Глава 2

Я приступила к работе третьего января — в день, когда вся страна вошла в майонезный детокс, выкинула остатки оливье и позавтракала наконец не шампанским.

— Клара Гавриловна, билеты на ёлку на столе, вы их не выкидывайте, после спектакля по ним получите сладкий подарок.

Я согнулась в три погибели, чтобы натянуть ботинки, а потому не увидела, как недовольно скривилась бывшая свекровь. Тон ее, однако, был весьма красноречив.

— В таких местах всегда экономят на подарках, получишь мешок ирисок за свои деньги. А могла бы сама купить конфеты, коробочки, все завернуть и после театра передать подарок от зайчика. Я Олежику всегда так делала. Ты же видела его зубки? Ни одной пломбы из-за дешёвых ирисок!

Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза к потолку. Хорошие зубы не сделали из ее сына хорошего человека. А вот гиперопека вырастила из него приличного мудака.

Да и к тому же, от какого ещё зайчика?! Если только от белочки?! Которая приходит к людям в горячечке, тогда это имело смысл. Но говорить о таком вслух нельзя, в моем положении глупо ругаться со свекровью и отказываться от ее помощи.

А потому, улыбку растянуть пошире и вид принять самый благодушный:

— Клара Гавриловна, надеюсь вам с детьми понравится спектакль. Вернусь после обеда, — и, поцеловав в щеки выползших в коридор сонь, добавила: — Миша, Варя, будьте умницами, люблю!

Мой офис располагался в крохотной арендованной комнате на цокольном этаже старого дома. Место максимально уютное — спасибо живым цветам и рамочкам, купленным в IKEA, но максимально неподходящее для переговоров. Если в кабинете окажется больше трёх человек — начнётся групповая оргия, до того тесно тут было. Для знакомства с потенциальными клиентами шеф снимал студию в торговом центре: с огромным стеклянным столом, вращающимися стульями и кофемашиной. Невиданная для меня роскошь.

В то утро мы должны были заключить контракт с каким-то человеком, имя которого слишком известно, чтобы называть его вслух. Давид Робертович по шпионски щурил глаза и всякий раз говорил, что это не клиент, а «билетик в лухари жизнь, Янусь». Надеюсь, он не ошибался. Потому что немного лухари мне бы сейчас не помешало.

На переговоры я пришла первая. Через десять минут ожидания, не выдержала и позвонила шефу, чтобы узнать, где он. Опаздывать или забывать о важных встречах — часть его фирменного стиля. До сих пор не ясно, как при таком раздолбайстве он умудрился сколотить состояние.

Опыт, чутьё, и шаманский ритуал на привлечение денег, не иначе.

— Януся, — послышался сонный голос генерального на фоне какого-то невнятного шума.

Я хотела было начать с места в карьер и узнать, где носит мое светлейшее руководство, но не успела.

Потому что не смогла. В дверь переговорной вошло, нет, вползло, пошатываясь, нечто. Лохматое, небритое, с налетом лихой рокерской жизни — эта картина повергла меня в шок и перекрыла все остальные мысли. Единственное на что хватило сил, так это пискнуть:

— Вы кого сюда позвали?! Вы с кем контракт заключать хотите?!

— Ты про Валерчика? — Радостно хрюкнул шеф, — правда он прелесть?

Мне навстречу надвигалось чудо, иначе не назвать. Седой, морщинистый бугай с цепями, звонко брякающими по ткани кожаной куртки. Он был облачен в подранные джинсы, через дыры которых просвечивалось кружево и сапоги неонового цвета, идеально гармонирующего с оттенком волос идущей рядом девушки. И да, этот человек был рождён для имени Валерчик, любое другое выглядело бы на нем издёвкой. По обе стороны от нашего возможного клиента шли юрист, секретарь, стилист и…на последней мой мозг сломался. Наверное, внучка. Потому что представить что молодая девочка с зелеными волосами встречается с экстравагантным дедом — я не могла. Было смешно, страшно и противно.

— Какой Валерчик, — прошипела на одном выдохе. Процессия из фриков приближалась медленно и величественно, так что у меня оставалась ровно минута на разговор.

