Глава 22

Мое сердце неистово колотилось, когда его пальцы переместились к моему подбородку. Он наклонил мою голову назад, и мне показалось, что я падаю. Он приблизил губы к моему уху, и от его теплого дыхания по мне пробежала горячая дрожь.

– Поппи, – пробормотал он прерывисто, его язык заплетался.

– Да? – прошептала я, не узнавая собственный голос.

Его пальцы скользнули по моей шее.

– Как ты выбралась из своей комнаты незаметно от меня?

Я резко открыла глаза.

– Что?

– Как ты ушла из своих покоев? – повторил он.

Только через секунду я сообразила, что он не пытался поцеловать меня. Он просто меня отвлекал. Чувствуя себя полной дурой, я вполголоса выругалась и попробовала вырваться. На сей раз он меня отпустил.

С пылающим лицом я отступила на несколько шагов назад, глубоко дыша, и опустила дневник.

Я была невероятно… глупа.

Отчаянно стараясь не дать ему понять, как близка я была к тому, чтобы позволить себя поцеловать, и догадаться, что я таким образом истолковала его намерения, я вздернула подбородок. Я все еще была не в себе и не испытывала облегчения.

– Может, я прошла мимо тебя.

– Нет, не прошла. И я знаю, что не выбиралась в окно. Это было бы невозможно. Ну и как ты это проделала?

Раздосадованная, я отвернулась к окну, навстречу дующему из него холодному воздуху. Может, я такая дура, что дала себя поймать, но не настолько глупа, чтобы думать, будто смогу уйти от ответа.

– В моих покоях есть старый ход для слуг. – Я крепче сжала дневник. – Оттуда я могу незаметно попасть на первый этаж.

– Интересно. И в какое место первого этажа он выходит?

Я с усмешкой повернулась к нему.

– Если хочешь это знать, выясняй сам.

Он поднял бровь.

– Хорошо.

Глядя ему в глаза, я не могла не признаться себе, что по-прежнему не испытываю никакого облегчения. Только… боги, только разочарование от того, что он меня не поцеловал. И если это о чем-то говорит, то о том, что мне нужно себя контролировать.

– Так вот как ты выбралась на Вал незамеченной, – заключил он, и я пожала плечами. – Полагаю, Виктер все об этом знает. А Рилан знал?

– Какая разница?

Он склонил голову набок.

– Сколько людей знают об этом ходе?

– Почему ты спрашиваешь? – возмутилась я.

Хоук шагнул ко мне.

– Потому что это касается безопасности, принцесса. Ты не забыла, что Темный хочет тебя захватить? Уже была убита женщина, и нам известно по крайней мере об одной попытке похищения. Возможность незаметно перемещаться по замку и попасть прямиком к твоим покоям – для него это ценные сведения.

У меня по спине пробежал холодок.

– О ходе известно кое-кому из тех слуг, что давно работают в замке Тирман, но большинство не знают. Да это и неважно. Дверь запирается изнутри. Ее придется взламывать, а если такое произойдет, я буду готова.

– Уверен, что будешь, – пробормотал Хоук.

– И я не забыла о том, что случилось с Малессой и что меня пытались похитить.

– Не забыла? Значит, просто не приняла во внимание ничего из этого, когда решила отправиться через город в Библиотеку.

– Я не отправилась через город. Я шла через Рощу Желаний, а на улице находилась меньше минуты, – сказала я. – Кроме того, на мне были плащ и маска. Никто не видел ни малейшего участка моего лица. Я не волновалась о том, что меня могут схватить, но на всякий случай шла подготовленной.

– Со своим надежным кинжальчиком? – На его щеке появилась ямочка.

– Да, со своим надежным кинжальчиком, – бросила я. Еще пара секунд – и я метну этот кинжал ему в лицо. Опять. – Раньше он меня не подводил.

– И благодаря ему ты избежала похищения в ту ночь, когда погиб Рилан? – предположил Хоук. – Похитителя отпугнули не приближающиеся гвардейцы.

Я шумно выдохнула. Теперь нет смысла об этом лгать.

– Да. Я его пырнула, и не один раз. Он был ранен, когда его позвали. Надеюсь, он умер.

– Ты такая неистовая, – практически промурлыкал Хоук.

