Глава 28

Глава 28

Между тем Сов неслышно парил в воздухе, торопясь добраться до Ивана и Елены. Знал, прохвост белоперый, что Кощей магию применит. Найти-то, может, и не найдет, но откатом накроет так…

Успел! Свалился комком белых перьев под ноги Ивану и Елене и задрыгал длинными желтыми ногами. Счастье, что техномаг и ведьма не растерялись – накрыли птицу шалью, а после пообрывали те магические нити, которые Сов успел на себя намотать в Кощеевом замке. До утра сидели у костра, откармливали птицу кусочками сахара и успокаивали.

А потом настало время идти за Жар-птицей. Иван с огромным сожалением оглядывал золотогривого коня. Его Сивка-Бурка надежный кадавр, способный, не останавливаясь, ехать сколько необходимо, но этот конь, одним скоком преодолевающий просто невероятные расстояния, изумлял гораздо больше. Царевич наглаживал шелковистую морду, совал коню кусочки сахара и вздыхал.

Сов, едва пришедший в себя после Кощеева замка, вздохнул и махнул крылом:

– Ладно тебе вздыхать, прячь Елену и коня поглубже в болото да веди меня к царю!

Иван расцвел, спрятал Прекрасную и коня в зарослях осоки и повел Сова, чтобы обменять на Жар-птицу.

Идти пришлось сторожко – конь златогривый много внимания к себе привлекал, и в карман такую диковинку не спрячешь. Однако добрались Иван и Сов до дворца, страже громко объявили:

– Иван-царевич с конем златогривым к его величеству!

Стражи наперегонки побежали докладывать, видно, знали, что король коня ждет, аж есть не может!

Провели Ивана прямо с конем в тронный зал. Король как животину увидел, с трона вскочил, подбежал и давай коня осматривать да ощупывать – по холке трепать да копыта разглядывать. Царевич деликатненько так:

– Ваше величество, можно ли Жар-птицу забрать? Как договаривались?

– Да бери, бери. Эй, молодцы, отдайте ему эту курицу дурную прямо в клетке золотой!

Два стражника выкатили на тележке огромную клетку с Жар-птицей, и, пока король не передумал, Иван быстро покатил ее к выходу, накрыв для маскировки потрепанным плащом.

В городе задерживаться не стал – увез поскорее клетку к знакомому болоту.

Елена там времени даром не теряла – продала крестьянке на окраине одну свою подвеску, купила хлеба каравай, сала соленого, огурцов, крынку кваса да меда туесок – для Сова. Травки собрала и растерла в кашицу, чтобы гнус отогнать. Через платок воду процедила, во флягу слила, местечко посуше корьем выложила, чтобы присесть с устатку было куда.

Как Иван явился с добычей, развели они костер, поужинали, птичке пшена насыпали да воды налили и спать легли.

Ночью белым призраком опустился на стоянку Белый Сов:

– Хватит дрыхнуть, царевич! Пора отсюда убираться!

Собрались быстро – и ходу.

Искали их или нет, тем Иван не интересовался. Углубились они всей компанией в болотину, чтобы следы потерялись, огоньки болотные разгоняя, и как-то незаметно добрались до того каменного лба, на котором шатер царевича стоял.

Елена поначалу удивилась, а потом увидела, как Иван сразу мешок с инструментами достал и к Сивке подошел, догадалась, на чью стоянку они наткнулись.

Иван проверил свое добро – на месте все.

– Вот жаль, Сивку пришлось шатром накрыть, а то бы, может, от солнца подзарядился, – вздохнул он, разглядывая верного друга, пока конь златогривый хрупал сочными стеблями какой-то трубчатой травы.

– А ну, дай поглядеть, – сунулась к его кадавру Елена, – дополнительная подпитка у тебя от чего?

– Дополнительная? – изумился Иван. – Их и так три! От солнца, от овса и от накопителей!

– У него же копыта! Он еще от земли подпитываться может! – не дала ему спуску Елена. – А если меж ушей струнку натянуть, еще и от ветра приварок будет! Ну-ка, дай погляжу!

