Глава 1

Знаете, что меня по-настоящему заводит? Акция на зеленый горошек в канун Нового года. Три банки берешь — четвертая в подарок. Не хочу хвастаться, но я купила девять, то есть волокла домой все двенадцать: на оливье, на винегрет, на салат столичный, на подарки друзьям и детям под елочку. Господи, если серьезно, то чем я думала, загребая заветные жестянки на кассе Перекрестка?

В момент, когда в хлипком пакете разошлось дно, и вся моя добыча разлетелась по асфальту, в голове пронеслась шальная мысль:

«Я же ненавижу оливье!».

Тяжело вздохнув, посмотрела на раскатившиеся в разные стороны банки и выругалась. Да и плевать, что мы такое не едим, отправлю посылкой в какую-нибудь голодающую страну. Я на этот чертов горох сама заработала. Сама купила. Сама сложила в бумажное недоразумение с тонкими ручками. И приволоку домой тоже сама, чего бы это ни стоило.

В радиусе километра ни единого магазина, чтобы купить новый пакет или сумку, зарядка на телефоне села и такси не вызвать, а потому оставалось только одно: сложиться на асфальте буквой Г, и, по очереди поднимая банки, прятать их себе за пазуху. Фигура моя расплылась, и, в конце концов я стала походить на шар на ножках. Не женщина, а чупа-чупс.

Самое время, чтобы подвести итоги года:

Муж ушел к лучшей подруге — плохо.

Зато похудела как горная лань — хорошо.

Купила детям огромную елку, которую может собрать даже такой чайник как я — хорошо.

Елка оказалась белого цвета, и я не смогла сдать ее обратно — плохо.

Нагребла дешевого горошка по акции — хорошо.

Никто в семье, кроме бывшего, не ел эту гадость. Это было не только плохо, но еще и немножко «на хрена?!».

Наконец я выпрямилась и, поддерживая огромный живот рукой, побрела в сторону дома. Я была так сосредоточена на поиске ровной дороги, что не сразу заметила припаркованный на перекрестке ""Инфинити"" черного цвета, очень похожий на… да нет, быть не может. Я растерянно качнула головой в сторону, убеждая себя в том, что бывшему тут делать нечего. И кажется успокоилась, и впрямь, почудится же?!

Горошек во мне радостно булькал при каждом резком движении, норовя снова сбежать на свободу. Еще метр позади, осталось преодолеть каких-то пару квартала и я дома. Господи, Элли в страну Гудвина добиралась быстрее, чем я в свою типовую девятиэтажку.

Наконец дошла до светофора и поравнялась с черной машиной. Чувство самосохранения подсказывало мне не поворачивать голову влево и не смотреть в лицо водителю, если он вообще там был. Впервые в жизни я прислушалась к инстинкту и замерла на месте, до рези в глазах вглядываясь в светофор. Справа остановился мужичок, который, судя по ароматному амбре, начал отмечать Новый год прямо с утра, опытно запивая водочкой овсянку.

— Мадемуазель, — стервец почувствовал, что у меня в куртке прячется достойная закуска для его коктейлей и начал заигрывания, отчаянные и беспощадные.

Я закашлялась, когда меня обдало облаком перегара, и инстинктивно отвернулась в сторону, туда, где стоял ""Инфинити"". Машина была пуста. Можно выдыхать. Немного облегченно, немного разочарованно.

Наконец загорелся зеленый, случайный попутчик зачем-то протянул мне руку и позвал:

— Проводить красавицу?

Красавица испуганно дернулась в сторону, подвернула ногу и подкошенным деревом рухнула вниз. Во время падения куртка моя распахнулась и оттуда, как из матрешки, посылалась жестяная требуха. Судя по тому, как быстро намокал мой зад, я не элегантно присела на бордюр, но плюхнулась прямо в грязевую жижу.

Банки, как в арт-хаусном фильме катились по дороге, вслед за ними бежал тот пьяненький мужичок, радостно зачитывая Отче наш. Уверена, с нетрезвых глаз, он увидел во мне Деву Марию, щедро одаривавшую все странников консервацией.