– Ты все время это говоришь, но на самом деле нет.

Он опять рассмеялся, громко и от души.

– На самом деле ты себя не знаешь.

– Ну и ладно, – проворчала я. – А как ты вообще понял, что я ушла?

– Я заходил. – Он провел рукой по спинке диванчика. – Подумал, что ты, может быть, нуждаешься в компании и глупо мне стоять в холле и скучать, когда ты сидишь в своей комнате и, скорее всего, тоже скучаешь. И ты точно скучала, поскольку решила улизнуть.

Сказанное застигло меня врасплох.

– Правда?

Он вскинул брови.

– Я имею в виду, ты правда заходил спросить… не нуждаюсь ли я в компании?

Хоук кивнул.

– С чего бы мне лгать?

– Я…

Я не знала, как объяснить, что даже Виктер во время своих дежурств так не поступал. Моим телохранителям не позволялось входить ко мне, поскольку герцог счел бы такой поступок чересчур фамильярным. Старое крыло замка никто не проверял, но Виктер все равно оставался снаружи, а я сидела внутри. Однако Хоук совсем другой. Он с самого начала это показал.

Я покачала головой.

– Неважно.

Он промолчал, и я посмотрела на него. Он стоял ближе, прислонившись к диванчику.

– Как ты очутилась на карнизе?

– Ну, это забавная история…

– Представляю. Поэтому, пожалуйста, не упусти ни одной подробности.

Он скрестил руки на груди.

Я вздохнула.

– Я пришла взять что-нибудь почитать и осталась в этой комнате. Я… я пока не хотела возвращаться к себе и не поняла, что это особая комната. – Я посмотрела на бар с напитками. Один только он должен был послужить предупреждением. – Я сидела здесь, когда услышала из коридора голос герцога. Так что я решила, что лучше спрячусь на карнизе, чем он застанет меня здесь.

– А что бы случилось, если бы он тебя застал?

– Он не застал, и это все, что имеет значение. – Я опять вздохнула и быстро продолжила: – У него была здесь встреча с тюремным охранником. По крайней мере, мне так показалось. Они говорили о Последователе, который бросил кисть Жаждущего. Охранник заставил его говорить. По его словам, Последователь не верит в то, что Темный находится в городе.

– Это хорошие новости.

Что-то в его голосе привлекло мое внимание. Я посмотрела на него.

– Ты ему не веришь?

– Не думаю, что Темный прожил бы так долго, если бы позволял всем кому не лень знать, где он, даже своим самым ярым сторонникам, – ответил Хоук.

К сожалению, в его словах есть смысл.

– Я думаю… думаю, что герцог собирается сам убить Последователя.

Он слегка склонил голову набок.

– Тебя это беспокоит?

– Не знаю.

– Думаю, что беспокоит, ты просто не хочешь признаться.

До чего же меня раздражает то, что он оказывается прав, да еще так часто.

– Мне просто не по душе, когда кто-то умирает в тюрьме.

– Умереть на публичной казни лучше?

Я изумленно уставилась на него.

– Не совсем, но, по крайней мере, тогда…

– Что тогда?

Я тяжело вздохнула.

– По крайней мере, тогда не создается впечатления, будто от нас что-то скрывают.

Хоук уставился на меня почти с любопытством.

– Интересно.

Уголки моих губ опустились.

– Что интересно?

– Ты.

– Я?

Он кивнул и вдруг протянул руку. Прежде чем я поняла, что он делает, Хоук схватил книгу.

– Нет!

Я была к этому не готова. Мои пальцы скользнули по кожаному переплету, и я выпустила книгу. Она в руках Хоука! О боги, дневник у него, и это хуже, чем если бы я упала с карниза и разбилась. Если он увидит, что это…

– Дневник мисс Уиллы Колинс? – Он повернул книгу и сдвинул брови. – Где я слышал это имя?

– Отдай! – Я потянулась за книгой, но Хоук отскочил. – Отдай сейчас же!

– Отдам, если ты мне почитаешь. Уверен, это гораздо интереснее, чем история королевства.

Он открыл книгу.

Может, он не умеет читать?

Пожалуйста, пусть он окажется неграмотным!

Усмешка медленно сошла с его лица.