— Валера Серпантин, ты что, он же звезда 90-х, не помнишь? Ян, ну соберись: «Дикобраз и бездна», «Его лукавый глаз», и баллада «Любовь по-фински» — это же хиты, их вся страна пела!

— А зачем нам хиты тридцатилетней давности? От него же нафталином пахнет?! — с ужасом в голосе спросила я.

— От него пахнет бабками! Он завёл свой тик-ток и стал миллионником, Януся, не тупи, пора идти в ногу с молодежью. А ещё с ним снимают новый сезон холостяка, но это пока не афишируют. Надо собирать из под курочки яички, пока никто не знает, что они золотые! Контракт нужен любой ценой. Подпишешь — с меня шоколадка.

— А вы скоро приедете? — с каждой секундой Серпантин приближался все ближе, а уровень тревоги нарастал все выше, — Мне без вас не справиться.

— Приеду скоро, через две, максимум четыре недели! — голос шефа едва угадывался на фоне непонятного гула.

— Вы Где? — в расширенных от ужаса зрачках моих глаз можно было утопиться. Сердце колотилось как бешеное, язык прилип к небу и не слушался.

— Я в раю, Янусь! Тайланд это сказка! Никогда не была? Нет? Рекомендую! Заключишь контракт и дуй сюда, тут…

Секрет непонятного шума был раскрыт, шеф говорил со мной, сидя на пляже и слушая шум прибоя. Придурок романтичный. Бросил меня на съедение Валерчику и сбежал! Я почувствовала себя ребёнком, оставленным мамой на кассе, пока та быстро сходит в молочный отдел за сметаной. Вот-вот подойдёт моя очередь и придётся что-то говорит, а во рту вместо слов теснится одно только «му» и «хрю».

— А если я не справлюсь, — надежды на спасение уже не было и мой вопрос не предполагал ответа. Однако шеф радостно сказал:

— Так ты не одна будешь, я прислал к тебе…

Шум на фоне голоса стал нарастать и через секунду заглушил слова Робертовича.

Впрочем, я и без того знала, что он скажет.

Когда Валера Серпантин подошёл к моему креслу, а его свита двинулась в сторону, я увидела того, кто раньше скрывался за спиной бывшей звезды отечественного рока.

Чёрный костюм, незаметный кивок в сторону, острый как бритва взгляд, располосовавший меня на лоскуты и абсолютное безразличие в глазах.

Ну здравствуй, Игнатов.

Мне с самого начала стоило прервать встречу и уйти домой. Это можно было сделать сразу после знакомства с Валерой Серпантин, или, когда он душевно высморкался в рукав своей куртки, или, когда бросил мне на ходу: «Одно кофе, сладкое, как твоя мордашка».

Я уже всерьёз раздумывала, как послать человека, который употребляет слово «кофе» в среднем роде, как вдруг вмешался Игнатов.

— Яна Вадимовна курирует весь проект и ее мозги решают гораздо более сложные задачи, чем обслуживание вашей персоны. Кстати, вам лучше пересесть сюда, — и указал взглядом на место слева от себя.

— Такая сладуся и курирует, — не смотря на саркастичный тон, Валера послушно встал и последовал в указанном Виталиком направлении. Я прекрасно понимала, что если бы эту просьбу озвучила женщина — ее бы никто не услышал.

Теперь к чувству нарастающей тревоги, страху за проваленный проект, и брезгливости добавилась благодарность. Даже игнорируя мое присутствие, Виталик помогал, и это искренне трогало.

Юрист — мужчина в карикатурных очках с толстенными стёклами — сосредоточенно читал контракт, делая пометки карандашом. Девушка с зелёными волосами надувала пузыри из жвачки, те смачно лопались, оставляю след на ее щеках. Серпантин оправдывал свою фамилию и организовывал для нас праздник, придумывая новые нелепые шутки, а Виталик…в его сторону я старалась не смотреть вовсе.

Все мое внимание было сосредоточено на толстой папке с контрактом, в которой сделали не меньше двадцати правок. Бумаги я готовила основательно и знала, что там не к чему придраться.

Когда юрист просто перечеркнул одну из страниц, мне стало откровенно плохо.

