Глава 4

— А может вы боитесь разрешить себе быть счастливой? — Тонкая металлическая оправа рубила породистый нос на две части. Весь сеанс я не сводила глаз с этих очков, наблюдая за тем, как они живут на лице психолога: поднимаются, опускаются, клонятся в одну из сторон, будто приплясывают от радости, — Яна? Яна, вы здесь?

Он щелкнул пальцами и я очнулась. Отвела взгляд в сторону, посмотрела на часы, чтобы проверить, сколько оплаченного времени осталось. Нисколько.

— Вам нужно выйти из зоны комфорта.

— А я думала, мы сделаем так, чтобы я снова спала нормально

Психолог с мудреной фамилией и сотней грамот на стене снисходительно улыбнулся.

— Сон это просто сон? Или же, сон как метафора жизни? Слишком глобальные цели для первого сеанса, Яна, не находите?

Я кивнула, не уточняя, что денег на второй сеанс нет. И либо мы чиним мою голову за оставшуюся минуту, либо живем так, с поехавшей к чертям кукухой.

— Выйти из зоны комфорта, — повторила, стоя на пороге кабинета и прощаясь. Так, будто прилежная ученица усвоила урок.

— Именно. Выпустите своего внутреннего ребёнка. Скиньте оковы. Пробудите женщину в себе. Избавьтесь от комплексов и страхов.

Я тоскливо посмотрела на табличку с тиснением. Фамилия и номер телефона. Хотя честнее было бы написать: Накидаю статусов из Одноклассников. Дорого.

Из зоны комфорта мне нужно выйти. А он не хочет сказать, как для начала в эту зону войти? Потому что мне уже тридцать, а комфортно что-то ни разу не было.

— Не могу я от них избавиться, страхи это несущая конструкция.

— Отрицание первый этап на пути к принятию, Яна. Увидимся в следующий четверг.

Это звучало как приговор, под которым я добровольно поставила подпись. Идиотка.

По пути домой пришлось завернуть в торговый центр, я надеялась быстро разделаться с заданием психолога, чтобы разрешить себе не ходить на дальнейшие сеансы. Отказать прямо сейчас и без веской причины казалось неправильно.

Нехорошо мне стало уже на этапе крутящейся двери, в которой можно застрять просто из-за особенности механизма. Внутри царил мой личный ад: яркий свет, громкая музыка, толпа людей и неуместные после нового года праздничные украшения на каждом квадратном метре. Сейчас, вначале января они выглядели как потасканное платье невесты на второй день свадьбы. Обычно в магазинах меня сопровождала Анфиса, которая лучше знала, что мне нравится и где купить. И сейчас, оказавшись без помощи подруги, я ощущала себя никчемной, брошенной, злой.

«Из зоны комфорта…из зоны комфорта», — повторяла как мантру, будто боялась, что забуду и потрачу все деньги на уютные плюшевые трико. А это значит, что урок Зигмундовича не усвоен и придётся опять тащиться на сеанс. Тот, который стоит четыре тысячи рублей. То есть почти миллион.

Рейлы с чёрными брюками дружелюбно подмигивали с левого и правого ряда. А что, вполне комфортно, надо брать. И, схватив три вешалки, я вдруг вспомнила значение предлога «из». В совете психолога ключевым был именно он, а не слово «комфорт». Пришлось забыть про брюки, хотя последние, клёш очень мне пойдут и Анфиса такие наверняка одобрит!

Эта мысль была до того пронзительной, что я так и застыла перед зеркалом, будто пригвозжденная к нему. Оттуда на меня смотрела взрослая женщина с детьми, карьерой, проблемами. В меру красивая, не в меру не выспавшаяся. Которая отчего-то до сих пор ищет одобрения у своей подруги.

Внутренний голос прокричал: «Яна, очнись, Анфисе всегда нравилось то, что выбирала себе ты. Иначе она бы не клюнула на твоего мужа.»

Звучало логично. Женщина из отражения уверенно расправила плечи и подмигнула той, что застала с тремя парами брюк в руках. И откинула их на стол с остальной одеждой.

Правильно, моя хорошая, сегодня будем кутить!

Я зарулила в секцию с цветастыми платьями разных фасонов и настроений. Какие-то делали из меня лесную фею прямо с радужной полянки. В других для антуража не хватало ведра в одной руке и коровьего вымени в другой. И просто Зина из хуторка Веселые стиблицы. Комфортно не было. Красиво, впрочем тоже.

Крутясь в очередном разноцветном безумии я машинально вспомнила Анфису:

— Женщина не торт, так что розочки оставь для букета от любовника.

— А если у меня нет любовника?

— Так заведи, — пошутила она в ответ.

