Глава 66

Варя. Еще одна ночь. И опять мне снится Дологов. На этот раз нет никого, кроме нас двоих. Я стою напротив мужчины. А вокруг тишина и темнота. – Я никого не любил так сильно, как тебя, – говорит Дологов. Так спокойно и уверенно, как оглашают непреложные истины. Не хочу верить словам и проникновенному взгляду черных глаз. Но, почему-то, во сне никак не получается отмахнуться от правды. Каждой клеточкой осязаю этого человека. Так, будто, я уже его. Как будто, так всегда и было. Вот, в чем дело! Я чувствую, что мужчина сказал правду, ощущаю каждое слово сердцем. От этого больно и горько. Мы прошли мимо своих чувств, перешагнули их. Так нельзя! Мы столько всего прошли вместе с этим человеком, а теперь я не могу даже выслушать его признания без слез. Эти простые слова, они ранят, больнее бритвы. На глаза наворачиваются слезы, печет. Осознание того, что это мой человек, совершенно особенный, давит на плечи. Так сильно и так больно, хоть вой. Дологов же просто смотрит, прожигая темным взглядом. Хочется протянуть руку, чтобы коснуться его. Но я, вдруг, понимаю, что не могу дотянуться. Мужчина все ускользает, отодвигаясь, будто, специально. Снова и снова. Мои попытки не привели ни к чему, кроме разочарования. И это тоже боль. Дологов не помогает мне, он просто смотрит. В конце концов, не выдерживаю. – Тогда почему ты вернул меня сюда и закрыл портал?! – кричу ему в сердцах. Он лишь шире улыбнулся в ответ. Если это можно назвать улыбкой. Легко, только уголками губ. – Варь, – спрашивает, – ты меня, хоть немного, любила? Встречаюсь взглядом с черными омутами. Я могу сказать «нет». Сбежать от правды. Так, как делала все время, со дня нашего знакомства. Но отчего-то произношу совсем другое: – Я тебя, все еще, люблю! Сначала тихо, потом громче и громче. Пока не начинаю кричать: «Люблю!». И тут я просыпаюсь. Глаза мокрые от слез, грудь быстро вздымается от тяжелого дыхания. Внутри меня зияющая рана, и возникла она не сейчас. Это давно, еще там, в другой реальности. Когда я всеми силами отталкивала от себя чувства, которые боялась признавать. Тогда казалось, что все дело в моем муже, которого нужно обязательно найти. А теперь я точно знаю, что он был совершенно не при чем. Просто я не хотела признавать того, что влюбилась в своего врага с первого взгляда? Нет, пожалуй, это случилось позже. А потом, я тогда была слишком занята, чтобы анализировать свои чувства. Какой же я была дурой! Я люблю генерал Дологова уже давно. Вот, откуда эта странная тоска и это наваждение! Везде, абсолютно в каждом мужчине, я вижу Дологова, мысленно сравнивая и отыскивая похожие черты. Как маньяк со стажем, считываю любые похожести. Стараюсь не замечать этого за собой. Отмахиваюсь от своих чувств, потому, что не понимаю, как быть с этим ментальным помутнением. И опять, как по заколдованному кругу, предаю его и себя! Но наваждение не уходит. Наоборот, оно становится все более ярким, вязким. И уже почти осязаемым. Даже теперь, мне кажется, я чувствую запах мужчины, ощущаю его вкус на губах. Это шокирует, даже меня. Никогда раньше я не была настолько зависима от другого человека. – Пожалуйста, отпусти…, – шепчу своему видению. А я сама готова отпустить? Тру глаза, отгоняя видение. Дологов не выходит из головы. Кажется, что и сейчас генерал рядом со мной. Вот, только протяни руку, и коснешься. Но нет, его здесь нет. Только мое наваждение. Или сумасшествие? Поднимаюсь в кровати. Комната залита светом утреннего солнца. Улыбаюсь, когда солнечный зайчик, отразившись от стекол окна, попадает мне на лицо. Это то, чего мне так не хватало в прошлой действительности. Там, где генератор навсегда уничтожил такие простые радости, но в той реальности есть мой генерал… Эта реальность