Глава 11. Магия будней

Стоило Ксане вернуться в квартиру, как она тут же наткнулась на дочь.

— Услышь меня, папа! Я не позволю тебе признать маму недееспособной. У меня тоже есть связи в юридических кругах. Просто не начинай эту войну. Дешевле выплатить ей компенсацию. Если пять миллионов для тебя слишком много, мы готовы выслушать твои предложения, — деловым тоном вещала Оля, держа телефон и расхаживая по коридору.

Еще пару «да» и прозвучало холодное «Пока!».

— Я надеюсь, до него дошло! — проворчала Оля, чмокнула мать, Мотю, Машу и убежала отдыхать, ведь завтра ее ждала куча дел.

Оставшиеся пошли спать, день выдался эмоциональным, сил уже не было ни на что, а чай не лез!

***

Утро порадовало Ксану ярким солнышком, сопящей под боком уже такой родной девочкой Машей и приятными ароматами. Это Мотя колдовал на кухне над завтраком. Ксана выскользнула из кровати и пошла спасать кухню.

Вместе бабуля и внук напекли блинчиков, заварили вкусный чай и снова накрыли завтрак на балконе. Втроем там было тесновато, но Маше понравилось. Она светилась изнутри, хоть время от времени и бросала на Ксану задумчивые взгляды.

— Поторопитесь, — подгонял всех Мотя, женская половина их семьи категорически не хотела никуда спешить. Они чинно макали блинчики в сметану, в варенье, в сгущенку и с чувством пережевывали, любуясь игрой лучей солнца в кроне клена.

— Вы помните, что нам сегодня нужно успеть навести порядок на кухне Петрова? А его бабушка уже через полчаса уйдет в поликлинику. У нас каждая минута на счету.

Маша и Ксана вздохнули, отпили чаю и хором с сожалением сказали:

— Такой чудесный завтрак испортил, торопыга.

Мотя не обиделся, подхватил грязную посуду и понес на кухню, заявив командным голосом:

— У вас десять минут на сборы.

Как это ни странно, девочки успели… за двадцать!

Пока шли к Петрову, Ксана вспоминала их с Машей ночной разговор по душам в кровати.

— Ты считаешь, я не достойна твоего отца? — спросила девушка, когда в квартире повисла звенящая тишина, и только дыхание девочки рядом нарушало полный покой.

— Нет. Ты классная… Просто странно видеть рядом с папой кого-то еще.

— Но разве нам невесело вместе? — поделилась своими недоумениями Ксана.

— Да, весело.

— Ты не хочешь, чтобы и папе было также весело? — допытывалась девушка.

— Хочу. А вдруг у вас ничего не получится. Я буду переживать за вас обоих. И на чью сторону мне встать, если вы поссоритесь?

— Ни на чью. Будь собой, — посоветовала Ксана.

— А если ты умрешь, ты же старше его, папа снова станет вдовцом. Для него это будет страшный удар, — очень тихо прошелестела Маша, по напряженным плечам, по срывающемуся голосу Ксане стало ясно, что это самый большой страх девочки.

— Я чувствую себя прекрасно и собираюсь жить долго и счастливо с твоим отцом. Не думай о плохом, лучше представь, как будет нам вместе хорошо. Вы переедете к нам. Я куплю для тебя еще одну софу, чтобы у вас с Мотей было у каждого свое спальное место. Будешь ходить с ним в одну гимназию, снимать видео для вашего канала. Я буду колдовать и помогать людям, облегчать их и без того тяжелые будни. Видеть их сияющие лица и квартиры приносит мне радость. Мы будем дружной семьей, — позволила себе помечтать Ксана.

Пока она говорила, Маша уснула. То было ночью, а утром они шли рядом по улице и обменивались загадочными взглядами, ведь теперь у них на двоих были общие мечты.

Петров жил в трешке с большой кухней-гостиной. В ней напротив двери, в правом углу стоял черный кожаный диван, перед ним журнальный столик, рядом с дверью на стене висел телевизор. Слева современный гарнитур темного цвета со светло-серой столешницей вмещал в себя всю кухонную зону с холодильником. Стены были тоже светло-серые. Обеденный стол примостился у дивана, торцом к окну. Полосатые черно-белые римские шторы завершали картину.