Или не пошутила, а точно последовала своему совету. Чтобы наконец очнуться от собственных фантазий, я укусила себя за щеку. Боль резко обожгла кожу, но так же быстро отступила. А вместе с ней и образ эффектной брюнетки с букетом в руках. Тех самых, что купил для неё мой муж.

Хватит. Надоело. Никаких мужей, никаких подруг, никаких платьев в цветочек.

Мы выходим из зоны комфорта!

Походкой шальной императрицы я вплыла в ближайший бутик. Тут я могла позволить себе только носки. И что-нибудь к ним в комплект, если кассир принимал оплату донорскими органами. Но цены с большим количеством циферок меня не пугали. Я равнодушно взирала на джинсы за тридцать тысяч и думала не о том, где взять деньги, а какая модель будет лучше на мне сидеть.

Джинсы оказались хороши, но на выход из зоны комфорта не тянули. Я огляделась по сторонам, ища что-то другое. То, что никогда не купила бы для себя ни Яна, ни Анфиса. Такое безумное, что перо в голову и на карнавал в Рио.

В этот момент произошло чудо: луч света упал на центральный ряд, выделив его среди других, рейлы с одеждой расступились, пропускная вперёд…Ее Величество Леопардовую Шубу!

Она была великолепна в своей пошлости: длинная, блестящая, с ровным рядом золотых пуговиц и воротником. Я посмотрела на бирку, готовая увидеть там не цену — а бюджет средней африканской страны.

Сто двадцать тысяч. Дорого, но если перевести деньги со всех карт, залезть в отложенные и перестать есть ближайший год, то вполне могу себе позволить.

Рука скользнула по меху вниз, пальцы утонули в мягкой шерсти. Такую шубу необходимо сочетать с локонами, алым маникюром и голым телом. Ну, потому что на одежду у меня не останется денег.

Мне взгрустнулось.

Ни один выход из зоны комфорта не стоил четыре ипотечные взноса за нашу квартиру. Почти год частного сада Вари или триста килограмм нежнейшей телятины. Я с грустью отпустила меховой рукав. Покупать сейчас шубу было безумием.

Но вот примерить, просто приложить к лицу и пококетничать перед зеркалом казалось очень правильным и нужным

Я снова схватилась за воротник, но чья-то рука оказалась проворнее и девушка с другой стороны ряда быстрее меня сняла шубу с вешалки.

Облегчение накрыло меня с головой, ведь меня избавили от выбора, тратить такие большие деньги на глупость в крапинку, или нет. Нет! Слава богу, нет!!!

Подняла глаза, чтобы поздравить соперницу и увидела ее.

Не Анфису. А гораздо хуже.

— Яна?! — удивленно воскликнула Гобра Екатерина Сергеевна.

Та, что моя бывшая начальница.

Та, что невеста Игнатова.

И та, что зловредная стерва, каких ещё поискать.

Весь первый год пока укачивала Варю, я смотрела Великолепный Век. Сто сорок серий, некоторые на повторе, смакуя любимые моменты. И этот опыт максимально подготовил меня к дворцовым интригам.

Катерина Султан и Яна Хасеки сошлись на тропе войны — детки, закройте ушки, будет громко.

Наши образы в ярких шелках, тюрбанах и диадемах в качестве нелепой шутки впечатались мне в мозг. Но правда выглядела иначе:

Катя была отдохнувшей, слегка загоревшей, румяной и счастливой, в то время как я едва стояла на ногах от усталости и навалившихся на меня проблем.

Многие женщины боятся встретить бывшего в момент, когда идут во двор выкинуть мусор. У меня все зашло дальше: я встретила нынешнюю бывшего в момент, когда ощущала мусором себя.

— Яночка, какими судьбами? — Проворковала Катя, прижимая шубу ближе к груди, — что ты тут делаешь?

Ответить таким же медовым потоком я не могла, стошнило бы прямо на ковёр, так что пришлось ограничиться простым «привет».

— Зашла примерить кое-что, но мне уже пора идти.

— Так быстро?! — ее брови картинно взлетели вверх, — не торопись, магазин шикарный, и наверняка будет что-то на твой вкус. Или…для тебя тут дорого?

Вероятно какое-то время назад меня бы задел ее подкол. И я назло противной змее взяла кредит в банке и скупила все вещи подходящего размера, лишь бы доказать, что могу. Но сейчас…пустота. Обидные слова прошли по касательной и срикошетили куда-то в стену, не задев меня. Я вежливо улыбнулась в ответ:

— Да, Катя, не про мой бюджет, но вещи очень красивые. Эта шуба, — я кивнула в сторону леопарда, — просто чудо, тебе пойдёт.

