Глава 24

Иван Все клокочет внутри… Сворачивается в тугой ком и взрывается противной горечью на языке… Кровь пульсирует в висках, глаза наливаются болью… Все-таки ошибся… Все-таки профессионалка… Я так хотел верить. Я так хотел позволить себе любить… На нее реагирует каждая клеточка моего тела, каждый волосок становится дыбом, когда она рядом. Сердце отбивает чечетку, то в паху, то где-то в горле в те моменты, когда получается ее поцеловать, а мозг вообще отказывается думать… На том и погорел. Попался, как простак. Где-то пропустил. Что-то упустил. Все-таки ей нужны были деньги. – Ну, – повторяю, – не стесняйся. Факт продажности мы уже установили, осталось договориться о цене. Вздрагивает от каждого слова, как от удара. Что? Тебе нравилось играть в твою волшебную игру? Вся такая нетакая, я другая, жду трамвая?! Нет, Царев. Никакой романтики и большой и светлой любви тебе не видать, как своих ушей! Только искаженное отражение. Видимо, большие деньги отравляют вокруг себя все и всех. Неужели и я стану таким же? Стискиваю зубы, смотрю на нее исподлобья. Так хочется, чтобы она сейчас отвесила мне оплеуху и, звонко цокая каблуками, свалила бы в закат! Безумно хочется! Я бы ей уже не поверил, но это клёвая игра! Я бы ее догнал. Сделал бы вид, что хочу поцеловать, а она бы сделала вид, что сопротивляется… Наверное, месяца полтора я смог бы себя обманывать. Ну? Ты ж горазда драться, Василиса? – Вы знаете… – начинает глухо, замолкает, откашливается. Она не смотрит на меня. Уперлась взглядом в свою тарелку, а напряженные ладони положила по бокам от нее и, выгнув пальчики, нервно трет ладошки о край стола. – Вы знаете, – голос звучит увереннее, – мне кажется, мы никогда друг друга не поймем, – поднимает лицо, ловит мой взгляд. – Мы слишком разные. Мы, в принципе, из разных миров, и нам нечего делать вместе! Резко бледнеет, и глаза ее как-то странно блестят. Она их закатывает, потом быстро моргает, и готов поклясться, что только что видел слезинку! Ну хороша! По ней театр плачет! Хотя… Может, и не плачет… – И что ты предлагаешь? – стараюсь говорить сухо, потому что мои эмоции сейчас попросту опасны. Для нее, для меня и немного для этого ресторана. Оглядываюсь. Так жаль! Мне так жаль! Это место, выбранный ею для самой же себя букет! Десять минут назад это была милая романтическая сказка. И мне в ней было хорошо! Так жаль! Кажется, я тоже закрыл глаза, потому что, когда слышу ее голос, невольно вздрагиваю. Он глухой, тяжелый, надтреснутый… – Вы брали меня на срочный контракт, на конкретный проект, – говорит она четко и быстро. – С согласованиями там просто беда, и уйти сейчас – это действительно все завалить. Но давайте, я доработаю, и мы с вами расстанемся. Сразу после открытия спортивной базы, – смотрит мне прямо в глаза. – Я уеду. И надеюсь, мы больше никогда и ничего не услышим друг о друге, – делает короткую паузу. – И я вас попрошу больше никому не представлять меня, как свою девушку, даже если вам это зачем-то нужно! . Василиса – Нужно? – в его устах этот вопрос звучит не возмущенно, а обиженно, горько. – Мне нужно? – он кривится в некрасивой усмешке. – Позволь узнать зачем? – Ваш брат говорил, что это было каким-то условием вашего отца, – выдаю ему почти скороговоркой, пытаюсь не смотреть в глаза. Не могу. Не хочу. Мне так больно! Я только сейчас поняла, что на секунду поверила! Что на мгновенье действительно представила себя его невестой… Позволила думать о нем… Об это сильном, красивом, галантном мужчине, как о… Как о