Все было бы даже хорошо, если бы не заставленные столешница и подоконник. Мотя практически профессиональным взглядом оценил картину. Ксана и Маша смиренно ждали вердикт, а ведьма чистоты уже оценила масштаб своей работы. Петров не отличался терпением, поэтому все время повторял вопрос:

— Ну, что скажете?

— Скажу, что штору нужно менять на однотонную. Стол лучше поставить посредине, вот сюда, — показал Мотя на центр кухни, — Так и к телевизору доступ не перекрыт, и у рабочей поверхности спокойно можно передвигаться, и к окну подойти. Кожаный диван в квартире смотрится страшным чудовищем, совершенно не добавляя уюта. Это офисная мебель. Нужно поменять на темно-коричневый с износостойкой, водоотталкивающей обивкой, а можно просто защищать его от пятен пледами, которые легко стираются в машинке. Судя по заляпанной технике, вы ею пользуетесь, но хранить ее лучше в пенале.

— Там нет места, — пожаловался Петров и добавил, — И у меня нет денег на новый диван.

— Посмотри частные объявления. Может, кто даром отдает или продает за вменяемые деньги, — посоветовала опытная Маша.

— А в пенале место найдем, — заверила мальчика Ксана, — Но сначала покажи свою комнату.

В детской было уютно: шкаф встроен в нишу за дверью, полутороспальная кровать была застелена приятным бежевым пледом, нежно-голубые обои на стенах, к счастью, были однотонными, а окно обрамляли бежевые портьеры без блеска и рюшей. Перед окном стоял рабочий стол, рядом — низкий шкаф с учебниками и тетрадями. Повсюду попадались на глаза красивые здания, скульптуры, машинки, сделанные из ярких маленьких кубиков. На темном паркетном полу лежал синий ковер, и повсюду валялись мелкие детали.

— Симпатичная комната, — одобрила Ксана.

— А ты все еще собираешь лего? — спросила Маша.

— Это мое хобби, — засопел Петров.

— Нужно рядом с книжным шкафом поставить закрытую высокую витрину и разместить все твои творения туда, чтобы было красиво и не пылилось, — предложил Мотя.

— У меня нет денег на витрину, — с сомнением откликнулся Петров.

— У тебя скоро день рождения, попроси родителей, — посоветовала Маша.

— Я хотел новый набор с мумиями в музее, — проворчал мальчик.

— Тебе решать: или ты выставляешь свои работы, чтобы всем было видно, или продолжаешь захламлять комнату. Они ведь пылятся, их могут случайно задеть и сломать. А в шкафу они будут защищены, — разжевал очевидное Мотя.

— Раз менять здесь нечего, давайте, вы здесь соберете всю эту мелочевку с пола. А я пока займусь кухней, — предложила Ксана.

Мотя и Маша активно поддержали соратницу. И девушка пошла колдовать. Ей нравилось наблюдать, как от одного ее прикосновения закопченные кастрюли начинали вновь сверкать боками, а засаленные поверхности плиты, фартука, шкафов и ручек становились первозданно чистыми. Не прошло и пяти минут, как бытовая техника, холодильник, окно, диван, да все сверкало.

— Ух ты! — восхитился Петров, когда через полчаса зашел на кухню, — Как это у вас получилось так быстро все отмыть? У нас никогда не было так чисто!

— Опыт, — загадочно ответила Ксана, которая уже успела снять шторы и перебрать аптечку, выкинув все просроченные лекарства.

— А если мои родители специально хранили эти лекарства, чтобы не забыть их названия? — с сомнением посмотрел Петров на кучу упаковок в мусорном мешке.

— Сфотографируй на память, — посоветовал Мотя.

После лекарств перешли к разбору в пенале. Там выкидывать что-либо побоялись, но все странное, чем никогда не пользовались родители со слов Петрова, убрали на верхние и нижние полки. Мотя сложил все компактно, мелочь распределил по коробкам и подписал: лампочки, мелкие инструменты, батарейки, все для пасхи, формы для выпечки, семена. На двух полках добавил этажерки, чтобы использовать все пространства пенала, а не хранить воздух. В результате огромному планетарному миксеру нашлось место в шкафу, туда же отправились кофемолка и аэрогриль. На рабочей поверхности остались только чайник, тостер и кофемашина.