Сидеть тут дальше не имело никакого смысла, мне было необходимо вернуться домой, к детям, салатам и белой, чтоб его, елке. Я постаралась опереться на ноги, но почувствовав, как что-то в щиколотке больно хрустнуло, снова опустилась на землю. То есть в воду — стало совсем очевидно, что я застряла в луже.

«Не плакать, не плакать, ты сильная и независимая, — повторяла я как мантру. — Дома поплачем!»

Вдруг навстречу мне потянулась мужская рука. Ожидая увидеть того самого мужика с горошком, я подняла лицо вверх и…ну, конечно же. Как в самом кошмарном сне: передо мной стоял он: красивый, уверенный, недоступный и теперь уже чужой — Игнатов Виталий Геннадьевич.

Черные глаза внимательно изучали меня, а во взгляде мгла — мгла — мгла.

— Сама встанешь или взять тебя на руки? — за два месяца почти стерлось из памяти, что он картавил.

Зато я слишком хорошо помнила все остальное.

— Да все в порядке, — нарочито бодрым тоном ответила я — сейчас за мной приедут и заберут.

— Если ты продолжишь сидеть в луже, то обязательно заберут — в черных глазах мелькнуло что-то отдаленно похожее на усмешку.

Мама учила меня не садиться в машину к незнакомцам. С Игнатовым мы вместе работали, обедали, летали на самолете и танцевали.

А, ну и еще, он видел меня голой, так что в некотором смысле, познакомились.

Я с тоской посмотрела на протянутую руку, уже тогда понимая, что не нужно мне соглашаться на помощь.

И согласилась.

Виталик помог мне подняться. Я осторожно наступила на правую ногу — лодыжка саднила, но это едва тянуло на перелом. Самолюбие пострадало гораздо больше.

— У меня штаны мокрые, — о том, что они ещё и грязные, лучше умолчать.

— И что? Садись, — Виталик галантно открыл передо мною дверь и сделал жест рукой.

— Без горошка никуда не поеду, — кажется мозг у меня находился не там, где у порядочных людей, а в районе пятой точки. И именно его я отбила при падении.

— Садись, — прорычал Игнатов, — будет тебе твой горошек.

Поразмыслив ещё секунду — после меня салон машины будет не спасти, я махнула рукой на приличия и плюхнулась на переднее сиденье.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌

Виталик богатый, если надо, заплатит за химчистку.

С моего места открывался великолепный вид: мужчина в итальянском Пальто за сто тысяч подбирает с земли банки кубанского горошка за 67 рублей. Одна, вторая, третья…подняв четвёртую, он заглянул под капот, посмотрел на дорогу и, решив, что справился, сел за руль.

— Довольна? — в голосе никаких эмоций, у робота эмоциональный спектр шире, чем у Игнатова.

— Нет, тут всего четыре баночки, — ну точно, мои мозг находился в жопе. А теперь его отбили, намочили и замочили.

— А сколько должно быть?

— А надо двенадцать, — я с любопытством покосилась в сторону Виталика и…снова ничего. Мог бы улыбнуться, чтобы я наконец расслабилась и перестала нести всякую чушь.

Ехали молча. Сначала это было даже удобно, не нужно думать, о чем говорить или бояться показаться глупой. Но через пару минут я затосковала. Есть люди, с которыми хорошо молчится, так вот, это был не Виталик.

Я заерзала на тёплом сидении, только сейчас поняв, что Игнатов включил мне подогрев. Мило, но эта забота заставила нервничать ещё больше. Руки коснулись бардачка, поднялись выше, к панели управления, кнопки его "Инфинити" были бархатными и очень приятными на ощупь. Поймав на себе предупреждающий взгляд, я отдёрнула руку и повернулась в сторону двери. Стекло поехало вниз. Потом вверх. Снова вниз, но только до середины и обратно.

— Нака… — начал Игнатов и осекся, так и не назвав привычную угрозу.

Но этого хватило, чтобы я напряглась и вытянулась в струну, потому что слишком хорошо помнила, что его «накажу» не пустое обещание.

