Глава 3

Миша попросил привезти из ресторана что-нибудь вкусное, подразумевая кусочек торта или пиццу. Я согласилась, мы ударили по рукам, тем самым подтвердив сделку, ведь никто из нас не предполагал, что бывают рестораны, в которых нет ни тортов, ни пиццы.

Встреча с Игнатовым состоялась в баре «Семь бобов», где официант с лицом весьма похожим на фасоль, торжественно вручил нам меню — тканевый рулон с тиснением. Я несколько минут крутила тряпочку в руках, стараясь разобрать, что тут вообще еда — салат «Древо жизни», боул «Энергия Ци» или смузи «На лесной поляне». После неудачной попытки найти в интернете, как выглядит Ци, я сдалась и заказала то же что и Виталик, с ужасом ожидая свой обед.

Вид обычного зеленого салата меня даже разочаровал. Я планировала получить что-то более экстравагантное: цветки лотоса в панировке из пыльцы и гарниром из отварных семечек подсолнуха.

— Никогда не слышала об этом ресторане, — салат звонко хрустнул на зубах, создавая для нас уникальное музыкальное сопровождение, — чудесное место.

Игнатов отодвинул полную тарелку в сторону и удивленно посмотрел на меня, жующую кочерыжку капусты. В голове щелкнуло, что мы сюда приехали не ради обеда, а уже через секунду страшные догадки подтвердил сам Виталик:

— Я выбрал заведение в центре, чтобы никто из нас не тратил время на дорогу.

— Но тут невкусно! — я искренне возмутилась тому, что за мои же деньги меня кормят гадостью.

— А должно быть? — Кажется, он начинал сердиться: — Главное, тут тихо и малолюдно.

Разумеется! Никто в здравом уме не придет сюда на обед, а у персонала, питающегося местной кухней, едва хватало энергии на то, чтобы дышать, оттого они позеленели и занялись фотосинтезом.

Я отодвинула свою тарелку вслед за картавым и достала блокнот, чтобы скорее закончить дела и вернуться домой: к пюрешке с котлетками. Если Виталику так нужны тишина и уединенность, мог назначить встречу в библиотеке, отделе Шотландской литературы — ни единого человека со времен английской революции.

— Я не смог связаться с Валерием, подозреваю, что он еще пьян, либо уже пьян, поэтому пока просто согласуем план, что у тебя?

Игнатов переключился, и голос его зазвучал иначе: жестко и бескомпромиссно. Я уставилась в свои заметки, двадцать исписанных страниц, в которых пыталась отбелить чью-то изгаженную репутацию. Уже утром мне позвонил юрист и самым радостным тоном сообщил, что Валера Серпантин отныне наша проблема. Где-то на фоне раздавались залпы салюта и хлопки пробок от шампанского. Проныра в очках праздновал долгожданную свободу.

Мне же было нечего праздновать. С каждой строчки на меня смотрел круглый бисерный почерк, мыслей в голове было так много, что я стала лепить их одну поверх другой. И теперь из этого потока необходимо вытащить хотя бы одну нормальную идею.

— Снять передачу о жертвах домашнего насилия?

— Вероятно, но нужны время, сценарий, реальные сюжеты, тут не должно быть проколов. Но это на будущее, нам необходимо сделать что-то сейчас.

Я согласна кивнула, как школьница на докладе по истории, и быстро продолжила:

— Социальная реклама.

— Его уже объявили изгоем и хотят распять, а реклама озлобит общество еще больше.

— Пресс конференция?

— Я бы больше не доверял ему микрофон.

— Большое пожертвование в фонды?

— Благородные дела не любят шума. Нет, Яна, это все неплохо, но сейчас нужно что-то радикальное. Может он напишет какую-нибудь песню? Вернуть его в эфир, сложно, но можно попробовать.

— Виталик, — я уронила голову на руки, и прошептала: — какая песня, он их и в девяностые петь не умел. Высший пилотаж его рифмы это «трусы — палка колбасы», о чем ты?

Мы молча уставились друг на друга, пытаясь понять, почему не получается. Не у Валеры Серпантин, у нас. Напряжение в Нашем углу было настолько плотным, осязаемым, что можно потрогать его рукой. Я начинала нервничать, он злиться. Виталик раздраженно откинул вилку в сторону и процедил:

— Мне нужно позвонить, когда вернусь продолжим.

