение, которое разлетелось на мелкие колющие осколки с последовавшим вопросом.

— Какой был срок?

— Около трёх недель, — он бережно погладил её по лопатке, интуитивно полагаясь, что физический контакт снимет крупицу внутренней тяжести.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Егор ждал, что она скажет что-то ещё. Но Аня вновь притихла. И лишь когда она расслабленно вздрогнула, он разрешил себе провалиться в сон.

Утром их разбудила необходимость измерить температуру и поставить утренние уколы. Под неодобрительным взглядом процедурной медсестры Аня приняла маленькую пластиковую ёмкость и отправилась в туалет. Затем она заняла свою кровать и наблюдала за манипуляциями с Егором. У неё взяли кровь. Она повернулась, села, зажала подмышкой градусник.

— До обеда вам назначен осмотр и консультация гинеколога. Кабинет этажом ниже. Вас проводят. Результаты утренних анализов уже будут готовы и внесены в систему. — Приятная ловкая женщина закончила с Аней и обратилась к Егору: — У вас перевязка сразу после завтрака. Не опаздывайте, пожалуйста.

Она выкатила тележку и с небольшим хлопком закрыла за собой зверь.

Егор неотрывно смотрел на Аню. Она изобразила вялое подобие улыбки и сползла вниз по подушкам, якобы собираясь доспать ещё немного. Он встал и подошёл к ней. Она открыла глаза. Он невесомо погладил её по голове, пытаясь считать по позе и выражению лица, что вытягивало её звенящей струной. Аня отвела взгляд.

— Это так глупо. Но мне очень страшно идти к гинекологу.

Хотелось сгрести её на руки и унести туда, где будет хорошо и не страшно. Только из себя не выскочить. Он обхватил её щеку и подбородок, переливая в неё свои силы.

— Помнишь, как в мультике про котёнка Гава?

Она озадаченно взглянула на него.

— Давай вместе бояться. — Егор чуть присел и заправил прядь её волос за ушко. — Я пойду с тобой, если хочешь.

— Хочу, — она потёрлась о ребро его ладони, — только тебя туда не пустят.

— То же самое мне говорили и про совместную палату, но мы тут, вдвоём, — она внимательно прошлась по нему вспыхнувшим взглядом и по-настоящему улыбнулась.

Ожидаемо, настойчивое присутствие Егора в кабинете исключительно женского врача было встречено как вторжение на запретную территорию. Ему было наплевать. Он видел, как начинала захлопываться в раковину его девочка, если он выпускал её руку. Она тонула и держалась за него, как за спасательный круг, совершенно не жалуясь и не помня, что именно он стукнул её по голове и отправил в самую глубину. Он не вмешивался и не комментировал, сохраняя безмолвное участие и опору для Ани.

— Пока слишком рано делать окончательные выводы, — эти слова вырвали его из созерцательного наблюдения.

— Значит и не стоит их сейчас озвучивать, — он не озаботился смягчить резкость интонации. — Предположения можете оставить при себе.

— Молодой человек, уж точно не вам учить меня общаться с пациентом, — доктор распрямилась и окатила его ледяным возмущением.

Аня покраснела и сжала его руку. Он успокаивающе пожал её. Тяжёлый антрацитовый взгляд оборвал дальнейшую воспитательную тираду.

— Мы вас внимательно выслушаем, когда закончится курс назначенного лечения и будет пройдено повторное обследование.

Егор развернулся к Ане, увлекая её подняться вслед за ним.

— На сегодня достаточно. Пойдём?

Она бегло взглянула на покрывшуюся красными пятнами врача, попрощалась, и они покинули кабинет.

— Можешь подтвердить, что я был груб, но извиняться не стану, — Егор покосился на Аню, пропуская её в лифт.

Она усмехнулась, мотнула головой и выбила весь его боевой настрой заблестевшим взглядом.

— Спасибо, что не даёшь мне окончательно расклеиться.