Ну конечно, он умеет читать. Почему жизнь так несправедлива?

Пролистывая страницы, он поднял темные брови. Я знала, что на первой. Мисс Уилла Колинс до крайности подробно описывала интимный поцелуй.

– Какое интересное чтение.

Мое лицо пылало, обожженное тысячей солнц, и я раздумывала, насколько рассердится Хоук, если я брошу ему в лицо кинжал.

Опять.

На его лицо вернулась усмешка вместе с ямочкой.

– Пенеллаф, – он произнес мое имя так потрясенно, что я закатила бы глаза, если бы не сгорала со стыда, – это… очень неприличное чтение для Девы.

– Заткнись.

– Очень неприличное, – пожурил он, качая головой.

До крайности рассерженная, я вздернула подбородок.

– Нет ничего плохого в том, что я читаю про любовь.

– А я этого и не говорил. – Хоук посмотрел на меня. – Но не думаю, что то, о чем она писала, имеет какое-то отношение к любви.

– О, ты так хорошо в этом разбираешься?

– Полагаю, больше, чем ты.

Я закрыла рот. Правдивость этого утверждения уязвила меня, и я выпалила:

– Так и есть. О твоих визитах в «Красную жемчужину» болтают так много служанок и леди-в-ожидании – полагаю, опыта у тебя изрядно.

– Неужели кое-кто ревнует?

– Ревную? – рассмеялась я, закатив глаза. – Я уже говорила, ты сильно преувеличиваешь свое значение в моей жизни.

Он усмехнулся и вернулся к книге.

Раздраженная, я повернулась к бару. Там стоял невысокий графин.

– Только то, что у тебя больше опыта в том… в том, что происходит в «Красной жемчужине», не означает, будто я не понимаю, что такое любовь.

– Ты вообще была когда-нибудь влюблена? – спросил он. – Привлек ли твое внимание кто-нибудь из мажордомов герцога? Или кто-то из лордов? А может, какой-нибудь храбрый гвардеец?

Я покачала головой.

– Я никогда не влюблялась.

– Тогда откуда тебе знать?

– Я знаю, что мои родители сильно любили друг друга. – Я играла с драгоценными камнями на пробке графина. – А ты, Хоук? Ты был влюблен?

Я не ожидала ответа, поэтому немало удивилась, когда спустя несколько секунд он сказал:

– Да.

У меня в груди что-то странно кольнуло, когда я оглянулась на него через плечо. Непонятное ощущение заставило меня осознать: неприятный холод исчез. Я понятия не имела, что в Хоуке так на меня действовало. Наверное, это потому, что он меня злил.

– В кого-то у тебя на родине?

«Ты все еще ее любишь?»

Этот второй вопрос напрашивался, но, хвала богам, мне удалось его удержать.

– Да. – Он по-прежнему смотрел в книгу. – Но это было давно.

– Давно? Когда же? В детстве? – поинтересовалась я, зная, что он всего лишь на несколько лет старше меня, хотя и говорит порой так, словно прожил целую вечность.

Он усмехнулся, и его губы изогнулись в легкой полуулыбке. На правой щеке возникла ямочка, отчего покалывание внутри меня усилилось.

– Как много ты прочитала?

– Это не твое дело.

– Может, и нет, но мне нужно знать, дочитала ли ты до этого места.

Он прочистил горло.

Погодите.

Он собирается читать мне это?

Нет.

Умоляю, нет.

– Только первую главу, – поспешно ответила я. – А ты, похоже, уже на середине книги, так что…

– Хорошо. Тогда это будет для тебя новым. Видишь, до какого места я дошел? – Он ткнул пальцем в страницу и похлопал по центру. – О да. Здесь. «Фултон пообещал, что когда он сделает это со мной, я целый день не смогу ходить ровно, и он оказался прав». Хм. Впечатляет.

Я вытаращила глаза.

– «То, что он делал языком и пальцами, превосходило только его потрясающе огромное, развратно пульсирующее, порочно сотрясающее…» – Хоук усмехнулся. – У этой женщины был дар подбирать определения, правда?

– Прекрати.

– «…мужское естество».

– Что? – ахнула я.

– Это конец фразы, – объяснил он и поднял голову.