В этом моменте стоило развернуться и уйти прочь, подальше из брендового бутика в свою ипотечную нору комфорта. Но Катя состроила до того убедительную гримасу, что я осталась, заинтригованная, куда приведёт нас этот спектакль.

— Погоди, ты хотела купить эту шубу? Серьезно, Ян?! Ты? Не ожидала, это ведь так на тебя не похоже!

Стоило сказать, что за несколько месяцев работы начальница не успела узнать меня настоящую и не понимала, что может или не может быть похожим на меня. Но только, зачем? потому я покрепче сжала зубы и сдержалась.

— Думала просто примерить, но ты права, вряд ли, я смогу ее носить.

— Теперь я чувствую себя виноватой, раз отобрала понравившуюся тебе вещь, — она сделала акцент на последнем слове, будто пыталась на что-то намекнуть.

— Не стоит, — шарады не были моей любимой игрой и намёка я не поняла.

— Ну, хотя бы примерь.

— Спасибо, но нет.

— Я настаиваю, — шкурка безвинно почившего чебурашки повисла на вытянутых руках, как белый флаг на мачте корабля.

Мы оба выглядели так глупо, что кто-то из нас должен был первым закончить поставить точку в разговоре и наконец уйти.

Этой мудрейшей женщиной оказалась я.

— Господи, давай ее скорей и дело с концом, — резко выдернув шубу из рук соперницы, я накинула ее на себя и подошла к зеркалу.

Мех как ни странно не полнил, длина идеально подходила к росту, а леопардовый принт выглядел…ну не совсем вульгарно. Где-то даже интересно. Такую вещь нельзя носить постоянно, но иногда, в качестве праздника. Я смотрела в зеркало и видела там успешную, богатую, а главное счастливую себя. То ли из кино, то ли из театра, то ли прямиком из гондолы где-то в Венеции, небрежным жестом поправляю причёску и подаю руку мужчине, что ждёт меня на ступеньке выше. Я улыбнулась и отражение улыбнулось в ответ, показывая, как красиво горят мои глаза. Можно сколько угодно ругать психологов и их дурацкие советы, но пойти сюда и найти эту прелесть — оно того стоило. Шуба мне чертовски шла.

— Ты права, — протянула Катя из-за спины, — не твой фасон. Смотрится пошло, правда, Ян?

Я очнулась из красивого сна и погрузилась обратно в реалистичный кошмар: магазин, белый хирургический свет, Гобра. Женщина из отражения больше не улыбалась. Она чуть крепче обычного сжала зубы и кивнула.

— Да. Не мой.

Я поспешила снять с себя мех и протянула обратно Кате.

Она бросила мимолетный взгляд на мою руку и произнесла, тщательно имитируя удивление:

— Нет кольца? Так все таки это были не слухи, и ты развелась?! Так жалко, Яна!

Судя по злорадной улыбке «жалко» она видела только в книге по пчеловодству. Катя знала, что нужно сказать, чтобы задеть и просто подбирала подходящий момент. Но кажется, я разучилась чувствовать боль, или так часто сдерживала себя, что и теперь привычно натянула «намордник», чтобы не сказать ничего лишнего. Улыбаемся, и машем.

— Слухи? Не понимаю, о чем ты. Кому нужно говорить обо мне? — машинально спрятала руку за спину, будто стыдилась того, что мой безымянный палец теперь голый.

— То там, то здесь, ты же знаешь, как оно бывает. Уже не помню, кто сказал, что наша Яна развелась с мужем. Кажется, он от тебя ушёл, да?

— Думаешь? Наверное стоит спросить у тебя на работе, они явно знают больше чем я, — как ни хотелось, но скрыть срывающийся голос не удалось.

— Ты обиделась? Яна, прости, я совсем не то имела ввиду.

В подтверждение своих слов, Катя развела руки в стороны. Смотрите какая я беззащитная овечка, совсем не понимаю, что говорю.

— Ты не Обидела, просто мне правда нужно идти. Возьми, — я снова протянула шубу Гобре.

Та взялась за меховой рукав, но потом изменилась в лице и произнесла:

— Слушай, так ты поэтому решила купить леопард? Чтобы привлечь его обратно, да? Яна, твою заурядность не исправить шубой. Даже под леопард. Она не сделает кошку из домашнего хомяка, — и не понятно было, Гобра совет пытается дать, или укусить побольнее.

Молчи Яна. Сожми крепче зубы и сдержись, пожалуйста, иначе пожалеешь. Мягкий мех струился по пальцам — Катя потянула шубу на себя, но в последнюю секунду я очнулась и изо всех сил вцепилась в рукав.

Глаза Гобры удивленно расширились, когда она поняла, что я не отпускаю ее добычу.

— А знаешь, ты права, и впрямь стоит сменить имидж, пожалуй, куплю.

