Эпилог
Эпилог
Царя Ивана Берендеевича и царицу Елену Прекрасную чествовали и славили еще долго. Колымагу до терема царского чуть на руках не донесли. Пировали три дня и три ночи.
Как устал Иван, по привычке хотел было в царицын терем пойти поспать, да не пустили его домовые – зашикали. Мол, матушка с батюшкой почивать изволят, ступайте, ваше величество, в свой терем и не шумите!
Пришлось Ивану несолоно хлебавши возвращаться в царский терем. Сунулся он в один покой – занято, в другой – тоже! Расстроиться, правда, не успел – Еленушка подошла, обняла, увела в царскую опочивальню, уже для них приготовленную. Уложила почивать, и рассольчику с утра поднесла, и хворь похмельную полечила. Не жена – золото!
А через три дня Сов женился! Шумно и весело повел свою Аву под венец, а потом увез в подаренный Иваном терем. Всю ночь огненные птахи плясали в небе, изумляя столичных жителей, радуясь тому, что еще одна птичка из их многочисленного клана обрела свое счастье.
Наталья, дочь боярская, нашла себе в птичьем клане добра молодца и, получив благословение молодой царицы, вышла замуж в тот же месяц. Уезжать из Тридевятого она не пожелала, так и осталась жить с мужем в столице да служить Елене Прекрасной. Царь Иван этому только радовался – Белый Сов с женой по санному пути отправился в каганат: матушку повидать, с родственниками заново познакомиться, а столицу все ж от старого Змея оберегать надо было.
Берендей и Василиса Премудрая все праздники провели в тереме царицы. Выходили изредка – молодых поздравить да подарки новобрачным вручить. Иван на отца даже сердиться начал – не хотел царевич править, да и не учил его этому никто, но Елена всегда рядом была, утешала и поддерживала:
– Ты же техномаг третьей степени, – говорила она, ероша ему взлохмаченные от волнения волосы, – ты разберешься! В магомеханике разобрался, а уж с этими торговыми пошлинами и того легче!
Иван только вздыхал тяжело, но понемногу втягивался в ежедневную рутину правителя – бумаги, отчетные книги, просители… Молодой царь не гнушался спрашивать совета и сам ходил по торжищам и ярмаркам, чтобы знать цены на разные товары да ремесла. Купцы да люд простой очень эти царские прогулки ценили и нередко подгадывали со своими прошениями к ясному дню, когда государь уж точно “в народ” пойдет.
Зарекшийся пить кузнец однажды увидел Ивана на площади, кинулся в ноги – сообщил о том, что конь невиданный Сивка-бурка у него в конюшне стоит, ест овес отборный, да воду ключевую пьет. Обрадовался Иван, помчался за своим кадавром, да чуть не плача с ним полчаса обнимался. Кузнец дождался пока царь успокоится, и с поклонами пригласил государя на свадьбу дочери. Иван не отказал, появился, поздравил, подарок царский подарил и даже чарочку выпил. А кузню, превращенную в магомастерскую, семье отписал да учебники оставил. Магом парнишка, конечно, не стал, но просто чинить разную технику уже наловчился.
Когда Берендей и Василиса уехали, никто и не узнал.
Только дня через три домовой принес Ивану письмо от отца и матери. Освободившиеся от бремени власти родители уведомили сына, что хотят тихо пожить в дальней вотчине, подальше от столичного шума. Но коли мы тебе, сынок, понадобимся – пиши. Только не скоро. Через годик или через два. Чтобы не пугать народ столичный. Яблочки-то молодильные Жар-птица оборвала, да под корнями той яблоньки кувшин вина из молодильных яблок прикопан был. Царица его откопала да с мужем законным разделила. Теперь ни Василису, ни Берендея не узнать было – помолодели лет на двадцать, потому и уехали ночью тайно.
Повздыхал Иван над письмом, да делать нечего – пришлось лямку царскую дальше одному тянуть. Законы новые писать, техномагов из ТАЗа приглашать на службу. Закрома Артемия выгребать да школу магическую строить. Черничек из Дивьей обители в лекарки да травницы звать. Сборщиков налогов приструнить, да трактирщикам, что добро свои трактиры содержат, послабление в налогах дать.
А еще не забыть Кощею с извинениями жеребенка от Золотка послать и Бабе-яге тоже. Старушенция, правда, рассердилась, что внучка без ее ведома замуж выскочила, но, узнав, что Прекрасная царицей стала, успокоилась.
Елена же не собиралась в тереме сидеть над пяльцами – взялась девиц толковых обережному шитью учить да уроки в школе магии давать. Мужу во всем соратницей стала, а когда поняла, что затяжелела, и не позволит ей теперь никто за пределы царского двора выходить до рождения наследника, села работу научную писать – по влиянию красоты на магию. Говорят, тема благодатная, и Кот ученый с нетерпением ждет защиты своей бывшей ученицы.