На эту работу ушло не меньше недели и не хотелось знать, что время потрачено зря.

— А что, — вдруг оживился Серпантин, — сладуся будет придумывать мне новый образ? Куда идти, что говорить и все такое?

— Яна Вадимовна, — отозвался Виталик, — большой специалист по вопросам «всего такого», и она создаст безупречную упаковку бренда под ваш запрос.

Ох, мне бы его уверенность. Лично я даже не догадывалась, какие сценарии писать для этого внебрачного сына Джигурды и Киркорова. Как раскрывать его личность, где вешать ружья, на чем играть?

Хотя, вот тут я могла ответить: на нервах, и очевидно что на моих.

— То есть нас с Яной Владимировной ждёт напряженная совместная работа, — хохотнул автор бессмертного хита «Дикобраз и бездна».

Я ещё сомневалась, стоит ли сказать, что Валерчик ошибся в моем отчестве, или промолчать, чтобы не выглядеть жалко. На самом деле, я привыкла к тому, что меня называют Владимировной и, чтобы не было недопониманий, представлялась просто Яной.

Но сейчас ситуация развивалась иначе, и, благодаря Игнатову, ко мне обращались по отчеству. Но с ошибкой, случайной или умышленной. И вот теперь очень важно решить, нужно ли исправлять клиента или сделать вид, что я не расслышала.

— Вадимовна, — во всеуслышанье произнёс Виталик, тем самым поставив точку под моими сомнениями, — Яна Вадимовна, это не сложно запомнить.

Спасибо, но я и сама бы разобралась, взрослая девочка как-никак. Мое самолюбие склизкой жижей растеклось по креслу, но я буквально клешнями вытянула голову из плеч и подняла подбородок выше. Все переживания приберегу для вечернего ритуала «поплакать перед сном», сейчас же — контроль и дисциплина.

Все оставшееся время я просто гипнотизировала глазами контракт, сбившись со счета, сколько дополнений внёс в него юрист. Когда бумаги наконец дошли до меня, я погрузилась в изучение и перестала слышать все, что происходило вокруг. Полностью сконцентрировалась на тексте, чтобы разобрать каждое из замечаний.

Но перечитав первые пять страниц поняла, что все они оказались…надуманными. Не имели никакого значения, а были внесены просто чтобы потрепать мне нервы. И это злило.

Интуиция кричала, что нужно сворачивать шатёр и разгонять цирк по домам. Понятие не имею, что связывало генерального и Валерчика, возможно тяга к плоским шуткам, но уже сейчас было ясно: этот человек доставит нам неприятности.

— Так что, сладуся, берёшься за старика, — бодро пропел рок-музыкант.

Он явно игнорировал мое имя и это злило до невозможности. Как и его внешний вид, зелёные волосы юной спутницы, очки юриста и сорок шесть правок в контракте. Никому не нужных, совершенно пустых правок в моем идеальном контракте.

Сейчас я встану со своего уютного кресла и наконец скажу все, что я думаю. Наберусь сил и сделаю. Переступлю через себя и дам отпор, которого от меня никто не ждёт. Ровно через три секунды я вдохну поглубже и…

Три.

Два.

Один.

— Кажется, с контрактом все в порядке, Яна Вадимовна, Вы сможете внести изменения в течение суток? — снова не вовремя ворвался Игнатов.

— Если все они принимаются, то я подготовил бумаги с учётом моих правок, — поправив бинокуляры, добил меня юрист, — можем подписать прямо сейчас, Яна Вадимовна?

— Да, — сначала я отозвалась на имя, а потом уже дала ответ: — и да. Давайте подпишем.

Вежливо, сдержанно, с приклеенной улыбкой на лице — ещё пару месяцев и я сроднюсь с этой маской. В конце концов, держать эмоции под контролем полезно. Так мне мама с детства говорила.

Переговоры закончились подписями с обеих сторон и моим отказом от бутылки и шампанского. Валерчик, обозвав нас занудами, затянул одну из своих нетленок, и в окружении свиты удалился в закат.

