Глава 24

Глава 24

Ворота замка открылись только после рассвета.

К этому времени Сов успел обозвать царевича всеми словами, какие только знал, а знал он немало.

Иван выглядел слегка побитым, весьма помятым, но целым. Шел понуро, глядя себе под ноги. Добрался до кустов, вздохнул и упал рядом с припасами, вытряхнутыми из мешка ради поимки Жар-птицы.

– Ну? – выдохнул Сов, опускаясь на дрожащую ветку.

– Прости, – вздохнул царевич, – увидел новую схему плетения, и голова отключилась напрочь…

– Птичку не добыл, – уныло сказал Белый Сов, – самого побили, поди, еще и карманы вывернули…

– Вывернули, – признался Иван.

– Что ж, давай уж, сгребай свои пожитки, отнесу тебя обратно. Видно, не ту дорогу ты выбрал!

– Погоди, – Иван присел на корточки, чтобы собрать остатки крупы, котелок и запасную рубаху, – мне король этот Жар-птицу пообещал просто так отдать…

Белый Сов встрепенулся недоверчиво.

– Если я ему коня златогривого приведу, который в Кошевой долине живет.

Сов издал целую серию звуков, которые должны были обозначать уровень идиотизма царевича и невероятность его выживания в долине Кощея.

– Да я понимаю все, – криво усмехнулся Иван, – спасибо, что сюда проводил. Карта есть, дойду как-нибудь!

– Как-нибудь ты не дойдешь! – ответил Сов. – Долина та особая, человек там долго не продержится. Впрочем… иди. Посмотришь!

Царевич закинул мешок на плечо, изучил карту и потопал обратно к границе – Кощеево царство находилось дальше Тридесятого.

Шел он, пока несли ноги.

Сел на поваленное дерево и задремал. И снова увидел, как стражники бросают его к ногам короля Тридесятого и пинают по ребрам так, что он задыхается от боли. А мрачный бородатый мужик, пренебрежительно взглянув на помятую птичку и оценив бумаги, найденные за пазухой царевича, решил слегка поглумиться. Птичка ему не нужна была – орет дурниной, горит как факел, того гляди подожжет чего, а вот конь с золотой гривой – давняя мечта! И судя по тому, как горели его глаза, когда король расписывал стати жеребца, за коня он легко отдаст Жар-птицу.

Вздрогнув, царевич проснулся и решил, что все же заслужил нормальный привал – с костром, подстилкой из лапника и горячим чаем из земляничных листьев. Бесшумной тенью с высоты упал Сов и бросил к огню пару куропаток. Мелочь, но бульончик сварить можно.

Поблагодарив спутника, Иван занялся ужином, а когда стемнело, Сов, переминаясь и вздыхая, снова начал расти:

– Лезь уже давай, а то пешком ты полгода топать будешь!

Царевич медлить не стал – тотчас забрался на шею огромной птицы, закопался в перья и задремал. Холодный ветер даже головы поднять не давал, так чего зря таращиться?

Кошева долина, в которой стоял замок Кощея, была особым местом. Тут на каждом шагу встречались черные камни необычной формы – то как рыцарь в доспехе, то как воин на коне.

Сов приземлился на краю долины и сказал:

– Дальше сам, тут летать нельзя, камнем стану!

– Так это… – царевич поперхнулся словом.

– Да, это те, кто хотел убить Кощея! Так что даже не думай! Мысли такой не допускай! Иди к замку, стучись, рассказывай все как есть! Кощей, конечно, та еще скотина, но дурака пожалеть может!

Иван поморщился. Играть Иванушку-дурачка не хотелось, но и другого способа выпросить у Кощея коня златогривого он не знал.

Путь через Кошеву долину вышел долгим, потому что неожиданно для себя Иван испытал к этим застывшим глыбам жалость и возле каждой тихонько бормотал поминальную молитву. После этого почему-то становилось легче, даже черная трава под ногами отклонялась в сторону, так что путь до Кощеева дворца царевич одолел к вечеру. Сов все это время сидел у него на плече и молчал. А вот у черных резных ворот вдруг сказал:

– Ты первый из живых дошел так далеко. Видишь, за три полета стрелы до замка уже ни одного камня нет. Я, пожалуй, тебя тут подожду, – с этими словами Сов неслышно сорвался с его плеча и растворился в ближайших кустах.