Катя беспомощно ухватилась наманикюренными пальцами в подол и заскулила:

— В смысле, Ян? Ты чего? Для тебя же дорого.

— Ничего, Катя, — сдерживаться больше не было сил и я не подбирала слов: — я попрошу во дворе, всем подъездом мне на такую роскошь скинемся. И мужа в семью верну, они ж, мужья, как обычно, на искусственные меха слетаются?

— Яна, не дури, отдай, — Катя закрутила головой в поисках помощи, но я оказалась быстрее.

— И не подумаю, — с этими словами с силой дернула край на себя. Катерина, не ожидавшая такого напора пошатнулась, потеряла равновесие и подкошенным дубом рухнула вперёд, прямо на рейл с одеждой. Сверху на неё попадали трикотажные топики кислотных оттенков. Как маленькие задорные конфетти.

Катя гулко застонала из под груды разноцветного белья. Как бурый медведь, застрявший в берлоге. Мне понадобилось три секунды — две из которых ушли на то, чтобы стереть улыбку с лица — и я вытянула Гобру на поверхность. Обратно к свету, музыке и косящимся в нашу сторону покупателям. Люди обходили нас стороной и не вмешивались в эту милую светскую беседу. Жаль, что у меня не было такой возможности.

— Ты-ы-ы, оргхм… — наманикюренный пальчик упёрся мне в грудь. Катя как щелкунчик клацала ртом, издавая при этом смешные звуки. Ничего другого разобрать было нельзя.

— Я нечаянно, ты нигде не ушиблась? — быстро произнесла я.

Едва ли задетую гордость можно приплести к страховому случаю. Моя соперница выглядела абсолютно здоровой, но немного безумной: с завалившейся как Пизанская башня прической и глазами пьяной жабы.

— Извиняйся, — проквакала Гобра.

— В смысле?! Я же сказала, я нечаянно, — в голосе ни капли раскаяния, потому что стыдно и впрямь не было. Катю уронили — Катю подняли, а все остальное личная драма посторонней мне истерички!

— Извиняйся, а не то хуже будет! — Взвизгнула она.

— Да что ты мне сделаешь?

Она сверкнула глазами как настоящий хищник и торжествующе прошипела:

— Позову охрану и скажу, что застукала тебя за кражей.

Так нелепо меня на понт не брали даже в пионерском лагере в королевскую ночь. Представила, как охранников отрывают от поста, чтобы серьёзные дяди разобрались с запутавшейся в вешалках покупательницей. Улыбка невольно поползла по лицу, и сколько я ни старалась сделать серьёзный вид — не получалось.

— Тебе ещё и смешно?! Извинись немедленно! Или отдай мне шубу!

Я прижала леопардовое сокровище ближе к груди. Идея спустить сто двадцать тысяч на пушистика больше не казалась мне абсурдной. Если это подорвёт наш бюджет и придётся искать вторую работу — подамся в эскорт. Буду сутенером, у меня вот и наряд подходящий имеется.

— И не подумаю, — Катя позеленела и произнесла тщательно дробя слова:

— Тогда вот тебе.

Она толкнула меня двумя руками, так что я пошатнулась, но не упала. Спасибо удобной обуви и манекену за моей спиной. Последнему повезло меньше, он рухнул с пьедестала на каменный пол и разбился на несколько больших кусков и триллион крохотных осколков.

В голове булькнуло нецензурное ругательство. Это какой одаренный додумался поставить тут стеклянный манекен? Премию Дарвина ему вне очереди, пожалуйста.

Я беспомощно посмотрела на «бриллиантовую» россыпь у себя под ногами, думая о том, как трудно будет это убрать. Катя прыгала рядом и тыкала в меня пальцем, громко повторяя что-то на змеином диалекте. Я не сразу расслышала о чем она. И только когда возле нас появились напуганные сотрудницы, поняла, Гобра навешивала на меня всю вину за случившееся.

— Она спровоцировала драку и она должна все оплатить!

Ну, хватит. Судя по изнеженному лицу бывшей начальницы, та и не догадывается, что такое настоящая драка. Не то чтобы у меня был большой опыт. Но начистить ее тощий зад будет по силам.

А потому, чувствуя за собой превосходство, я шагнула вперёд и постаралась договориться.

— Катя, никто ни за что платить не будет, успокойся, все произошло случайно.

— Так же случайно как и измена твоего мужа?

И вот тут мою планку терпения сорвало. Я так долго сдерживала себя, стараясь не сказать лишнего слова, что сейчас с особым удовольствием отпустила педаль тормоза. Кажется, в психологии это называется выход из зоны комфорта. Этому меня сегодня дядя Фрейд научил. Зубы больше не сжимаем, слов не подбираем, эмоции не сдерживаем. Пожалуй, что хватит. От мысли, что теперь мне можно делать все что хочется, приятно щекотало в носу. Потому что хотелось мне вмазать кое-кому как следует.