Приободренный заметными улучшениями Петров с энтузиазмом принялся перебирать многочисленные ящики, но выкидывать ничего не дал, только пару чашек и тарелок со сколами и трещинами. Но и тут команда «Руки делают» смогла удивить парня, а в будущем и его родителей: все крупы, макароны в уже открытых упаковках перекочевали в красивые емкости, которые команда принесла с собой, предварительно затарившись в одном из ближайших магазинов. Мотя их еще и подписал для удобства. Теперь открывать ящики и шкафчики было приятно, везде был порядок, глаз радовался, никаких смятых картонных упаковок и надорванного целлофана.

Мальчишки переставили стол, Маша и Ксана застелили его белой скатертью, в центр переставили с подоконника широкую вазу и положили в нее ярких фруктов.

— Красиво! — восхитился Петров.

Мотя и Маша сняли все на телефоны. Потом дети полистали объявления с мебелью и нашли симпатичный диван, правда, он был терракотового цвета, зато отдавали его бесплатно.

— Это будет отличный акцент, а то у вас тут все черно-белое. Поговори с бабушкой. Можно заказать доставку. А ваш диван отдайте или продайте.

— Пойдем, купим римскую штору, — напомнила Маша и спросила у одноклассника, — Ты же сможешь сам ее повесить и прислать нам видео?

Петров был согласен на все. Они с Мотей забронировали терракотовый диван до вечера и очень довольные жизнью пошли за шторой.

Ксана их сопровождала, слушала, как они общаются друг с другом, и восхищалась их энергией, смелостью и открытостью. Она никогда не говорила матери, что любит ее, что ей нравится помогать ей по дому. Почему-то не смела. Получалось только противоречить, огрызаться и возмущаться. Она и смеялась редко, и никогда никого не обнимала. А эти дети смеялись, обнимали ее, друг друга, иногда просто так, от переизбытка эмоций, иногда чтобы поддержать. Ей нравился этот мир. Он был сложнее внешне, но внутренне люди были здесь свободнее.

Штору Мотя нашел быстро, и, попрощавшись со счастливым Петровым, команда «Руки делают» отправилась домой обедать.

Не успела Ксана отложить вилку, как ее телефон зазвонил. Она все еще немного опасалась этот бесовский механизм, но на экране высветилось слово «муж», и девушка решительно ответила:

— Слушаю тебя, Эдуард, — имя мужа ей не нравилось, какое-то непривычное оно было.

— Ты победила. Не думал, что ты способна на такую подлость, а столько лет притворялась невинной овцой, — проворчал мужчина.

— У любой овцы есть копыта! — усмехнулась Ксана, — К делу!

— Я решил продать машину, и у меня есть кое-какие накопления…

— То есть ты на стороне от семьи имел не только полюбовницу, но еще и деньги прятал?! — возмутилась Ксана.

— Каждый человек имеет право на свои личные секреты. Но мы сейчас не об этом. Я готов предложить тебе три миллиона.

Ксана задумалась и выпалила наугад:

— Четыре!

Тяжело вздохнув, Эдуард Ильич выдавил из себя:

— Три с половиной…

— Идет. Когда встречаемся для подписания соглашения?

— Завтра.

— Прекрасно. После этого можно сразу пойти и подать на развод.

— Договорились!

Довольная Ксана сбросила вызов и улыбнулась детям, напряженно прислушивающимся к ее разговору.

— Ну как? — спросил Мотя.

— Завтра он отдаст мне три с половиной миллиона, и мы подадим на развод!

— Ура! — обрадовались дети.

Ксана тут же позвонила Оле. Дочь сказала, что обязательно пойдет с матерью, чтобы у неверного мужа, хранящего от семьи заначки на расчетных счетах, не было искушения обмануть еще раз.

Не успели дети убрать и помыть посуду, как позвонил Петров.

Маша поставила на громкую связь:

— Ребята, всю получилось даже лучше, чем я думал. Бабушка в восторге от порядка. Она сначала испугалась, что нас обокрали, ведь на столешнице стало так пусто. Но я ей все показал, рассказал и про вас, и про новый диван. Она согласна. Мы уже выложили объявление, что продаем наш, а за тем отправили грузовое такси. Бабуля теперь тоже ждет возвращения родителей, хочет посмотреть на их лица.

— Если на диване обнаружатся пятна, или вы их наставите — зовите нас, мы оказываем услуги химчистки, — сообщил Мотя и бросил хитрый взгляд на Ксану.

— Ок! Ну все, на связи, — попрощался Петров.

