Глава 42

Дологов. Когда мы выбираемся на берег, солнце уже опускается за горизонт. Сил совсем не осталось, я пытаюсь отдышаться. Тяжелое дыхание Вари рядом со мной. И это успокаивает. Значит, жить будет. Нам нужно согреться, просушить одежду. А еще, желательно раздобыть где-то пресную воду и еду. Из огромной лужи, откуда мы только что выплыли, пить воду желания нет. – Как ты? – поворачиваю голову, смотрю на девушку. – Нормально, – шипит, пытаясь отдышаться. – Как ты здесь оказался?! Она едва дышит. Руки трясутся, ноги не держат. Но допроса с пристрастием мне не избежать? Узнаю Токмачеву! А говорит, что в ее мире все иначе!? Может, и да. Но вот она точно такая же! – Какая разница!? – говорю, приподнимаясь, чтобы сесть и осмотреться. Вокруг ни души. Но хуже другое. Тут нет ни одного жилого строения, ничего похожего на место, где живут люди. Неужели, все они там? Под водой? – Я не говорила тебе, Иван Андреевич тоже молчал. Откуда? – выгибает бровь, приподнимается, чтобы сесть. Детка, неужели, ты думала, что сможешь провести меня? На моей стороне армия, разведка и военное министерство. На твоей только слабохарактерный чудак. Думаешь, у тебя был шанс? – Нам нужно развести костер, – говорю, поднимаясь на ноги. Ух, бля! Шатает, как после затяжного сражения. Море поглощает силы, но расслабляться рано. Если не согреемся сейчас, потом может быть поздно. – Ты замерзла, – говорю девушке, – сними мокрую одежду, станет легче. – Ты не ответил! – сверкает она в меня глазами. – Ты следил за мной!? Да, милая, я следил. И не только я. Твой дом под круглосуточным наблюдением с того самого момента, как я смог пробраться в него, не утруждая себя даже элементарными предосторожностями. А еще, и тебе лучше об этом не знать, прослушка сейчас стоит в каждой комнате. Это незаконно? Да! Меня это волнует? Нет! На кону стоит слишком многое, и без меня ты бы не справилась. Хоть и не признаешь этого. – Мне надо было оставить тебя и позволить утонуть? – спрашиваю, глядя в ее глазищи. Запнувшись, Варя резко сникла. Да уж, Токмачевы всегда были высокомерными. Но тупыми они не были никогда. Несмотря на неприязнь ко мне, малышка не может не признать, что лучше мое общество, чем компания рыб на дне моря. Она опустила взгляд, шумно выдохнула. – Подожди меня здесь, я скоро вернусь, – говорю. Иду, не оглядываясь. К тем деревьям. Чтобы собрать дров и разжечь костер. Собирают сухие ветки, кидаю их в кучу. Осталось разжечь. В кармане зажигалка и пачка сигарет. С недавних пор я опять пристрастился к этой гадской привычке. Сигареты нещадно размокли, и их пришлось выкинуть. Зажигалку проверяю. А, вдруг, сработает? Пришлось потрудиться, но вот, она дала искру. Хоть одна хорошая новость за день! Все остальное, с самого утра, после того, как я прослушал милую беседу заговорщиков из кабинета Вари, было дерьмовым спектаклем. Несколько раз мне хотелось подойти к девушке, чтобы схватить ее за плечи и хорошенько встряхнуть. Долг превыше чувств, знаю. Но она вела себя, как идиотка, которая не понимает, что творит. Поджигаю ветки, они вспыхивают, быстро разгораясь. Краем глаза улавливаю движение. Это Варя. Все-таки, хватило ума прекратить глупые капризы и подойти к огню. Она дрожит, обнимая себя за плечи руками. Протягивает к огню озябшие ладони. – Сними одежду, ее нужно просушить, – говорю ей. – Еще чего?! – вскидывает гордо бровь. – Я не стану при тебе раздеваться! Вот смешная. Если не сказать резче. Заставить ее? Стащить с нее одежду силой? Пожалуй, хорошая идея, мне нравится. Пора уже, наконец, выбить высокомерие из ее прелестной головки. Прекрасный реванш за все глупости, которые она пыталась совершить за моей спиной! – Почему не станешь? Чего я там не видел? – усмехаюсь. Стягиваю куртку, расстегиваю рубашку. – Не хочу, чтобы ты смотрел, – заявляет, вздернув подбородок. Пытается не пялиться на мой голый торс, но выходит с трудом. Это забавно, меня заводит. Очень заводит. Память у меня всегда была хорошей. А забыть то, что мы с ней вытворяли, я не смогу до самой смерти. – Я отвернусь, – говорю ей и демонстративно поворачиваюсь спиной. – Все, не смотрю. За спиной шорох одежды. Умная девочка, правильно. Лучше послушайся меня, и не схватишь