Глава 19

Выйдя из здания Суда, я спустилась вниз и села на ближайшую от лестницы лавку. Выкрашенные в зеленый доски оказались теплыми, не смотря на отбрасываемую деревьями тень. На покрытые почками ветки села птица и защебетала что-то на своем языке. Кажется, за всеми делами и проблемами, я пропустила приход весны. Не календарный, а самый настоящий, когда можно стянуть с ног меховые сапоги, перестать кутаться в шарф, закрывать окна, чтобы не слышать пение котов и наконец влюбиться. Я подставила лицо солнцу, оно нежно гладило макушку, и совсем неделикатно жарило все остальное. Пришлось расстегнуть пуговицы шубы, леопард хоть и был искусственным, потела я в нем очень даже по-настоящему.

— Ну здравствуй, бывшая жена, — я даже не почувствовала, как Олег сел рядом.

— Приветствую тебя, бывший муж.

— Подвезти домой?

Я посмотрела на дисплей телефона, тот сдох окончательно.

— Без двух четыре.

— Четыре-четыре, я на перерыве, — пропела я в ответ.

У меня оставалось два часа, чтобы привести себя в порядке и доехать до офиса Мельницы. Сейчас посижу еще пару минут и вызову такси, а лучше пройдусь пешком по Садовой, чтобы посмотреть, как просыпается после зимней спячки любимый город.

— Не надо, Олег, у меня планы.

— Пла-а-аны, — протянул он, но в голосе муже не было привычных ехидных нот. Только усталость. Он встал и подал мне руку, — ладно, Птич, не буду мешать твоим планам, до скорых встреч.

И только я ответила на рукопожатие, как в кармане пальто Олега завибрировал телефон.

— Секунду, Ян, это…надо ответить.

Я равнодушно пожала плечами и откинулась на спинку скамейки. Сквозь стрекот птиц и нарастающий гул машин едва пробивался голос Олега. Из равнодушного он быстро стал тревожным.

— Да не гомони ты, машина цела, блядь, даже если не цела, ты как? Ты сейчас где? Помедленнее, ну не плачь…сейчас… — Олег попытался найти в кармане листок бумаги и ручку, но поняв, что их там нет, махнул свободной рукой: — ладно, так запомню, диктуй. Ага. Это какой район? Там хорошие врачи? Тебя не обижают? Да не реви, я тебя прошу!

Срывающиеся ругательства со стороны мужа означали, что он не просто обеспокоен, все было гораздо хуже. Я уже не могла сидеть на скамейке и делать вид, что ничего вокруг не происходит. Бывший муж нервно мерил шагами небольшой пятачок асфальта передо мной, выслушивая бесконечно долгую исповедь на том конце провода. И как не пыталась, я не могла расслышать, о чем говорила Анфиса.

— Анфиса, да я где я возьму ночнушку и трусы, слушай, я не знаю, где все это! А ты не можешь приехать и все сама собрать? Как операция? Все же в порядке, какая блядь операция, я ничего не понимаю! — Олег завертел головой и, встретившись со мною взглядом прошептал: — Фиска потеряла сознание в машине, врезалась в столб, теперь вот операция какая-то…

Голубая рубашка болталась на муже еще сильнее обычного, отчего он походил на несчастного воробья с взъерошенным хохолком. Он беспомощно развел руками, показывая, что совсем не понимает, что нужно делать. Я не удивилась, решать проблемы никогда не было сильной стороной Олега. Он больше по полетам, когда простые земные женщины гнули спины к земле. Я спокойно кивнула, встала и вытащила телефонную трубку, зажатую между ухом и плечом бывшего. На том конце слышались глухие женские рыдания.

— Анфиса, это Яна, — мой голос звучал ровно и спокойно, — скажи, что случилось и что нужно тебе привезти.

— Яна? Яночка, тут ужасно, такая палата, тут все злые, ты представляешь.