В салоне стало трудно дышать, а напряжение между нами обрело реальные контуры. Я постаралась вспомнить какие-нибудь интересные новости, но в голове отыгрывали диалоги из турецкого сериала, посмотренного мною накануне.

В поисках темы для разговора, я обвела взглядом салон и случайно задержалась на руле, а точнее на руке, лежащей на нём — никакого кольца на пальце.

И правда, он же собирался жениться после Нового года.

Идеально если в феврале: под мерзкий дождь и гололёд, чтоб платье невесты украшал толстый слой нашей фирменной грязи. Я злорадно улыбнулась.

— Вспомнила смешной салат с горошком? — Игнатов пристально смотрел на меня. Очень красивый. А ещё заносчивый, нудный, тираничный и самое главное, чужой мужик.

Поторопился ты со свадьбой, картивик. Поспешил.

Придумывать ответ не пришлось, потому что я поняла, я о мы почти приехали.

— Вот здесь направо и можно не парковаться, я так выйду, — "Инфинити" аккуратно вырулила к нужному двору. Игнатов сам открыл дверь и подал руку. Так галантно, что аж тошно.

Действуя по классическому принципу «а че мне будет», я всучила ему банки с горошком и гордо выпорхнула на землю без его помощи.

И нет, меня совсем не смутил недобрый взгляд, брошенный в мою сторону, на жену свою пускай так смотрит.

— Постой, — я напряглась. Тон серьёзный, вид уверенный. Так сообщают о чем-то важном.

Но, из важного оказался ламинированный пакет Сады Алтая, из которого картавый выгреб какие-то рекламные буклеты и протянул мне.

— Я у них сок покупаю, вкусный, кстати.

— А я с ними заключил контракт, — ответил он, и это снова обозначило пропасть между нами. да пусть хоть Мариинская впадина, больше это не моя проблема!

Моей проблемой были разруха, недорезанный салат, Чародеи на паузе и до неприличия белая елка. В каталоге этот цвет значился серебряным, но кто б его читал, каталог этот.

На площадке под дверью меня встречал… Дед Мороз!

С посохом, мешком и нелепой шапке, налезшей на глаза.

— Хо-хо-хо, с Новым годом! — пробасил тот.

— Здравствуй, Олег, — от напряжения у меня скрипнули зубы.

Почти бывший муж на пороге это как вступить в говно — к деньгам. По крайней мере, именно о них нам было нужно поговорить.

Олег зашёл в квартиру после меня, поправил съехавшую на бок шапку и скинул ботинки в привычной манере, один аккурат на пороге, второй на метр дальше в коридоре.

От этой картины в голове поплыла серая рябь, будто мне снова показали страшное кино: я с тортом в руках застаю мужа и лучшую подругу вместе. Кошмар, который до сих пор снится мне, каждый раз обрастая новыми деталями. Торт сладкий, слёзы солёные, а предательство на вкус горчит как апельсиновая кожура.

Не знаю, что читалось в моем лице, но одного взгляда хватило, чтобы Олег убрал обувь в тамбур.

Я хмыкнула, но попытку заботы оценила.

— Где дети? — Олег по хозяйски заглянул в холодильник и присвистнул, — ты что, роту солдат кормишь?

Пришлось приложить усилия, чтобы сдержаться и не ответить колкой фразой «Мой мужчина хорошо ест». Вспомнилась Анфиса и ее очищающие соки, которые подруга пила на завтрак, обед, ужин. С таким меню обычная лапша покажется блюдом уровня Мишлен.

— Дети с бабушкой, — никаких лишних эмоций, ровно и по делу, Яне ставим пять за выдержку.

— Да, твоя мама приехала?

— Дети с другой бабушкой.

— Они у моей?! Странно, она мне ничего не говорила.

Держим челюсти вместе и не плюёмся ядом.

— Ты не спрашивал, Олег.

Новость о том, что свекровь приняла мою сторону и осудила Олега, грела теплее норковой шубы. Идеальная месть. Бывшенький бесился, плевал ядом, но благоразумно выжидал и не устраивал смотрины для новой зазнобы. Рано или поздно Клара Гавриловна сдастся, она слишком сильно любила сына, но пускай это произойдёт когда-нибудь потом. А пока я ликовала.