том, с кем… Боже! Глупые картинки вихрем проносятся у меня в голове! Он любит курицу и помидоры! И я совсем не против научиться лазить по скалам! А еще я обожаю его смех! Когда он смеется, в его карих глазах зажигаются золотые искры и… Он обнимает так тепло и нежно… И внутри все дрожит напряженной струной, и больше всего на свете хочется снова чувствовать его руки на своей спине и вдыхать его аромат, а его поцелуи… Горячие, но не обжигающие… От них ноги подкашиваются, и дыхание замирает… И… Три раза. Он целовал меня три раза. Это считая клуб. Боже, сколько ночей я тогда мечтала о том лесорубе! О начальнике я себе думать по ночам запрещала, но когда поняла, что он и Царев – это одно лицо… Ох… Тем больнее было падать… Самые волшебные мечты острее всего режут осколками. После того, как разобьются. Не для меня он. Не из моего мира. Царев. Что и говорить. Никогда с этим мужчиной мы не будем на равных. И от этой мысли жутко больно… Она стеклянной россыпью разбегается по венам и врезается в каждую клеточку меня изнутри. Никогда! Не равны. Ни за что. Не мой. И даже его слова о моей продажности почти не ранят. Я просто понимаю, что в его мире так принято. Женщина должна получать от мужчины что-то материальное, а мужчина обязан ей это давать. Вот он и ждет. Когда же я начну требовать. Никогда. Я не из твоего мира, Иван Царев. Я не для тебя. А ты не для меня. Боже, как больно. – То есть, – Иван как-то странно смотрит на меня, – ты решила поверить моему брату, что я использую тебя. – Я еще раз вам повторяю, – отзываюсь тихо, но уверенно. – Я не из вашего мира и ваших подковерных игр не понимаю. Я умею честно и на совесть работать, давайте этим и ограничимся. А со своим братом разбирайтесь сами, – гордо вскидываю подбородок. – Я с самого начала считала все, что происходит, глупой затеей. – Глупой? – вскидывает бровь. – Глупой! – утвердительно киваю. – У вас есть вопросы по “Агрике”? . Иван – По чем? – совершенно искренне не понимаю, о чем она. – “Агрика”. У вас в три встреча, – напоминает мне очень деловым тоном. – Ч-черт, – выдыхаю, опускаю лицо. Чертова “Агрика” с ее переговорами! Я напрочь забыл и о ней, и обо всем, что в рендере! А она нет. Она не забыла. Ну еще бы. Ее же ничего из колеи не выбило! – Василиса, поешь, пожалуйста, – специально на нее не смотрю, чтобы она не приняла это за личную заботу. Хотя меня и правда удивляет, что она не съела ни крошки. – Нам действительно уже пора на встречу. – Я должна присутствовать? – выглядит удивленно и… смущенно? – Да, – отрезаю кусок своей курицы. – Так будет лучше. Я боюсь упустить детали сейчас… Берется за ложку, пару раз перемешивает содержимое своей тарелки, замирает. Нет. Есть она однозначно не собирается. Да и мне вдруг все стало безвкусным. – Пойдем, – раздраженно бросаю столовые приборы. – Пробки, лучше выехать пораньше. – Конечно, – тихо кивает и безропотной тенью встает следом за мной. Распахиваю дверь ВИП-кабинета. Официантов нет, но я их и не ищу. В этом ресторане у меня открыт счет. Запишут. Выхожу быстрым шагом в общий зал. Бросаю взгляд на тот стол, что занимали братья. Он пуст. Ну что ж… Ожидаемо. Почему-то думаю о том, что больше никогда не назначу деловой обед в “Валь де Ле”, как слышу рядом: – Иван Царев? Замираю. Голос под стать моему состоянию. Какой-то мерзкий и зловещий. Оглядываюсь. Я говорящего не знаю, а вот он меня совершенно точно да. – Царев Иван Иванович! – тощий сутулый мужик протягивает мне свою костлявую руку. – И его совершенно волшебная помощница!