уникальна. Она не похожа ни на одну другую. У меня было много времени на размышления, и я смогла понять главное – все, что существует, бывает лишь в штучном варианте. Нет никаких двойников. Даже, если миры похожи, различия в них найдутся, так или иначе. То же и с людьми… Мы такие, как есть, одни во Вселенной… Отбрасываю одеяло и встаю с кровати. Иду ванную, привожу себя в порядок. Одни во Вселенной… Эта мысль не дает покоя, снова и снова врываясь в мозг. Как назойливая муха, она все крутится на языке. Проговаривая вслух, чтобы почувствовать на вкус. Я, наверняка, спятила. Но теперь почти уверена в том, что смогу вернуться в свою реальность. Иван Андреевич сказал когда-то, что нужен ориентир. Что-то, что есть только там. Теперь я поняла. Дело не в камне, и не в информации, которую он хранит. Все дело в уникальности самой реальности. Единственной во Вселенной. В которой есть единственный в своем роде человек. Конкретный, совершенно особенный. Такого, точной копии, нет нигде, только там. Нужно только представить, принять этот образ и шагнуть в портал. Генерал Дологов станет моим ориентиром. Боже! Это слишком просто! Не может быть, чтобы решение было под носом так долго!? Выбегаю из дома и, ускоряя шаг, спешу к дому ученого. Еще только утро, и я очень надеюсь, что Иван Андреевич уже не спит. Стучу в двери, прислушиваясь к звукам в доме. Наконец, раздаются шаги, а потом и щелчок замка в двери. – Варя? – удивляется Иван Андреевич. – Ты что здесь делаешь? Облегченно выдыхаю. Пусть, и невежливо врываться к человеку в дом так рано. Но надежда не выбирает времени. Она окрыляет и дает силу. – Иван Андреевич, – прошу мужчину, – помогите мне открыть портал. Мне пора домой. – Но ты же потеряешься в других реальностях! – хмурит брови мужчина. – Нет, поверьте мне, я знаю, как вернуться, – уверяю его. Иван Андреевич внимательно смотрит мне в глаза. Он знает, что я отчетливо понимаю риски. Чего он не знает, так это того, что я поняла главное. Любовь – это самый мощный ориентир. Хоть и не описанный наукой. – Ты уверена? – спрашивает. – Да. Сколько времени вам нужно? – Зайди ко мне через три дня. – Хорошо. – Хватаю мужчину за руку, с силой ее сжимаю. – Спасибо вам! Не знаю, что такого увидел Иван Андреевич в моих глазах. Но вопросов он больше задавать не стал. Возвращаюсь назад. Тимур стоит у крыльца. – Где ты была? – спрашивает. – Я волновался. Он стережет меня, как ценную находку. Как что-то уникальное и неповторимое. Но точно не так, как свою женщину. Хорошо, что я поняла это сейчас, а не потом, когда уже могло быть поздно. – Я ходила к Ивану Андреевичу, – отвечаю ему. Как бы не искала, в глазах Тимура нет любви. Он просто не хочет потерять свою игрушку. А, заодно, иллюзию, что однажды все станет так, как было раньше, пока его жена была жива. – Зачем? – хмурится мужчина. – Я возвращаюсь домой, Тимур, – говорю, заглядывая ему в глаза. – В свою реальность. – Без кулона ты не сможешь, – хмурится еще сильнее. – Хочешь потеряться между реальностями? До конца жизни прыгать между порталами? Мотаю головой. Не скрою, такая перспектива меня тоже пугает. – Я не потеряюсь, Тимур, – сжимаю его ладонь. – Поверь мне. – Не пущу! – заявляет мужчина резко. Ну, вот и оно. Его игрушка захотела на волю. Он просто привык жить надеждами, и не хочет видеть того, что лежит перед носом. Прошло полтора месяца после моего возвращения, а мы с Тимуром так и спим в разных спальнях. Дело не в благородстве. Просто, подсознательно нас обоих такое положение дел устраивает. А сознательно мы оба избегаем правды. Мы не копии своих двойников, и такими, какими они были, мы с ним никогда не станем. – Тимур…, – выдыхаю устало, – это бесполезно… и ты это тоже знаешь. Отпусти меня, прошу!