Я сразу поняла: то, что он собирается изречь, сожжет меня заживо.

– О, ты, наверное, не знаешь, что такое мужское естество. Полагаю, она писала о его члене. Пенисе. Его…

– О боги, – прошептала я.

– Его, по-видимому, невероятно большом, пульсирующем и сотрясающем…

– Я поняла! Вполне поняла.

– Я просто хочу убедиться. Не хотелось бы, чтобы ты постеснялась уточнить и осталась в заблуждении, будто она пишет о его любви к ней или о чем-то в этом роде.

– Я тебя ненавижу.

– Нет, это не так.

– И я сейчас ударю тебя кинжалом, – предупредила я. – Самым неистовым образом.

На его лице мелькнула настороженность, и он положил книгу.

– А вот теперь, полагаю, да.

– Отдай дневник.

– Ну конечно. – Он протянул книгу, я быстро выхватила ее и прижала к груди. – Тебе стоило только попросить.

– Что? – У меня отвисла челюсть. – Я просила.

– Прости. – По его тону было заметно, что он нисколько не раскаивается. – У меня что-то со слухом.

– Ты… Ты просто ужасен.

– Ты неправильно употребляешь слова. – Проходя мимо меня, он погладил меня по макушке. Я ударила кулаком, но немного промахнулась. – Ты имела в виду, что я прекрасен.

– Я правильно употребляю слова.

– Идем. Нужно отвести тебя в замок, пока не возникла еще какая-нибудь угроза для тебя, помимо твоей собственной глупости. – Он остановился у двери. – И не забудь книгу. Завтра изложишь вкратце каждую главу.

Я не собираюсь больше беседовать с ним об этом дневнике.

Но я не стала ему это говорить и вышла за ним из комнаты. Только когда он взялся за ручку, чтобы закрыть дверь, меня осенило:

– Как ты узнал, где я?

Хоук оглянулся на меня через плечо, и на его губах заиграла слабая улыбка.

– У меня невероятные умения по части выслеживания, принцесса.

* * *

– «У меня невероятные умения по части выслеживания», – бормотала я себе под нос на следующий день.

– Что? – Тони, нахмурившись, повернулась ко мне.

– Ничего. Просто разговариваю сама с собой. – Я сделала глубокий вдох и выбросила из головы мысли о Хоуке. – Прекрасно выглядишь.

Это была правда.

Волосы Тони, завитые тугими кудрями, обрамляли лицо. Ярко-красные губы соответствовали маске и платью – тонкое, без рукавов, оно облегала ее гибкий стан. Она не только прекрасно выглядела, но и держалась так уверенно и непринужденно, что я восхитилась ею. Тони подошла к камину, где я стояла.

– Спасибо. – Она расправила ткань на плечах и опустила руку. – А ты выглядишь просто потрясающе, Поппи.

В моей груди зародился трепет, опустившийся в живот.

– Правда?

– О боги, да. Разве ты еще не смотрела на себя?

Я покачала головой.

Тони удивленно уставилась на меня.

– То есть ты надела платье – этот невероятно прекрасный шедевр портного – и даже не посмотрела на себя? И дело не только в платье, нужно заняться твоими волосами. Я могу сделать прическу «птичье гнездо».

Я нервно хихикнула.

– Очень надеюсь, что не сделаешь.

Она покачала головой.

– Ты иногда бываешь такой… странной.

Бываю. Признаю. Но трудно объяснить, почему я до сих пор на себя не посмотрела. Я так редко вижу себя не в белом, но не смотрюсь в зеркало, даже когда одеваюсь во что-то другое для вылазок. А сейчас все иначе, потому что мне позволено быть не в белом. Потому что меня увидят некоторые мои знакомые.

Меня увидит Хоук.

Трепет в груди превратился в большую хищную птицу, которая начала клевать меня изнутри. Это так… нервировало.

– Идем. – Тони схватила меня за руку и потащила в ванную. Единственное зеркало почти в полный рост висело там в углу. Она привела меня прямо к нему. – Смотри.

Я чуть не закрыла глаза, так это было глупо, но все же стала смотреть. Уставилась на свое отражение, не узнавая себя, и дело даже не в том, что я без вуали и на мне красная полумаска, которую доставили вместе с платьем.