воспаление легких. Я не волшебник, лечить такое зажигалкой и морской водой не умею. Раздеваюсь, пока не остаюсь в одних плавках. Растягиваю процесс. Чувствую на спине и ниже ее взгляд. Он обжигает, похлеще огня. Маленькая стерва, ей, значит, пялиться можно? Резко поворачиваюсь. Как раз вовремя. Варя прижимает руку к груди, пытаясь прикрыться. Шикарный вид, мне все нравится. Еще бы не строила из себя недотрогу и попытала удачу лаской. Сработало бы вернее ее командного тона. – Ты сказал, что не будешь смотреть! – возмущается, сдвинув брови. – Соврал. Открыв рот, она глотает проклятия, готовые слететь с губ. Бойкая девочка. Точно такая, как ее копия. Заводит. – Какой же ты гад, Дологов! – шипит, бросая в меня свое мокрое платье. – Всегда знала, что тебе нельзя верить! Мне нельзя верить? О, как интересно! Хмыкаю, ловлю платье. Может, не отдавать ей? Пусть так и ходит голая. А что? Мне все нравится. – После всего, что между нами было, можешь обращаться ко мне по имени, – намеренно злю ее. Да, я хочу реванша. Пусть бесится, как я. Весь день сходил с ума из-за этой маленькой дурочки. Боялся, что шагнет в портал до того, как я предусмотрительно займу верную позицию в укрытии. – Одни неприятности от тебя, – злится Варя, распаляясь. Нет, милая, неприятности у тебя от твоего дурного характера. Ты решила, что умнее всех? Думаешь, что сможешь справиться со всеми, кто копает под тебя? Моя наивная девочка, ты даже не знаешь, сколько у тебя врагов. Они же сломают тебя. Причем, буквально. Одними мокрыми трусиками не отделаешься, эти шакалы оторвут твою прелестную голову. – Разве, так трудно оставить меня в покое? – распаляется все сильнее. Охренительное зрелище. Злость ей к лицу. Глаза так и горят. Возбуждает. Скольжу взглядом по ее молочной коже. В свете отблесков огня она еще прекраснее. Как магнит для хищника. Иду на нее, девушка резко замолкает. Замирает. – Что ты делаешь? – шепчет. Ее бравый настрой слетел, стоило мне приблизиться. И это тоже заводит. – Тебя нужно согреть, – говорю. Мой взгляд цепляется за ее пухлые губы. Кажется, она намеренно их кусает. Провоцирует? – Я сама! – пытается сопротивляться, когда я сгребаю ее в охапку, прижимая к себе спиной. Член напряженно упирается в упругую попку. Этого не скрыть, и Варя вздрагивает. – Что это?! – вскрикивает, пытаясь вырваться. Но я не даю. – А ты как думаешь? – выдыхаю ей в ухо. – Не ерзай, иначе, я за себя не отвечаю. Замирает. Послушная. – Молодец, – хвалю ее. Шепчу в ушко. Она снова, едва ощутимо вздрагивает. Врушка. Ей тоже нравится эта игра. Кайфую от близости ее тела, от запаха волос и того, как громко и заполошно стучит в груди ее сердце. Не нравлюсь ей? Сердце так не бьется, когда девушке не нравится мужчина. Наклоняюсь, утыкаясь носом ей в плечо. Варя молчит, уже не пытается вырваться. И это хорошо. Окрыляет, мать ее! – Как думаешь, – говорит, прерывая тишину. – Они все погибли? Я знаю, о чем она спрашивает. Стараюсь не думать про это. Намного приятнее надеяться на чудо. Но факты – вещь упрямая, и говорят о катастрофе громче любых слов. К сожалению, в этой реальности нет генератора льда под землей. Как и облаков на небе. – Не знаю, – шепчу, выдыхая эти слова ей в плечо. Ужас в том, что я не знаю, получится ли найти решение нашей проблемы. В той реальности, откуда пришла Варя, этой напасти нет. Я несколько раз встречался с отцом, ходил в тот мир каждую ночь, как к себе домой. Дологов-старший ничего о подземном озере не слышал. Как и про вулкан. Он, даже, не верил мне. Думал, что мой рассказ и проблема надуманы. – Это ужасно, – говорит Варя. В ее голосе горечь. Я знаю, о чем она думает сейчас. То же самое ждет наш славный город, если эта экспедиция не увенчается успехом. Поднимаю голову, смотрю на небо. – Смотри, – говорю девушке. Она тоже поднимает голову вверх. – Ого! – восклицает. Звездное небо. Без единого облака. Я успел забыть, насколько это красиво. Даже, завораживающе прекрасно. – Да, – говорю тихо. – У нас так тоже будет. – А, если мы не справимся? Эта Токмачева ничем не отличается от той. В логике ей не занимать, одними звездами не увести от чувства долга. Моя маленькая амазонка. – Справимся, – обещаю уверенным тоном. – Веришь мне?