Иван глянул, как ловко Прекрасная за инструменты взялась, и рукой махнул – дуры в ТАЗу не задерживались, а Елена, по слухам, лучшей ученицей была и закончила Академию с отличием, так что сильно не испортит.

Сов только ухнул насмешливо, когда царевич взялся на угольке неугасимом похлебку варить да взвар запарил из брусники, тут же, на мшистой кочке, собранной.

Иван же к такому положению вещей спокойно отнесся. Елена ему нравилась и разумностью, и рукодельностью, а то, что в Сивку полезла – так, может, оживит старого коня, и поедут они дальше на двух, и клетку с Жар-птицей проще везти будет. А кулеш сварить да взвар запарить дело нехитрое.

Провозилась Елена чуть не до заката, однако Сивка под ее руками дрогнул и голову поднял. А потом ступил пару шагов и жадно к болотной воде потянулся.

– Иван, – тотчас крикнула Прекрасная, – фильтр очищающий стоит?

– Стоит! – отозвался царевич. – Можно через него для Золотка воду отфильтровать.

– Да и нам не помешает, – одобрительно кивнула Елена, – думаю, к утру твой Сивка сил наберется, из болот нас вывезет. А дальше что?

– Мне к отцу надо, – вздохнул Иван, – я тебя в ТАЗ обещал доставить и от слова своего не отказываюсь, но, если позволишь, заедем сначала в Тридевятое, клетку оставим.

Елена задумчиво покивала головой и согласилась.

Ей, кажется, нравилось это неспешное путешествие, в котором она понемногу возвращала свою магическую силу, освобожденную от пут властной бабки, а вместе с магией и уверенность в себе.

Из болота они вышли под вечер.

Встали лагерем у ручья, привычно поставили шатер, развели костер, Иван даже сетку в ручей закинул – вдруг поймает кого, да хоть бы и раков – все котлу приварок! Сидели так уютно, слушали куриное воркование Жар-птицы, тихий звон конских удил, редкое гудение жуков, летящих к березам, и так хорошо было, что царевич искренне пожалел, что надо ему в Тридевятое ехать. В ТАЗ с Еленой куда бы лучше, но… обещал царю-батюшке Жар-птицу добыть – и добыл! Отдаст – и скорее в ТАЗ! Или не в ТАЗ, только бы… с Еленой!

Подумал так Иван и тотчас голову пониже опустил.

Она умница, красавица, свободная магичка, а он кто? То ли царевич, то ли кузнец. Пока в тереме живет, но лишь потому, что царица-матушка позаботилась. Да долго ли ему в царском тереме жить, коли брат царствовать станет? Неведомо. Лучше уж уехать за своей любовью обратно в Златогорье. Мастерскую открыть, техномагические новинки собирать да чинить…

– Прощай, Иван, – раздалось вдруг над головой.

Царевич вздрогнул, поднял голову и уставился на Сова:

– Как это “прощай”?

– Ты местечко не признал, мы с другой стороны вышли, вон там, за соснами, мой овраг и камень, который мне сторожить велено.

– Разве ты не выполнил свой зарок? – нахмурился Иван.

– Не выполнил, – сжался в неопрятный комок Сов.

– Объяснишь? – понимал царевич, что с зароками и гейсами не все так просто, потому и не давил на друга.

– Не могу, – снова вздохнул Сов. – Подсказку оставлю, – тоскливо добавил он, – не выбрасывай денег в колодец, не поворачивайся спиной к тому, кто тебе должен, и… колечко Еленино береги!

Иван покраснел и спрятал руку.

Елена, пока в кадавра с инструментами лазила, все украшения с рук сняла и на платочек положила, а одно колечко будто само собой к Ивану подкатилось. Крохотное, тонкое, на мизинец село как влитое, а царевич не нашел в себе сил его вернуть. Подумал – пусть хоть такая память о Прекрасной останется.

Вспорхнул Сов с ветки и улетел туда, где камень лежал. На царевича будто холодом повеяло. Глянул он вслед Сову, вздохнул и подкинул в костер сушняка. Завтра на столицу поворачивать придется.