— Получил документы на развод, — пробурчал Олег с набитым ртом, — их составил какой-то кретин. Почему ты не обратилась ко мне, я хороший юрист.

Захотелось крикнуть что есть силы: «Именно поэтому!».

Но-о-о, зубы крепче вместе и улыбаемся. Пускай вместо игривой улыбки получился оскал маньяка, это детали.

— Тебе что-то не понравилось в бумагах? Отметь и мы подумаем, что можем тебе предложить.

Олег разочарованно оторвал взгляд от тарелки. Его начинало злить мое спокойствие. Шоу теряло актуальность, когда дрессированный зверь отказывался выходить на арену.

— Ты решила получать алименты фиксированной суммой?

— Именно.

— Глупо.

— Отчего же?

— Ну, мы не чужие друг другу люди, а когда ты ставишь меня в рамки, то показываешь, что не доверяешь мне.

О эти сладкие попытки манипулировать на чувстве вины, сколько их было съедено мною в браке. Но сегодня я решила не давиться несъедобным:

— Я доверяю цифрам, они надежнее.

— Тогда давай условимся на проценте. Что ты будешь делать, если я заключу контракт на партнёрство, и стану зарабатывать в несколько раз больше?

— Искренне порадуюсь за тебя. Детям нужен счастливый и здоровый отец, довольный своей жизнью.

Олег закашлялся, кажется картошечка попала не в то горло.

Я оставила мужа на кухне, меня ждала неприбранная комната, а я хотела чем-то занять руки. Но муж, затосковав по зрителю, поплёлся за мной в зал. Там располагался идеальный реквизит для второго акта нашей пьесы.

— Яна, белая елка, ты это серьезно?

— Ты считаешь ее белой? По мне, так это благородное серебро.

Елка выглядела как взлохмаченная голова Гендальфа и раздражала каждый раз, стоило мне бросить на неё взгляд. Но Олегу знать об этом не обязательно.

— На складе закончились другие цвета? — наудачу забросил он.

— Нет, я специально выбрала этот, — снова никакой реакции.

— Зря. Слушай, ты сделала перестановку? Что-то я не замечал за тобой рвения в наведении уюта, пока мы были женаты.

В его тоне пропал былой запал, кажется Олег наконец понял, что ссоры не выйдет.

Хотелось ответить, что все свободное время в нашем браке тратилось на то, чтобы отутюжить его носочки, но я сдержалась.

— Красиво получилось, правда?

От того, как крепко я сжимала зубы, можно было сточить эмаль в пыль. Но я мечтала выстоять и не поддаться на провокации, чего бы мне это не стоило. Услуги стоматолога оплачу, видимо, из алиментов.

Олег в последний раз обвёл комнату взглядом и как-то обреченно сказал:

— Ладно, приду в следующий раз, сейчас мне пора.

— А дети, не хочешь оставить им подарки?

— И кто так делает? Я хочу увидеть их реакцию, так что заеду потом и подарю лично.

Ну разумеется, подвиг останется незамеченным, если о нём не сообщить со всех каналов. В этом был весь мой муж.

Когда он натягивал на себя ботинки, я вспомнила кое о чем:

— Погоди, а у меня для тебя есть небольшой презент, откроешь дома.

Я протянула картонный пакет Сады Алтая с четырьмя банками горошка на дне. Олег недоуменно хмыкнул, но подарок все-таки взял.

— Увидимся! Маме и детям привет!

Я, в лучших традициях, задержалась на пороге, помахивая рукой на прощанье. От вымученной улыбки заболели щеки, но в этом фарсе было необходимо выдержать последнюю ноту до конца.

Двери лифта закрылись, и я облегченно выдохнула, возведя глаза к потолку:

— В Новом году….. - прошептала я единственное своё желание, — никаких мудаков, бывших мужей, а главное, никакого Игнатова.

Кажется, мое обращение затерялось на почте, или Дед Мороз принялся его исполнять с похмелья. Потому что уже в самом начале января я столкнулась с

а) мудаком

б) бывшим мужем

в) Игнатовым.

Но обо всем по-порядку.