— Представляю, кивнула я, — скажи, что нужно из вещей, я помогу Олегу их собрать. В каком ты отделении, что случилось?

— Ничего не случилось, — всхлипнула подруга, — всю неделю болел бок, а сейчас лопнула киста, если бы я не была за рулем, а так… Ох, Яна, тут все так…по-мещански, это просто ужасно.

— Ужасно, разумеется, так какие вещи тебе нужны? Олег соберет и привезет все необходимое прямо сейчас.

Анфиса протараторила дежурный список любой поликлиники: сорочка хлопковая, тапки резиновые для душа, белье, штаны на резинке, кружка, чайные пакетики, и прочую мелочь. Мой мозг работал в унисон ее словам, с компьютерной точностью высчитывая, где лучше купить все необходимое. Я знала, что в квартире Анфисы не найдется и десятой доли списка. Тапки у нее были меховые с розовыми пушками, белье с синтетическим кружевом, едва скрывающим кормилицу от посторонних взглядов, а вместо чая Фиска пила натуральный кофе из крохотных наперстков, привезенных из Турции.

— Ладно, — вздохнула я, — сейчас составлю список, пара часов и Олег будет у тебя, продержишься?

— Сейчас придет врач, потом операция, а потом…Яна, не бросай меня, пожалуйста, — взывал Анфиса, — я совсем, совсем-совсем без тебя не справлюсь.

Перед глазами материализовался образ Виталика, без тени улыбки он осуждающе смотрел на меня. Рассерженный из-за пустого ожидания и разочарованный мною. Опять.

— Фис, мне нужно кое-кому позвонить.

— Я что, тебя отвлекаю?

— Да нет же…черт. Мне нужно позвонить, но мой телефон сел, сейчас я заеду домой, быстренько заряжу, позвоню кому надо и приеду к тебе.

— Яна, я тут просто умру.

В ушах стоял гул женских рыданий. Анфиса плакала так по-детски, отдаваясь этому процессу со всей силы и не замечая ничего вокруг.

Я снова закрыла глаза, чтобы еще раз посмотреть на Игнатова, но теперь там плыл белесый туман. Картавый снова не дождался меня и ушел.

— Я-я-я-яна, — заскулила подруга.

— Ладно, вздохнула я, — диктуй адрес.

Старый лифт надсадно скрипел, отсчитывая этажи. Казалось, он застрянет в любой момент, а я так и останусь зажатая в углу в обнимку с пакетом мандарин. И спина Олега, обтянутая в голубую рубашку, станет последним воспоминанием, стоящим перед глазами, когда от недостатка воздуха я благополучно грохнусь в обморок. Лучше бы пошли по лестнице, честное слово!

Пол под ногами дрогнул так, что колени подогнулись сами собой. Одна бесконечная секунда — и дверцы древнего монстра с лязгом раскатились в стороны. Я облегченно выдохнула и нырнула под руку бывшего, с чьей спиной почти сроднилась за время путешествия наверх.

— Дай пройти, там душно, голова кружится.

Это было правдой только наполовину. И мутило меня не от спертого воздуха больницы, нет. Встретиться с подругой, увидеть ее…настоящую после причиненной мне обиды, или простить, как бывало раньше, вот что действительно пугало.

Олег удивленно посмотрел на меня, но уступил. Мне даже не пришлось силой выдергивать из почти закрывшихся дверей полы общипанного, но не сдавшегося леопарда. Можно сказать, я ступила в больничный коридор во всем величии, на какое только была способна в данных обстоятельствах. Набрав в грудь побольше воздуха и едва не закашлявшись от едкого запаха хлорки, который пропитал здесь каждый сантиметр пространства, я шагнула вперед, чувствуя себя то ли суперженщиной, то ли Чипом и Дейлом в одном флаконе. Как будто каждый день спешу на помощь бывшим подругам, отнимающим у меня мужей. Ну, просто спина зачесалась от растущих крыльев!