Я кинулась вперёд, рассчитывая нанести первый удар. Не успела. Что-то острое оцарапало в лицо, оставляя после себя болезненный след.

Наращенные ногти, шеллак их во все дыры! Против когтей дикого орлана мои обрубки были бессильны, а потому я просто вцепилась сопернице в волосы.

Та взвыла и стала отмахиваться от меня, лупя по всему, до чего могла дотянуться. Словно бешеная кошка, Катя старалась исцарапать каждый сантиметр голой кожи, а я лишь пыталась увернуться от града ударов. Женская драка самая беспощадная и нелогичная в мире — и сейчас я поняла, почему так говорят.

Я отвела руку, сжимающую скальп Гобры в стороны, в надежде, что увеличившееся между нами расстояние охладит пыл слетевшей с катушек Катеньки. Но не тут-то было — изловчившись как заправский баран, она боднула меня в грудь. И тем самым добилась своего — я рухнула на пол, увлекая за собой и идиотку.

Осколки впились мне в ладони, и судя по тому, как подвывала Катя, она тоже сейчас походила на кактус. Было больно. Громко. И темно. Почему-то я зажмурилась и била вслепую, не сильно понимая, куда придётся удар.

Вдруг Резко выключили все звуки и мир вокруг погрузился в тишину, а я ощутила, как чья-то рука выдернула меня вверх. На нас не мигая смотрели охранники, вызванные перепуганным персоналом. И судя по их лицам, маму мою отправят на ковер к директору, а я ещё надолго останусь без сладкого.

От боли в руках меня отвлекал недовольный шёпот Кати. Что-то про крохотную комнату, духоту, твёрдую скамейку и бессмысленное ожидание. С последним я была не согласна. Если бы одно чешуйчатокрылое создание не упрямилось и оплатило порчу имущества, мы бы уже давно оказались на свободе. Но Катя не признавала своей вины, я же, когда охранники стали допрашивать меня, сделала вид, что никогда не видела никаких стеклянных манекенов, не трогала, не падала, а на видео вообще мой двойник.

Версия звучала настолько безумной, что могла сработать. Не сработала. Меня усадили на скамейку рядом с брызжущей ядом Гоброй до выяснения обстоятельств и да, лавка была до того неудобной, что уже через десять минут у меня онемел зад.

— Я торчу тут из-за тебя, — прошелестел недовольный голос, — это ты все начала!

— Так будь мудрее и закончи, — парировала я, — оплати разбитый манекен, и нас отпустят.

— Я не хочу платить двести тысяч за это уродство. Тем более, что не я на него падала!

— Ты не хочешь, а я не могу. Тем более, я не сама на него упала, мне кое-кто помог.

Голос замолк, но сразу после этого послышалось недовольнее сопение. Да и пусть. Пускай издаёт любые звуки, но только пореже открывает рот. Если закрыть глаза и не вслушиваться в брызжущий ядом голосок, то можно убедить себя, что все это сон. Очень реалистичный, потому что у меня болели руки и саднила кожа на лице, отдельное спасибо змеиному маникюру.

Напрашивался старый анекдот: даже если тебя съели, не сдавайся, всегда есть минимум два выхода. Я выпрямилась и огляделась, чтобы найти, где мой выход, хотя бы один.

В комнате темно. Единственные блики света загорались на мониторах, поделённых на равные фрагменты. В каждом — видео из торгового центра. Шесть квадратов по горизонтали, столько же по вертикали, итого тридцать шесть бессмысленных фильмов, в которых что-то покупают, едят, теряют и все время куда-то идут. Я постаралась сосредоточиться на происходящем на экране, но через короткое время меня затошнило от мельтешения.

— Скажите, как долго мы будем тут сидеть? У меня вообще-то дела! — удивительно, как я раньше не замечала, до чего противный у Кати голос. Скрипел как ржавые несмазанные петли.

И поди ты, деловая. Я посмотрела на телефон, отмечая, что сейчас свекровь должна встретить Мишу из Школы. Они пообедают и будут играть, а потом, если мне очень повезёт, сделают уроки. Забрать Варю из сада уже моя забота, и надеюсь, у меня получится сделать это вовремя. И вот это настоящие дела. Не то что Катины побрякушки.

— Как только вы возместите ущерб, — в сотый раз ответил охранник номер Один. Про себя я звала его «усатый» из-за роскошных казачьих усов на круглом мясистом лице. Охранник номер Два под кодовым названием «шнурок» согласно кивнул.

— Я могу сделать один звонок, и вы заговорите совсем в другом тоне, — процедила Катя.