Иван передернул плечами, но все же снял с пояса меч и постучал по воротам тяжелой рукоятью.

– По голове себе постучи! – рявкнула пугающая рожа, скрытая в извивах стеблей и листьев.

– Чего надобно? – пробасила другая физиономия с надутыми щеками.

– Каш не принимает! – пискнуло личико, почти целиком скрытое в резных листьях.

– Иван-царевич к господину Кощею Бессмертному! – важно сказал Иван, немного отступив назад. – По делу!

К огромному удивлению царевича, вскоре ворота распахнулись, а щекастая физиономия прогудела:

– Заходи, царевич, коль не шутишь!

Иван помедлил секунду и шагнул вперед. Ворота не шелохнулись.

Выложенная черным камнем тропинка вилась между черных деревьев с черными листьями. Кое-где мелькали зеленоватые бегущие огоньки, чьи-то красные глаза и серые прозрачные тени. В сердце царевича ворохнулся страх, но тут же над ухом раздалось протяжное совиное уханье, и страх отступил.

Дорожка привела к серому зданию, отделанному шершавым черным камнем. Две черные статуи шакалоголовых существ стояли у входа, держа в лапах тяжелые дубины. Влажные алые глаза невиданных им прежде монстров следили за Иваном, алые языки порой облизывали сахарно-белые зубы, и тонкие нити слюны капали на сияющие металлические нагрудники.

– Иван-царевич к царю Кощею! – объявил погромче Иван, и одна из статуй открыла перед ним тяжеленную черную створку.

Внутри пугающий дворец оказался мрачноватым, но на удивление уютным. Каменный пол покрывал черный ковер с золотым кантом, на стенах висели золотые светильники, украшенные черными камнями. Окна прикрывали витражи, но не черно-серо-белые, как казалось снаружи, а красиво-яркие, ало-желто-зеленые.

Иван шел и шел по коридору, пока не добрался до тронного зала. Вот здесь об уюте уже не шло и речи – мрачные стены, покрытые инеем, черный трон, украшенный вместо подлокотников черепами неведомых клыкастых тварей, и та же черная дорожка с золотой каймой, струящаяся через зал к подножию трона. Светильники здесь тоже отличались – они парили так высоко, что их донышки отбрасывали на блестящий каменный пол расплывчатые пугающие тени. А может, это были духи, которые, по слухам, служат Кощею?

Иван, как прилично, остановился в трех шагах от трона, склонил голову и поздоровался:

– Поздорову тебе, царь Кощей! Не своей волей я к тебе явился, а волей короля тридесятого королевства да царя моего батюшки Берендея!

Кош сверху вниз глянул на Ивана, как на дурака, и проскрипел:

– Если б ты своей волей пришел да убить меня замыслил, давно бы статуей на ветру стоял! Чего надобно?

– Царь-батюшка отправил меня искать похитителя яблок молодильных, – признался Иван, – я Жар-птицу нашел, да только отдавать ее король Тридесятого просто так не желает. Взамен просит коня златогривого из твоих, царь Кощей, конюшен!

Засмеялся Кощей, захлопали ставни, заскрипели двери, совы по углам заухали, огоньки замерцали.

– Смешной ты, Иван! Зачем мне отдавать тебе коня златогривого? Золота у меня и так довольно, за деньги не отдам!

– Любую службу сослужу, – вздохнул царевич, – может, и тебе, царь Кощей, чего надобно?

Задумался Кощей, откинулся на троне, постучал тощими пальцами по черепушке твари клыкастой и вдруг расплылся в ехидной улыбке:

– Есть у меня для тебя одна служба, царевич! Давно я жениться хочу на Елене Прекрасной, да только стережет свою внучку Баба-яга! Никого к ней не подпускает! Коли добудешь мне девицу, отдам тебе коня златогривого!