Боевой настрой, надо признаться, переполнял меня ровно до той минуты, пока я не увидела нужную нам дверь. Почувствовав, как Олег остановился, обернулась и поймала на себе его растерянный взгляд.

— А вдруг она спит?

— Не спит, — и это тоже было не совсем правдой. Я понятия не имела, что ждет его в палате, но видя дрожащие от страха руки бывшего мужа, поняла, что снова стану хорошей. Просто не смогу иначе. — Олег, с ней все в порядке, иди, я подожду здесь.

— Не могу, — он смотрел в пол, прямо на носы лакированных туфель. Те предательски блестели, будто старались напомнить, как беспечна была его жизнь раньше. Легкая, будто бы в вечном полете.

Вдруг меня обуяла злость. Вместо решительного мужчины передо мной вновь мялся тот самый мальчик, такой напуганный и слабый. И это не шло ни в какое сравнение, с тем, что сейчас могла испытывать Анфиса, какой бы крашенной сучкой я ее не считала.

— Ну, значит могу я, — прижав к груди чертов пакет с чертовыми мандаринами, неизвестно зачем купленными в ларьке у обочины, я толкнула дверь и переступила порог небольшой комнаты, заставленного кроватями. Кажется, их было не меньше шести.

— Здравствуйте, — почти робко уронила я, растеряв весь свой показной запал.

Глаза метнулись, обшаривая помещение. У окна на кроватях пристроились две молоденькие девчонки. Они на секунду отвлеклись на меня, но почти сразу потеряли интерес, вернувшись к беседе. Еще одна женщина — ее возраст трудно было понять из-за почти полностью скрывающего лицо одеяла — лежала, отвернувшись к стене. В принципе, ничего особенного, обычная больничная обстановка: гул голосов, шарканье ног по коридору, запах антисептиков и больничной еды, облупившаяся краска на стенах, полосы на темном линолеуме. Но над всем этим слово возвышались перепуганные, а потому просто огромные глаза Анфисы.

— Яна… — выдохнула она, словно не веря, что я действительно здесь, и вцепилась в мой локоть мертвой хваткой, вынуждая присесть на край кровати.

— Здравствуй, Фис, — скороговоркой проговорила я. — Надеюсь, тебе уже лучше? Как самочувствие? Прости, в этот раз пришлось без твоего любимого торта.

«И без моего мужа», — всплыло в голове само собой.

Почему-то на этот раз эти мысли не отозвались обидой как обычно бывало. Внутри меня все сияло стерильной чистотой, как в операционной, ни одна эмоция не резанула беспокойством.

— Зато с апельсинами, то есть с мандаринами. Вот…марокканские, как ты любишь, — продолжила я, покосившись на соседнюю тумбочку, заваленную разными фруктами, печеньем, коробками с чаем. Наше угощение выглядело до нелепого скудным на фоне этого пиршества не портящихся товаров. — Ты не сказала, что надо привести, а я сама не подумала. Но ничего. Твой мужчина скоро притащит тебе охапку багровых роз и авось догадается прихватить что-нибудь из еды. Он у нас такой непрактичный!

Язвительные слова лились больше по привычке, чем из желания обидеть. Но, увидев, как Анфиса вздрогнула всем телом, я прикусила язык. Пинать поверженного противника было не в моих правилах, а некогда лучшая подруга на победителя сейчас явно не тянула. Перепуганная, растерявшая всю свою уверенность, одетая в безразмерную ситцевую больничную ночнушку с легкомысленными цветочками и брезгливо поджимающая губы женщина мало походила на ту Анфису, которая сыпала советами, подбирая мне одежду и макияж. На подтянутую и складную, носящую дорогое красивое белье и сшитые на заказ корсеты. На абсолютно точно знающую, как соблазнить мужчину. Мы словно поменялись местами.

— Здесь одежда. Халат, спортивный костюм, тапочки. — В моем голосе прозвучало запоздалое раскаяние. — Ну и все, что нужно.