Кажется, ей никто не поверил. Мы торчали в комнате охраны уже час и за это время к нам не явился ни ОМОН, ни спецназ, ни пожарные, и даже боевой отряд пиратов в аквалангах прошёл мимо этой богадельни. Единственный человек, с кем поговорила Гобра — подчиненная Сашенька, которая должна прикрыть Катино отсутствие на работе. Такая себе команда спасателей.

— Вы тоже будете кому-нибудь звонить? — устало спросил меня усатый.

— Я бы и рада, только некому.

— Она выгнала мужа, — вклинилась Гобра, тем самым полностью оправдывая свою кличку. Что ни слово — новая порция яда.

— Я буду вынужден оформить протокол и передать штраф нашим юристам, чтобы они взыскали с вас деньги в судебном порядке.

— Делайте, — равнодушно кивнула я, — это же ваша работа, так что я не против.

показалось, что усатый на секунду смутился. Он развернулся к нам спиной и принялся что-то печатать, пока второй охранник сосредоточенно следил за монитором. Я постаралась сконцентрироваться на одной из картинок, той что была по середине, но скоро устала и закрыла глаза.

Как глупо все вышло. Саднящие от порезов ладони, задетое самолюбие, потраченное зря время, штраф. Все это я огребла, потому что не смогла вовремя закрыть рот и сдержаться. Попытавшись найти плюсы в сложившейся ситуации, вспомнила только один.

Было весело.

Ужас происходящего постепенно доходил до меня и я стала мысленно считать потери, начав с самого важного: самолюбие. Главное, чтобы никто, чтобы ни одна ляля не узнала, что это я выдрала волосы бывшей начальнице, не поделив шубу из, стыдно сказать, невинно убиенного леопарда плюшевых пород. Скрывать до последнего, в худшем случае ссылаться на близняшку как в индийском сериале. Драка в торговом центре настолько не походила на меня, что могли поверить.

Вдруг скрипнула дверь и в комнате раздался спокойный, безжизненный голос, от которого у меня по спине побежали мурашки:

— Добрый день, с кем я могу поговорить, чтобы уладить произошедшее?

Разумеется, говоривший картавил. И, изучив повадки Игнатова, я могла отметить еще кое-что: он был очень… невероятно… до неприличия зол…

Справа от меня послышалось шуршание пакетов, будто-то кто-то всерьёз планировал скрыть лицо за логотипом парфюмерии или нижнего белья. И поняв тщетность этих попыток, Катя пискнула:

— Виталик?! Но, как ты узнал? — но вспомнив имя первой сплетницы офиса, Гобра глухо застонала.

Поделом, не маленькая и сама должна понимать, кому и что рассказывает.

Игнатов перевёл взгляд на меня. В неестественно синем освещении его глаза казались действительно бездонными. А поведение пугало непредсказуемостью. Он не говорил ни слова, замер, изучая нас двоих. Пусть. Ну какая в самом деле разница, что подумает картавый, больше я на него не работаю. А то, что я опять опозорилась, уже не пугало. Страшно бывает только в первый раз.

— Виталий Геннадьевич, тут, штраф, у нас все по чекам, — через некоторое время произнёс усатый, и замялся, пытаясь определить, кем нам приходится Игнатов и как в таком случае нас называть: — но обе девушки отказываются его оплачивать.

— Я это уже понял, — равнодушно ответил тот, не сводя с меня взгляда, — картой будет удобно?

— Спрашиваете! Конечно же! Ну, вот это уже другое дело! — обрадовался охранник, — мы бы сами их отпустили, понимаете? Что тут сидеть, да и если б не видео. Драка была? Была. То есть порча имущества предумышленная.

замолчал бы он, но кажется этот фонтан было не заткнуть монеткой. Добродушный мужик рассказал и про наши боевые навыки, и про редкий, сделанный на заказ манекен, и про то, как лично перебинтовал мне порезанную руку. А под конец добавил, по-доброму глядя в нашу сторону:

— Видишь, дочка, как бывает, говоришь, помощи просить не у кого, а мир то он не без добрых людей.

Ох. Какая неуместная разговорчивость. Я подняла взгляд выше, чтобы убедиться, что Игнатов внимательно изучает меня. Как хищник следит за каждым движением жертвы прежде чем напасть.

— Катя, Яна, поднимайтесь, я отвезу вас домой, — все тот же тон, не предвещающий ничего хорошего.

Пакеты по правую руку от меня зашуршали, окружив свою хозяйку картонной броней. Я же не сдвинулась с места.

— Идёшь?

Покачала головой в ответ. Вероятно, на моей одежде останутся дыры, так внимательно смотрели на меня чёрные глаза. Секунды растягивались до бесконечности, Катя уже дошла до коридора, а Виталик не двигался с места, так и замерев напротив моей скамьи.