– Что думаешь? – поинтересовалась Тони. Ее отражение появилось за моей спиной.

Что я думаю? Я чувствую себя… голой.

Платье прекрасно, в этом нет никаких сомнений. Алые рукава из легчайшей ткани, длинные и воздушные, но достаточно плотные, чтобы скрыть шрамы на внутренней стороне предплечий; изящные кружева на манжетах. Тонкая ткань была непрозрачной на груди и до бедер, платье скользило по всем изгибам моей фигуры. Юбка свободная. Более плотные ленты из газа, нашитые через каждые несколько дюймов, создавали впечатление ярусов, но остальная ткань просвечивала, как ночная рубашка.

В самом деле, мне следовало примерить это платье. Оно достаточно долго провисело в моем шкафу. Я понятия не имела, почему его не примерила.

Ложь.

Я знала, что если его примерю, то, наверное, отошлю обратно.

Тони посоветовала оставить большую часть волос распущенными. Только по бокам мы убрали их с лица, скрепив крохотными заколками. Остальные волнами падали до середины спины.

Меня в этом платье увидит Хоук.

– А если использовать волосы как плащ? – предложила я, разделив пряди на две части и перекинув через плечи.

– О боги! – засмеялась Тони, убирая мои руки. Она переложила тяжелые волны обратно. – Ты же ничего не сможешь видеть.

– Знаю, но…

Я прижала ледяные ладони к пылающим щекам.

– Тебе никогда не позволяли носить подобное, – закончила она за меня. – Я понимаю. Нервничать – это нормально.

Она отошла и принялась рыться в маленькой сумочке, которую принесла с собой.

– Но ты прекрасно выглядишь, Поппи.

– Спасибо, – пробормотала я, глядя в зеркало. Я чувствовала себя красивой в этом платье. Да и любая бы почувствовала.

Тони опять подошла, держа в одной руке баночку, а в другой кисточку.

– Разомкни губы и не шевелись.

Я послушалась и стояла неподвижно, пока она красила мои губы в тот же цвет, что и платье. Закончив, она шагнула назад. Мои губы стали… яркими.

Раньше я никогда не красила губы или глаза. Очевидно же, что мне это не дозволялось. Почему? Моя кожа должна быть такой же чистой, как и мое сердце, или что-то вроде того. Я точно не знала. Когда-то герцогиня объясняла, но, наверное, я погрузилась в собственные мысли посреди той беседы.

– Превосходно, – пробормотала Тони, убирая баночку и кисточку обратно в сумку. – Готова?

Нет.

Вообще не готова.

Но нужно быть готовой. Ритуал начнется на закате, а солнце уже садится.

Я кивнула с сильно бьющимся сердцем. Тони улыбнулась, и я, наверное, улыбнулась в ответ. По крайней мере, понадеялась на это, выходя из ванной в комнату. Когда Тони приблизилась к двери и начала открывать, у меня слегка закружилась голова. Там будут Хоук с Виктером, и мне хотелось развернуться и убежать – не знаю куда. Может, в постель, где я смогу закутаться в одеяло…

Виктер стоял один.

Я посмотрела по сторонам, ожидая увидеть Хоука, но в коридоре больше никого не было.

– Вы обе прелестны, – сказал Виктер.

Так странно видеть его не в черном и без белой накидки королевского гвардейца. Для Ритуала он оделся в темно-красную тунику без рукавов и такого же цвета штаны.

– Спасибо, – ответила Тони и взяла меня под руку. Я пробормотала то же самое.

Уголки губ Виктера приподнялись.

– Уверена, что готова, Поппи?

– Она готова, – ответила Тони, похлопав меня по руке.

– Да, – вымолвила я, поняв, что Виктер не сдвинется с места, если я ничего не скажу.

Он кивнул, и мы пошли по коридору. Неужели Хоук сегодня не работает? Я думала, они оба должны дежурить, когда я буду на Ритуале, но что, если я ошибаюсь? Хотя он же сказал… ему будет любопытно меня увидеть. Разве это не означало, что он будет присутствовать, даже если не дежурит?

Сердце колотилось, пока мы спускались по лестнице на второй этаж. Меня не должно волновать, будет ли он присутствовать и что он сказал. Я оделась не для него.