— Постой! — Я положила ладонь на его руку, кожа под моими пальцами горела. Этот контраст всегда удивлял меня: при абсолютной внешней невозмутимости Игнатов представлял собой настоящий вулкан. Такие называют спящими. С виду безобидная гора в любую секунду может извергнуть столп дыма и раскаленную лаву, которая уничтожит все живое у себя на пути. Виталик убрал в сторону мою ладонь и отсел ближе к спинке дивана. На таком расстоянии мы прекрасно видели друг друга, но не имели возможности касаться.

Идеальное время для признания. Кажется, я задолжала этому мужчине слишком много объяснений и стоило начать хотя бы с главного:

— У меня заболела Варя.

— Насколько серьезно? — в голосе промелькнула обеспокоенность, но сразу за этим он сухо добавил: — тв хочешь отменить встречу? Не самая лучшая идея.

— Нет, ты не понял. Тогда, в Москве заболела Варя. Я получила сообщение от Олега и сразу полетела домой. Я знаю, что должна была предупредить тебя, но в тот момент думала о другом. — Он внимательно слушал, не сводя с меня черных глаз. Напряженная поза, сжатые вместе челюсти, скрещенные на груди руки — все говорило о том, что мне не верят. Но это уже будет не на моей совести, сейчас главное договорить: — я виновата перед тобой, мне не следовало улетать не объяснившись. Но, когда болеют дети, ты не можешь думать о другом.

Он постучал костяшками пальцев по столу, мазнул взглядом по стене, увешанной картинами и наконец обратно.

— Представляю, как тебе было непросто. Когда ребёнок болеет, и к тому же так долго.

— Почему долго? — не поняла я.

— Потому что прошло два месяца, а объяснения я получил только сейчас, — парировал Виталик.

Его сердитые чёрные глаза прожигали меня до состояния углей. Кажется, что, желая исправить ситуацию, я все-таки разбудила вулкан. Хотелось сказать куда больше, чем я могла и каждое слово приходилось обдумывать, взвешивать.

— Виталик, я…

Вдруг меня перебил знакомый голос, принадлежащий тому, кого не должно здесь быть:

— Какая неожиданная встреча, Яна! Не знал, что ты тоже любишь здоровую кухню!

Из-за спины, как черт из табакерки, показался Олег.

Я вздрогнула и испуганно посмотрела на Виталика, в ожидании его реакции. Хотелось рассмеяться от того, как нелепо вышла наша встреча, пнуть не вовремя появившегося Олега, объяснить про все и развод в том числе, но еще больше хотелось залезть под стол и уползти в направлении выхода, оставив этих двоих наедине.

Виталик откинулся на спинку дивана и с видом театрального критика обвел взглядом нашу импровизированную сцену. Все происходящее его ничуть не занимало, а застывшая вместо лица маска демонстрировала скуку.

— Яна, душа моя, ты не представишь меня своему другу? — Олег умел звучать одновременно вежливо и мерзко.

— Вы знакомы, Виталий Геннадьевич, мой бывший руководитель, сейчас мы вместе работаем над проектом и… — я зависла, пытаясь понять, как лучше представить Олега. Мужем он мне уже не был, бывшим еще не стал, а потому просто произнесла имя. Без отчества, зная, что его это взбесит.

Игнатов на несколько секунд задержал взгляд на мне, будто гипнотизировал, а потом моргнул и…все изменилось. Вместо отрешенной белой маски его лицо снова наполнилось жизнью, а в глазах появилось стандартное выражение — изучающее, холодное. Он молча поднялся, пожал Олегу руку и сказал, глядя в мою сторону, но не на меня лично:

— Созвонимся вечером, чтобы обсудить план на завтра. О счете не беспокойся, я оплачу. Всего доброго.

— Но мы же еще не закончили! — я порывисто вскочила и еле удержалась от того, чтобы не кинуться вслед за картавым.

— Закончили, Яна. Готовь все к конференции, я позабочусь о месте и организую информационную поддержку. С тебя речь.