— Я не могу уйти, — наконец сдалась, понимая, что он не отстанет, — мне нужно купить шубу…

Картонный пакет приятно шуршал при каждом движении. Я наотрез отказалась прятать его в багажник и водрузила прямо себе на колени, чтобы любоваться и предвкушать по дороге домой. Официально это была самая дорогая вещь, которую я купила, включая кухонный гарнитур и керамические коронки.

Неофициально, все-таки шубу купила не я. Виталик, услышав о моем желании, тяжело вздохнул и подозвал второго охранника — худого длинный парня. Пока мы общались с директором торгового центра, оформляли документы, пока кое-кто перевел немалую сумму, пока Катя всхлипывала, стараясь привлечь к себе внимание, вернулся долговязый. В руках у него был лакированный пакет размером с голову Циклопа.

— Она? — спросил Виталик, даже не взглянув на приобретение.

Я же отодвинула край тонкой рисовой бумаги и коснулась пальцами леопардового безобразия стоимостью в три мои зарплаты и пирожок на сдачу. Она, она, до последней ворсинки она!

И только сев на заднее сидение "Инфинити", я поняла, что не давала Игнатову свой кошелек и не получала СМС о списании денег. А значит это был…подарок?!

Ни один мускул его лица не дрогнул, когда наши взгляды встретились в зеркальном отражении. Виталик осторожно, иногда даже слишком осторожно вел авто, изредка посматривая на меня. Или мне хотелось, чтобы он так делал, и я себе все выдумала.

Как царица на троне, я восседала на заднем сидении и наблюдала за двумя профилями: сосредоточенным мужским, и недовольным женским. Ни один из нас не произнес ни звука за все время, и эта тишина в эфире становилась все невыносимей. Даже детское радио на протяжении трехчасовой поездки к моим родителям было приятнее чем гнетущее молчание.

Я постаралась отвлечься на свое приобретение. Это напоминало поведение моей дочери, которая может часами убеждать себя в том, что ей грустно и искренне рыдать над испорченным позавчера рисунком или разбитым неделю назад локтем. Только я, наоборот, из всех сил давила из себя радость и демонстрировала всем вокруг, как мне хорошо и весело.

Ах, какая красивая шубка, а главное, до чего стильная и нужная мне! Нет.

Ах, как здорово, учиться принимать дорогие подарки от мужчин, полезный навык, который мне предстоит отточить. Снова нет.

Ах, до чего хорошо придумал Виталик подвезти меня до дома. Я успею провести время с Мишей, приготовить ужин и забрать Варю не самой последней в группе. Жирное троекратное нет курсивом.

Даже под пытками я бы не призналась, зачем села в машину бывшего шефа и его невесты. Хорошо бы, если из банального любопытства, это чувство я, по крайней мере, могла себе объяснить. И оно было удовлетворено сполна. Катя бросала взгляды в сторону водителя, будто бы ждала его внимания или ласки и, не получив, крепче сжимала губы. Виталик следил за дорогой, так, словно сел за руль впервые. Никогда раньше я не замечала за ним такой сосредоточенности. И вместе они не клеились, как вода и жирное масляное пятно, сколько не тряси — не смешивается.

Гобра заметила, что я слишком часто на нее смотрю, и обернулась в мою сторону. Это заставило меня пристыженно опустить взгляд вниз, прямо на пакет с леопардовой шубой. Классической базовой вещью, которая подойдет под все мои вещи и…боги, что такое я несу…

— Все хорошо, Яна? — сейчас она звучала даже дружелюбно.

Хорошо не было, вот только знать никому об этом не надо.

Мы ехали новым для меня, и как показалось, более долгим маршрутом, так что поездка заняла полчаса вместо положенных пятнадцати минут. Когда я увидела первые дома нашего жилого комплекса, то обхватила пакет покрепче, словно бы готовилась выпрыгнуть на землю на полном ходу. Неловкие прощания пугали даже больше неловкого молчания.

"Инфинити" остановился прямо напротив нашего подъезда. Но когда я собралась выходить, ручка двери отчего-то перестала меня слушаться и только бесполезно щелкала при каждом рывке.

— Я заблокировал дверь, Яна, — спокойно произнес Виталик, а все внутри меня заледенело от ужаса. Я перевела взгляд на Катю, та тоже едва дышала, но выглядела при этом гораздо бодрее меня.

— Зачем?

— Чтобы узнать у вас двоих, что произошло в магазине и почему вы подрались. Ну, кто проявит чудеса здравомыслия и объяснится первой? — он развернулся полубоком, и с интересом переводил взгляд с меня на Катю.