Не успела Маша убрать телефон, как в дверь позвонили. Ксана уже начала бояться этот неприятный звук. Но к счастью это явился Михал Михалыч. Бабуля с внуком пошли на балкон читать, чтобы не мешать Маше учиться.

Мотя посоветовал Ксане рассказ Тургенева «Муму». Девушка читала медленно, но вдумчиво. Поэтому, когда ее телефон снова зазвонил, вздрогнула.

— Привет, Лида, — ответила Ксана с неохотой.

— Мама, привет! Ты вчера сказала, что хочешь отдать компенсацию отца мне. Ты не передумала?

— Лида, ты невнимательно меня слушала. Я поделю ее между тобой, Олей и собой.

— У Оли и так все есть!

— Оля, в отличие от тебя, помогла мне выбить эти деньги из отца и защитила меня от ваших нападок на мою дееспособность!

В телефоне послышалось недовольное сопение.

— Хорошо. Отец сказал, что вы сторговались на три с половиной миллиона. Да?

— Да. Тебе миллион.

— Но…

— Если сейчас же не вспомнишь про вежливость, не получишь ничего! — резко ответила Ксана. Ее сильно раздражала эта девица.

— Да ты!.. — начала Лида, но на заднем фоне послышались шепот и какая-то возня, через несколько секунд беременная женщина смиренно произнесла, — Спасибо, мама.

— Больше ничего не хочешь мне сказать?

Снова что-то зашелестело на заднем фоне, и Лида выдавила из себя:

— Прости меня за вчерашнее. Я наговорила тебе лишнего… Но неужели ты действительно будешь встречаться с этим молодым прощелыгой?

— Да. И прошу уважать мой выбор и Игоря. Я тебя прощаю, но хочу предупредить, ты моя дочь, и я всегда тебе помогу, чем смогу, но если ты продолжишь так хамить и всех вокруг гнобить, включая Антона, я перестану с тобой общаться. Ты уже достаточно взрослая, чтобы контролировать свой язык. Если не можешь ничего хорошего сказать, лучше молчи!

— И чего это ты даже моего мужа защищаешь? Он тебя тоже, между прочим. Вы сговорились? Тебя на молоденьких потянуло на старости лет?

— И когда это твой муж меня защищал? — заинтересовалась Ксана.

— Да только что! Пригрозил, что уйдет от меня, если я не попрошу у тебя прощения, я, видите ли, не права, нельзя так разговаривать с матерью, мол, я неблагодарная эгоистка.

— Он прав! — мысленно аплодируя Антону, ответила Ксана.

«Муж младшей дочери оказался не таким и тряпкой. Возможно, вместе мы ее и перевоспитаем!» — обрадовалась девушка.

— Вот опять! Вы спелись! Все против меня… — всхлипнула Лида.

— Дочка, мы не против тебя. Мы любим тебя, иначе не терпели бы так долго твои капризы. Знаешь, возможно, когда-то в тебе и было что-то хорошее, но в последнее время ты ведешь себя как вурдалак, высасывающий жизненные соки из окружающих. Если ты сейчас же не возьмешься за голову и не начнешь уважать близких, не требовать, скандалить и угрожать, а просить, благодарить и помогать в ответ, ты останешься совсем одна. Даже ребенок, когда вырастет, бросит такую эгоистку. Подумай об этом, милая. Хорошо?

— Да… — буркнула Лида и отключилась.

Ксана потрепала по русой макушке Мотю, а он оторвал взгляд от телефона и с восторгом объявил:

— Петров рассказал о нас в чате класса, и к нам очередь уже выстроилась!

Глаза мальчика горели гордостью и азартом.

— Здорово! — порадовалась с внуком бабуля.

«Пусть мы этим и не зарабатываем, но хотя бы пользу приносим», — подумала Ксана и вернулась к чтению.

Занятие длилось почти полтора часа. А потом пришла Оля. Накрыли на стол и стали ужинать. Ксане было удивительно тепло в компании всех этих людей, которые за короткий промежуток времени стали ей родными, не хватало только Игоря. Тихий, уютный семейный вечер прервал телефонный звонок. Звонили Маше. Папа.

— Алло! — радостно ответила девочка, но тут же ее лицо вытянулось, на глаза навернулись слезы, еще через несколько секунд она бессильно опустила руку с телефоном.

Все выжидательно уставились на нее, и Маша осипшим голосом произнесла:

— Папа в больнице…