Дверь бара мягко закрылась за Виталиком, но я этого уже не видела. Передо мной хаотично валялись разрозненные листки с планами и блокнот. Напротив — сидел он. Причина моей бессонницы и преждевременных морщин. Олег изучающе наблюдал за мной и, поймав ответный взгляд, улыбнулся.

— Что ты тут делаешь?!

— Ем. Это физиологическая особенность людей, есть, ты не знала? — он поднял два пальца вверх, чтобы официант принес ему меню. В любой другой день я бы злорадно наблюдала за тем, как вытянется лицо благоверного при виде неизведанной хрени под названием Энергия Ци. Но сейчас мне хотелось проводить его отсюда и побыть одной.

— Отлично, но тогда почему здесь? Слушай, как бы мы ни расстались, моим детям нужен живой отец, а потому пойди в столовую рядом и пожри нормального борща.

— Я бы с радостью, — Олег брезгливо скривился, но сжал зубы и не договорил, то что было очевидно и так. Он больше не выбирал содержимое своей тарелки, ориентируясь на деспотичные вкусы Анфисы. — Кстати, получил повестку в суд, значит двадцатое января?

— Тебя что-то смущает?

— Нет, отличная дата, — голос звучал до странного благодушно.

— Ты занят? — Он мотнул головой. — Не в городе? Не сможешь прийти? Олег, давай закончим все как можно быстрее, гуманным образом поделим квартиру, и не будем больше трогать друг друга.

Я напряженно следила за тем, как меняется поза мужа, как он собирает себя по частям, будто детский конструктор, и наконец выдавливает еле слышную фразу:

— В этом и проблема

— В квартире? — не поняла я.

— Да. То есть, нет. Ян, может, ну его? И развод, и дележку, и все это?

— Ты шутишь?

— Разве, похоже, что мне смешно?

— Похоже, что ты идиот, — я изучающе следила за переменами в лице и фигуре мужа. Постройнел и…осунулся. Мешки под глазами, мятая рубашка, которую приходилось гладить самостоятельно, более глубокие морщины на лбу. Вид некогда любимого человека не вызывал ничего кроме жалости. И единственное, что я могла сделать, закончить наш разговор, чтобы не унизить его еще больше.

— Ну, значит идиот, — нехотя процедил Олег, — Яна, я не готов разводиться, просто не хочу! Не знаю, что на меня тогда нашло, давай сделаем вид, что это было помешательство. Я сам постоянно думал, ну как так угораздило, ведь все было… нормально! Может, Анфиса меня приворожила, а что, я читал о таком. Наваждение какое-то, я не понимал, что делаю, жил как во сне.

Ну вот. Теперь я не могла просто уйти, потому что тогда между нами останется мысль, что все можно было исправить, вот только я не захотела. А значит испортила. Олег с надеждой посмотрел на меня, его руки, холодные и сухие, легли поверх моих, а пальцы обхватили запястья. Он сжал меня крепко, почти до боли, и вырваться сейчас было нереально. Со стороны это выглядело проявлением нежности, но ощущалось сомкнувшимися на руках кандалами. Вероятно, не в первый раз наши с Олегом отношения казались лучше, чем были на самом деле. Безупречная семья для всех вокруг, много любви в кругу друзей и слез, когда никто не видит. Стало противно и почему-то стыдно. Ведь со мной не должно было такого случиться, ведь я совершенно другой человек, не как те…которые все молча терпят.

— Яна, — тихо прошептал муж, — пожалуйста, не молчи.

Молчать не было сил, а потому я сказала глупость, самую неправильную вещь, просто чтобы впервые в жизни по-настоящему его обидеть.

— Олег, — начала я, подбирая каждое слово, — не вини себя во всем. На самом деле я тоже тебе изменяла. Так вышло, просто ты попался первым, так что наш развод, это и моя вина тоже. Ну а ты… а ты спи дальше, мой хороший, спи. Я пойду, ладно? Не забудь, что заседание двадцатого в полдень, просили не опаздывать, — я скинула с себя обмякшую руку бывшего и добавила, глядя пряма ему в глаза: — Если что, заказывай Энергию Ци — пальчики оближешь!

Не уверенная, что мысль о моей измене причинит Олегу боль, я решила к душевным страданиям добавить еще и физические. Несварение, вздутие живота и диарею.

И вот тогда можно считать себя по-настоящему отмщенной!