Таким образом я с Виталиком осталась наедине. С ним же перебрала документы, заперла конференц зал, и вошла в просторный лифт. Из-за праздников торговый центр выглядел пустым, люди медленно приходили в себя после ошеломляющей речи президента и выпитого алкоголя. Так что в кабине были мы вдвоём. Точнее втроем: Игнатов, я и чувство неловкости. Виталик не старался мне помочь, он все так же молча, с видом скучающего денди на скачках, изучал панель с кнопками.

Неестественную тишину нарушило тиканье наручных часов моего несостоявшегося Любовника. Я машинально коснулась кожи бедра, места, где осталась царапина от металлического ремешка.

Игнатов проследил взглядом за моей рукой и понимающе хмыкнул. Или я себе это сейчас придумала? Он снова отвернулся и все, что мне оставалось делать, изучать его спину.

Ну, широкая. Мужественная. Это я рассмотрела пока мы ехали первые пять этажей. А что прикажете делать оставшиеся десять?

Игра в молчанку никогда не была моей любимой и наконец я сдалась:

— Кажется, мы снова будем работать вместе. Это здорово, — то ли стены лифта исказили мой голос, то ли я и впрямь звучала жалко.

Виталик повернулся и пристально посмотрел на меня. Молча. Без единой эмоции. Лифт проехал второй этаж и остановился.

Все это время Игнатов не отводил взгляд, буравя меня своими угольно-чёрными глазами. Они вызывали во мне странное, неподвластное чувство вины, и я уже пожалела, что вообще задала свой вопрос. Не надо отвечать, не надо со мной разговаривать и смотреть на меня так тоже не надо!

Но все это оказалось незначительной ерундой, потому что уже в следующую секунду он произнёс:

— Снова работать с тобой? Яна, я не совершаю одну ошибку дважды.

И вышел из лифта, оставив меня наедине с этим позором. Как там говорилось в старой рекламе? Иногда лучше жевать, чем говорить. Что ж, жуём дальше…

А вечером были коктейли. Детям намиксовала борщ с компотом по отдельности, себе колу с коньяком вместе. То жуткое пойло, купленное на Новый Год, необходимо мешать с чем угодно: газировкой, соком, куриным бульоном, водой из лужи — лишь бы не чувствовать горький привкус некачественного алкоголя. Можно не давиться и не пить гадость вовсе. Но вот сегодня такой день, что — нельзя.

Я включила все гирлянды, и даже ту, что украшала нашу белую, как Йети, елочку, взяла кружку внушительного объема и открыла страничку Валеры Серпантин. Идеальное время, чтобы познакомиться с персонажем и грамотно выстроить продвижение личного бренда. Понять, кто его почитатели, определить хейтеров, и кинуть кость обеим группам.

На удачу «пациент» как раз заканчивал прямой эфир, так что я могла насладиться живой реакцией аудитории, если таковая вообще имелась. Я нажала на иконку и припала к прекрасному. Потасканный рокер в бигуди цедил из стакана тот же напиток, что и у меня. Но судя по заплетающемуся языку и расфокусированному взгляду, на Кока-Коле он сэкономил.

Все происходящее напоминало посиделки на кухне, где пьяный дед рассказывает анекдоты, а его слушает триста тысяч родственников. Я присвистнула, оценив охваты нашего старика, ничего не скажешь, он хорош!

— На самом деле жениться надо по любви, братаны, — у рокера был чуть грубоватый, «царапающий» слух тембр голоса, мне нравилось, — если без любви, то лучше не надо.

И то, что он говорил, мне нравилось тоже. Я отпила из кружки, тепло медленно растекалось по грудной клетке, наполняя меня искусственным, как и наша елка, весельем. Не совсем настоящим, но пусть будет хоть какое-то. Вытянув ноги вперед, я положила телефон на колени и настроила громкость на максимум.

— Но если бабца совсем надоела, то можно же и налево сходить, или даже того…втащить.

От неожиданности выплюнула коктейль обратно в кружку и отставила ее в сторону. Напиться с одного глотка невозможно, но вот слуховые галлюцинации получить реально. Я все еще не верила в то, что услышала все верно и поднесла телефон ближе к глазам, чтобы разобрать каждое слово Валерчика. Тот куражился дальше:

— Ну, прям хорошо так втащить. Вмазать. Впиндюрить. Втетехать. Залепить талого по шее, да? — Он хохотнул, глядя прямо в камеру. Взгляд был до того противным, что захотелось выключить телефон и пойти в душ, чтобы смыть с себя эту липкую гадость.

