Глава 36

Глава 36

Василиса схватилась за сердце, когда из дальнего угла монастыря вдруг вышли сын и его друг, таща на плечах…

– Инокиня Марфа? – удивилась царица. – Что с ней?

– Змеища это, – буркнул Иван, – заморочила нас, заманила к речным воротам, то ли утопить хотела, то ли передать кому… Одолели!

Царица недоверчиво глянула, но полезла в кошель на поясе, вынула платочек вышитый, бросила старухе на лоб, и… на земле распростерлась трехметровая змея, сразу зашипевшая. Да только не зря Сов ее кушаком вязал – царица-матушка, когда сыну своему поясок плела, много сил в него вложила – и конопляную нить для мужской крепости, и льняную – для здравия, и крапивную – чтобы нечисть отгонять, и шерстяную – для тепла, и шелковую – для гибкости и крепости, а пуще того – свой материнский волос вплела она с материнским же словом. Вот и не могла змеища ни порвать тот поясок, ни выкрутиться из него.

Набежали тут монахини, служки, запутали змею в сети и утащили.

Василиса только вздохнула тяжко, да платочек свой, проявляющий истинный вид, подобрала:

– Идем, сын, ждут уже в храме!

– Матушка, как же здесь, в святом месте, змеицу не распознали? – удивился Иван.

Царица задумчиво посмотрела на сына:

– Должно быть, змеица не сразу Марфу собой подменила. Поначалу, может, в келье у нее жила ужонком безопасным да полезным. Ужей в молоко кладут, чтобы оно не портилось, еще они мышей ловят, лягушек… А как вызнала все про старицу, так ее и подменила…

Иван понял то, о чем царица умолчала – чтобы вот так подменить человека, знакомого всем и каждому, его надо сожрать!

– Много ли инокиня-то о вас, матушка, ведала? – обеспокоился царевич. – Если Змеица все царю своему докладывала, не явится ли сюда войско змеиное?

Царица-матушка только головой покачала:

– Не зря же я, Иван, этот монастырь выбрала. Роща заветная его оберегает. Думаю, этой змеевне немало лет потребовалось, чтобы внутрь проникнуть да инокиню подменить. Не будем тянуть, Еленушка уж ждет тебя!

Царевич немедля забыл про возможную опасность и поспешил к храму. Он всем сердцем чувствовал важность этого момента, и чудилось, что идет не по обычной тропинке, кое-где пересеченной корнями вековых сосен, а по выстланной вышитым полотном дороге своей жизни.

Елена ждала у двери храма. Стояла тонкой белой свечкой в тени развесистой сосны, угощала семечками с ладони шустрого поползня. Увидела Ивана, зарделась, завернулась в тонкую хрустящую фату и так стала на березку в весеннем поле похожа, что у царевича дыхание перехватило! Никогда! Никогда не отдаст он такую красоту ни Василию, ни Артемию! Пусть сами себе невест ищут, а эта – его только! И нет на всем белом свете девицы краше и ближе!

Захотел Иван к Еленушке ближе подойти, за руку взять, к сердцу прижать, да царица-матушка немедля невестку будущую в храм увела, а Ивану наказала у алтаря ждать!

Вошел царевич в собор, вдохнул пропитанный ароматами воска и ладана воздух, и сердце его успокоилось. Все он делает правильно. Не нужно ему царство – заберет матушку и жену молодую, уедут они в ТАЗ и будут там жить без царской роскоши, зато спокойно. Его навыки техномага никуда не делись, матушка – и так ясно – травница да обережница не из последних, а уж Елена и вовсе особой магией владеет – красоту в мир нести!

Ощутив твердую почву под ногами, Иван расправил плечи, с достоинством встал перед рушником, расстеленным для молодых, а тут и матушка его Елену привела – и, взявшись за руки, вместе они на тот рушник шагнули, и свечи в руки взяли.

Сов над Иваном венец держал, а над Еленою – матушка-царица. Сама попросилась. Можно было черничку какую молоденькую попросить, но тут уж Василисе Премудрой никто перечить не стал.

Затянули монахини тоненько положенные песнопения, дым кадильный вокруг заклубился, и показалось Ивану на миг, что плывет он по морю житейскому. Устал уже, из сил выбился, ищет землю, чтобы голову преклонить, прижаться к ней да сил набраться, и видит островок зеленый, а на нем – Елену! И рванул изо всех сил, сжал ее тонкую руку и успокоился, потому что обрел все, что нужно для счастья!

А как дал священник молодым испить из общей чаши да обвел вкруг аналоя под “Исайя, ликуй”, назвал их мужем и женой, тут уж и хор грянул радостно, и Елена улыбнулась, словно солнышком озарила, и матушка-царица слезы утерла и сказала:

– А теперь давайте-ка, милые мои, собираться. Обогнать нам вестника надо. Не хочу, чтобы Берендей за Еленой стрельцов прислал!

Пришлось от пира свадебного отказаться – выслушали поздравления от насельниц монастыря да игуменьи, приняли букет цветов полевых да благословение и отправились в келейку царицы, чтобы решить, как до столицы быстрее добраться. Можно, конечно, Сивку в телегу запрячь, кадавр без устали бежать может, но все равно дня три путь займет.

Оказалось, у Премудрой в сундуке коврик летающий припрятан был – от прабабки мастерицы остался. Невелик коврик, но четверых унесет. Только вот решить надобно, что в путь надеть, и как в царский терем попасть, и что дальше делать.

Лететь в свадебных нарядах неудобно – просвистит в пути, да и внимания много привлекут. В терем царский вообще могут не пустить. Что же делать?

Пока женщины рассматривали ковер и поновляли на нем чары, Иван увел Сова на конюшню. Что бы ни решили, Сивку придется отправлять в столицу в одиночестве. Значит, надо кадавра почистить, смазать, проверить копыта и кристаллы, разобрать многочисленные тюки и мешки, закрепленные на крепком теле маготехнического тяжеловоза.

Перетряхнув все мешки и свертки, Иван вдруг обнаружил дорожный мешок, крепко стянутый у горловины. Незнакомый. Из простой посконной ткани, без особых украс, но с лямками, с добрыми завязками и кожаным дном. Дернул за тесемку, распуская затейливый узел, и… вспомнил! Это ж мешок из трактира, расписанного вещими птицами! Того, где он на рассвете Сирин и Алконост подслушал! Хотел подарочек Пряхи отложить до лучших времен, да сам развязал горловину! Придется теперь смотреть, что судьба предлагает!

Сел царевич на бревнышко, открыл мешок и вынул из него… бороду! С усами! Долгий кусок ткани, брошку, еще кусок ткани, жилетку, расшитую огурцами турецкими, туфли с загнутыми концами – да не одни, а четыре пары!

Хмыкнул, посмотрел на все это богатство да велел Сову к матушке-царице идти. Сама Пряха подсказала, как можно замаскироваться, чтобы и в столицу пустили без проблем, и в терем царский!