Глава 20

Иван – Вот и я говорю! Дела в таком состоянии бросать нельзя, – в моем голосе откуда-то взялись интонации, с которыми взрослые обычно разговаривают с детьми, а у самого поджилки трясутся. Сдается мне, ее “нет” было совсем о другом. – Я сейчас дерну свои связи, попробуем прокурорский запрос организовать… Что там все-таки происходит?! – тараторю, лишь бы не дать ей сказать еще раз “нет”. – Ты сама как думаешь? Что они там могут делать? – беру ее за руку, тяну ко входу в школу… – Иван Иванович… – начинает с запалом она. – Василис, давай, хотя бы просто Иван, а то я чувствую себя стариком, – хитро смотрю на нее, а она краснеет. – Иван… – опять начинает. Ура! Победа! Она пошла у меня на поводу! Заболтал! – Пошли, зеленый! – запускаю свои пальцы между ее, делая вид, что это совершенно нормально. А у самого мурашки по коже от такой близости… Хочу ласкать ее, целовать, гладить ее ресницы и вдыхать запах ее волос… – Судя по тому, как этот забор охраняют, у Кощевого там что-то незаконное… – продолжаю рассуждать, абсолютно игнорируя ее попытки вырваться. – И судя по тому, что коптер сбили из винтовки, – сам чувствую, что мой голос меняется. – Это незаконное там на очень большие бабки… Мне не нравится происходящее. Я понимал, что такой подарочек от отца будет, скорее, головной болью, чем финансовым активом, но что это будет настолько проблемно… Ух! И главное, мне уже самому разобраться интересно! Уже, считай, мои интересы задеты. Я и проект составил, и на тендер в эту чертову администрацию съездил, и людей уже нанимать начал… Мы фьючерсом заезд продаем! В конце концов, страдает моя репутация! Нет! Однозначно своего я не отдам! И свою, – пытаюсь понять Василискину реакцию, – свою я тоже не отдам. – Иван, – Василиса резко меня дергает, призывая остановиться. И в рассуждениях, и физически. Замираю. Ладонь ее не отпускаю, разворачиваюсь к ней лицом. – Что? – смотрю выжидающе. – Вань, я не смогу с тобой работать! – произносит, словно сложный урок объясняет. А я не могу сдержать улыбку. “Вань!”. Потрясающе! И какого черта мне так нравится? Ведь просто имя! Только вот звали меня все чаще Джоном или Иваном… С ударением на И… Мерзкая европеизация… – Василис! – сжимаю ее пальцы между своими, замираю, поднимаю глаза к небу. Ну просто чтобы не накинуться на нее снова с поцелуями… Фиг знает почему, рядом с ней совершенно не могу себя держать в руках. – Давай так, – вдох-выдох. – Тебе ведь на самом деле не хочется от меня увольняться! Ты ж вчера целый день в офисе провела. Письма писала, таблицы заканчивала… Ты же любишь эту работу! Я по себе знаю, что когда не любишь, так не работаешь! Смотрю на нее выжидательно. Не возражает. – Давай попробуем просто вместе работать? – произношу с надеждой, а она насупилась, как школьница. . Василиса – Просто вместе работать? – спрашиваю, совершенно не сдерживая возмущенных интонаций. – А это тогда как понимать?! Задираю свою руку! Ту самую, которую он крепко сжимает! А этот… Этот… Расплывается в широкой улыбке… Красивой, черт его возьми, улыбке… – Мне нравится держать тебя за руку! – отвечает совершенно буднично. – Вот и я об этом же! – фыркаю. – Хорошо! – размыкает пальцы, отчего мне вдруг резко становится холодно. – Хорошо, – произносит примирительно. – Вот смотри, – поднимает руки, словно сдается, и отступает на шаг назад. – С девяти до шести я готов держать дистанцию! А у самого улыбка с уст не сходит. – Иван Иванович, заканчивайте этот цирк! – отмахиваюсь, скрещиваю руки на груди. – Василис, – он вдруг становится абсолютно серьезным. – Давай начистоту, – вздыхает. – Такой ассистентки, как ты, мне сейчас не найти. А если и найду, потрачу уйму времени, чтобы ввести ее в курс дела. Если ты сейчас уйдешь, я этот проект не вытяну просто физически. И фиг бы с ним с отцовским капризом. И даже на деньги забил бы, пока не такие большие, но там же уже люди наняты, проект запущен, мы путевки продаем на следующее лето, как детский лагерь! Ну! – смотрит мне в глаза. – Официально это называется репутационные потери, а неофициально, кучу людей кинуть! Им там в их тьмутаракани работать больше негде. И дети без отдыха останутся! Мы же дисконт делаем, как новички на рынке… И все только потому, что тебе не нравится, как я целуюсь! – Мне нравится, – топаю ногой. – Но… Черт! Черт! Черт! Черт! Я что, это сказала?! А он ржет и не может остановиться! – Прости, – снова отступает на шаг назад, пытаясь успокоиться. – Прости, пожалуйста! Вась, клянусь, с девяти до шести только работа! Закрываю глаза, тру пальцами переносицу, медлю… – Вань… Я только что вышла из очень неприятных отношений, – произношу тихо. – Я видел, – и в его голосе вдруг проскальзывает сталь. – Пожалуйста, давай только работать, – прошу его, почти умоляю. Молчит… Смотрит на меня и молчит. А глаза… Просто пожирают… Взгляд скользит по моему лицу, моим губам… – Пойдем увольняться, – произносит сухо, снова подхватывает меня под руку и очень уверенно, абсолютно не глядя на меня, идет к школе.