Но где же он?

Я уговаривала себя не спрашивать. Напоминала себе снова и снова, но все равно выпалила:

– А где Хоук?

– Кажется, у него разговор с капитаном. Он встретит нас на Ритуале.

Меня окатила волна облегчения, а следом – сладкая дрожь предвкушения. Я шумно выдохнула. Если мой вопрос или реакция показались Виктеру странными, он этого ничем не выдал. Зато Тони сжала мою руку. Я посмотрела на нее.

Она расплывалась в улыбке, и если бы маска не закрывала ее брови, я бы увидела, что она подняла одну.

Мы вышли в фойе. Его наводняло целое море красного: множество людей – и обычные горожане, и слуги, и леди с лордами, как Вознесшиеся, так и в-ожидании. Смешивались запахи и звуки: духи и одеколоны, смех и разговоры.

Так много всего разом. Первое, что я сделала, пока мы проходили мимо одной из статуй, – заперла свой дар, возвела вокруг него стены. Но сердце все равно колотилось, когда мы вошли в зал со знаменами. Впереди маячил ярко освещенный арочный вход в Большой зал.

Когда мы вступили в Большой зал, мне показалось, что воздух сразу вытекает из моих легких, не наполняя их.

Боги…

Так много народу. Перед возвышением, между колоннами и в оконных нишах теснились сотни людей. Обычно я стояла на возвышении, отделенная от толпы, но сегодня все иначе. Я по-прежнему удивлялась тому, что герцог с герцогиней не потребовали, чтобы я осталась с ними, но возле них просто не было места. Там находились человек шесть жрецов из храма, в том числе жрица Аналия, и столько же королевских гвардейцев.

Я огляделась, стараясь дышать ровно. Белые и золотые знамена, обычно висевшие между окон и позади возвышения, заменили багровыми знаменами Ритуала, украшенными королевским гербом. В вазах стояли темно-красные цветы – различные розы и другие похожие по оттенку. На возвышении господствующий красный цвет нарушался всплеском белого. В кои-то веки этим исключением была не я: одетые в белые туники и платья, там стояли вторые сыновья и дочери со своими семьями. Позади них толпились родители третьих сыновей и дочерей, держа детей на руках. На всех них, даже на родителях, были венки из красных роз.

– Я буду счастлива больше никогда в жизни не видеть роз, – заметила Тони, проследив за моим взглядом. – Не представляешь, сколько шипов я выдернула из пальцев, пока плела эти венки.

– Но они прекрасны, – сказала я.

Виктер рассматривал толпу, которая продолжала прибывать.

Большинство не обращало на нас внимания, когда мы шли среди них. Лишь немногие бросали на нас более пристальный взгляд. Они округляли глаза под масками, узнав Тони или Виктера и поняв, что между ними иду я. Мои щеки горели, но было так мало тех, кто меня заметил. Для всех остальных я… просто одна из них. Для большинства я была просто одной из толпы. Я была никем.

Сжимавшие мою грудь тиски ослабли, пульс замедлился. Дышать стало гораздо легче, и больше не казалось, что ментальные стены, возведенные вокруг моего дара, вот-вот упадут.

Сейчас я не Дева.

Я Поппи.

Я на мгновение закрыла глаза. Мышцы, натянутые как тетива лука, расслабились. Это… это как раз то, что я предвкушала, – я могу побыть просто Поппи.

И это делало текущий момент, этот вечер, немного волшебным.

Открыв глаза, я опять посмотрела на возвышение, избегая левого края, где стояла жрица. Я заметила герцогиню – та говорила с королевским гвардейцем, которого я узнала. Он часто стоял на страже у кабинета герцога.

Я осмотрела возвышение, но герцога не обнаружила. Интересно, где он? Один из жрецов подошел к герцогине и гвардейцу. Я опустила взгляд на людей у подножия возвышения, и мой восторг угас, когда я подумала о семье Тулисов. Они должны быть здесь со своим сыном, готовые распроститься с еще одним ребенком. Этот вечер не станет для них праздником, не…

– Дева.

Мои волосы встали дыбом, когда я оборачивалась, уже зная, кого увижу.

Лорда Брендола Мэзина.