Лучше бы ему заткнуться. И прямо сейчас. Но Серпантин продолжал, а я с ужасом наблюдала, как растет количество зрителей на трансляции и, если минуту назад их было триста тысяч, то сейчас цифра перевалила за пол миллиона.

Мои пальцы дрожали, пока я искала номер Валерчика. Его было необходимо остановить, чтобы я смогла спасти хотя бы остатки репутации.

«Абонент выключен или…», — раздался механический голос из динамика.

Отлично, старый маразматик вырубил связь, чтобы никто не отвлекал его от эфира. Не помня себя от ужаса, я снова включила тик-ток и как раз вовремя. Сейчас с экрана мобильного пьяный в сопли рокер утверждал, что женщины сами виноваты в том, что их бьют и обижают. Значит, довели мужиков. Значит, сами хотели.

От понимания собственного бессилия хотелось выть. Я смотрела, как тонет собственная карьера и ничего не могла поделать. Оставив телефон в стороне, выбежала в коридор за контрактом и стала судорожно искать пункт об односторонней отмене соглашения. Бесполезно. Ушлый юрист вычеркнул его под шумок вместе со всей остальной незначительной ерундой. Я же не обратила на это внимания, уверенная, что никто добровольно не решит топить свою репутацию, тем самым предоставив мне разгребать Авгиевы конюшни от навоза.

Уже не надеясь ни на что хорошее, я уставилась в телефон, тупо отслеживая, как с каждой секундой прибавляется количество гневных смайлов вперемешку с сердечками.

— А бабца она что, — не сдавался Серпантин, — она должна надеть юбку в пол, добровольно сжечь паспорт и круглосуточно жарить блины, не вынимая…не вынимая…не выыыы…нимая… — он отвлекся, чтобы добить содержимое стакана. Пауза, будто интернет завис на самом интересном. Я похолодела, догадываясь, о чем хочет сказать пьяный идиот и скрестила пальцы, молясь, чтобы он вырубился, прежде чем закончит мысль. В тот день удача забыла адрес моего дома, потому что проикавшись, Серпантин вбил финальный гвоздь в крышку моего гроба: — жарить блины, не вынимая хера из своего рта, верно, братаны?

На этом моменте он опустил голову на руки и захрапел, не в состоянии выйти из трансляции. Секунды растянулись до бесконечности, а я не могла отключиться, все еще не веря, что это не дурной сон. Равнодушно наблюдала за ростом подписчиков, которые также, как и я наслаждались храпом старого маразматика. Когда цифра достигла отметки в миллион, я перевернула мобильник экраном вниз.

Это были похороны. Моей едва начавшейся карьеры. Выбраться из такого звездеца и сохранить хотя бы крупицы репутации — нереально. Кажется, дед забыл, что мы живем в век набирающей обороты толерантности и феминизма, а значит, завтра все новостные паблики будут пестрить цитатами из его сегодняшнего шоу. Найдутся те, кто поддержит. И те, кто будет травить до последней капли крови, но равнодушных не останется.

Я с омерзением посмотрела на свой телефон, так, будто это он меня предал. Будто только в моей черненькой коробочке показали несусветную гадость. У всех остальных людей Земли все по-прежнему хорошо и только у меня плохо. Ни о каком веселом вечере с детьми, сериальчике или сне теперь не было и речи. В голове стучала только одна мысль: надо что-то делать.

И я сделала. Позвонила единственному человеку, который мог мне помочь.

— Ты видел? — прозвучало вместо приветствия.

— Насладился каждой секундой.

— Это конец, да? — я хотела, чтобы меня поддержали и утешили, но вместо этого услышала отстраненный голос:

— Я заключил с Валерой контракт на представление всей продукции Садов Алтая. Они искали новое лицо и выход на новые ниши. Генеральный продавил, но подписи там мои и риски тоже… Так что, отвечая на твой вопрос, скажу: это конец, Яна. Мой.