Теперь я поняла, почему Игнатов не включил музыку. Тишина в салоне создала такую уместную сейчас драму. И с одной стороны, можно выйти из машины, не давая никаких объяснений, и ничего мне за это не будет.

С другой — от вечного бегства от проблем уже болели ноги. И можно наконец сказать правду.

Я перевела взгляд на Катю, давая ей возможность начать. Но она не торопилась с признаниями. Наоборот, судя по позе и опущенным в пол глазам, змея выбрала выжидание перед нападением.

И правильно. Давайте переберем факты: первой толкнула ее я, первой ударила тоже я. Что именно к этому привело — никого не волнующие детали.

В салоне стало душно. Я старалась не смотреть на Виталика, потому что и без того чувствовала на себе его прожигающий взгляд. Неужели он всерьёз ждёт какого-то признания? Очень глупо.

Катя откашлялась и произнесла:

— Может расскажешь обо всем, Яна?

Ах ты ж манипуляторша чешуйчатая! И голос ещё такой сделала — вкрадчивый, приторно-елейный, слаще чем халва в шоколаде. Как в дешёвой методичке по нлп.

Но определённого эффекта Гобра добилась, я ощутила себя снова маленькой. Школьницей на уроке географии, которая стоит у доски и помнит только то, что Италия по форме похожа на сапог.

Сапог, которым мне отбили голову, судя по всему.

Я посмотрела прямо, сначала на Виталика, он по-прежнему ждал моего ответа. Расслабленная поза и стальная, непроницаемая маска на лице, а дальше гадай, чему тут верить.

Катя же наоборот, подбадривающе улыбалась, и только по впившимся в ремень пальцам можно было понять, до чего она напряжена. Какие-же они все таки разные.

— Мы можем обсудить все позже, — наконец слался Виталик, — кажется, каждой из вас нужно подготовить свою версию.

Я услышала, как облегченно выдохнула Катя.

Разумеется, это была ее безоговорочная победа. Она обязательно придумает что-то убедительное, такое, чему я не смогу ничего противопоставить.

И мне снова придётся оправдываться, прикрывать кого-то, врать. А ещё, опять учиться сдерживать себя и контролировать собственные эмоции, которые теперь как волны накатывали на меня снова и снова. Господи, как же это надоело.

Потому я и сделала глупость. Не первую за сегодня, но по масштабу действительно впечатляющую. Быстро, не подбирая слов, будто не веря, что говорю, я выпалила:

— Мы дрались за тебя, Виталик. Видишь ли, ты нравишься нам обеим и я сказала, что не планирую сдаваться, ты видел запись на камерах, я победила. Так что по закону джунглей или, если тебе угодно, честного боя ты теперь мой.

И, бросив взгляд на отъехавшую челюсть Кати, выскочила на улицу.

Никто за мной не гнался, но почему-то я бежала домой так, словно чья-то когтистая лапа вот-вот схватит за край пальто и потянет назад, в проклятый салон "Инфинити". Только в тамбуре подъезда я смогла расслабиться и почувствовать как тяжёлый жгут невидимого поводка на шее наконец лопнул. Не знаю, почему, но только тогда я поняла, что могу снова говорить всякую дичь, не думая о последствиях! Так, как сделала это только что. Кто следующий на очереди, Олег? Анфиса? Валера Серпантин? Или стоит вернуться обратно и повторно навалять Кате?

Я уже не спрашивала себя, зачем вообще сделала это. Потому что надоело оправдываться. Потому что больше не должна прикрывать чужие ошибки, а могу ответить за собственные. Потому что Катя и правда напросилась и даже если они сейчас обсуждают, какая я дура, оно того стоило. Да и просто потому что захотелось! Могу себе позволить!

Дома я накинула шубу поверх пижамы и отправилась на кухню греть обед. Судя по всему Клара Гавриловна пошла с Мишей на прогулку и вернутся они дико голодными. Мех приятно струился по ногам, переливаясь при солнечном свете. Даже если я никогда не выгуляю шкурку в люди, ее стоило купить ради этого ощущения эйфории.

Я дома, в безопасности и тепле. Фланелевый костюм на голое тело. Кипящий на плите суп. И леопард. Идеальная компания.

В этот момент раздался звонок домофона, предвещающий возвращение сына из школы. Я нажала кнопку и полезла за тарелками, чтобы полностью накрыть стол. Но не успела этого сделать, потому что в дверь постучали. Это показалось странным, ведь у Миши был свою ключ.

Я вышла в коридор и осторожно посмотрела в глазок, чтобы не создавать лишний шум.

Там, в круглом окошке виделся мужской силуэт.

— Я знаю, что ты стоишь у двери, Яна, — произнёс Виталик, — впусти.

И голос такой, что лучше сделать все, как он просит.