— Яна…не уходи, — пробормотала она. — Давай поговорим. Пожалуйста.

Я вдруг осознала, что Анфиса все еще не сказала ни слова. Она теребила тонкими пальцами край пакета, из-за чего он слегка похрустывал, а на глазах выступили слезы. Я не собиралась этого делать. Хотела просто отдать вещи, перекинуться парочкой дежурных фраз и спокойно уйти восвояси, но какой-то растерянный, совершенно беспомощный взгляд бывшей подруги пригвоздил меня на месте.

— Что-нибудь случилось? Серьезное? Это не просто придатки? — Я сыпала вопросами, не дожидаясь ответов. — Да скажи уже, в чем дело!

Она опустила взгляд и снова зашелестела пакетом.

— Дело в том, что я… Я….

— Поберегись! — раздался сочный и до неуместности бодрый голос за спиной.

Дверь рывком распахнулась, а палату сразу наполнил скрип колес каталки, которую везли две сосредоточенные медсестры.

— Разойдитесь, девочки. Давайте. Разве не видите, что мешаете?

Я вскочила с кровати и вжалась в стену, пропуская каталку, на которой лежала совсем молодая девчушка, лет 17, не больше, с бледным лицом, еще не отошедшая от наркоза. Еще одна обитательница палаты.

— Давайте, что уставились? Выходите. Не мешайте.

Новая порция приказов вытолкнула меня в коридор.

— Ладно, Фис, выздоравливай, — крикнула я, намереваясь поставить точку во всем этом нелепом и каком-то неестественном представлении. — Я пойду позову Олега, он в коридоре, разговаривает с врачом.

— Стой! — неожиданно громко выпалила Анфиса.

Она вскочила на ноги с необычайной прытью и вылетела вслед за мной в коридор. Как была. В необъятной ситцевой ночнушке. Не каждый день можно увидеть такое зрелище.

— Давай поговорим. Яна, нам нужно поговорить.

Я оглянулась. Бывшего нигде не было. Он либо действительно нашел лечащего врача Анфисы, либо ушел курить, либо сбежал куда-нибудь, где солнце и пальмы круглый год. За последнее я бы его не осудила, атмосфера в больничке была и впрямь гнетущая. Наконец я сдалась и кивнула на скамейку у стены. Анфиса стряхнула рукой несуществующие соринки и села на самый край, будто остерегаясь подцепить какую-нибудь инфекцию. Край ночнушки пополз вниз, едва не обнажив грудь, и я вдруг испытала какую-то острую жалость. Стянув с себя леопарда, накинула шубу на плечи подруги. Теперь она выглядела почти прилично.

— Теперь говори, что случилось.

— Такой день ужасный, все не задалось прямо с утра, Олег был очень зол на меня из-за этого развода, поцапались прямо перед его выходом, я сама не своя, Яна, веришь? И в таком состоянии села за руль. А потом так закололо в боку, что еле успела вывернуть руль с дороги, а потом вот. — Она замолчала на несколько секунд, а потом выпалила одним махом, кутаясь в мою шубу Яна, я беременна. Десять недель.

Месяц назад это было бы для меня ударом, два месяца назад я бы согнулась от боли, три месяца… Словом, тенденция была очевидна. Сейчас же мне было почти все равно. Нет, не так. От иронии происходящего хотелось расхохотаться.

— Олег знает?

— Еще нет. Яна… — Она схватила меня за руку, и я обратила внимание, как дрожат ее пальцы. Почти так же, как у мужа. — Я не хотела, чтобы так получилось. Никогда не хотела. — Почему-то сразу стало ясно, что говорит она не о беременности. — Просто… Пойми, я влюбилась. — Слова выскакивали, опережая друг друга, как будто она боялась, что я сейчас уйду, не дослушав. — Это получилось неожиданно. Просто Олег… Он такой. Ну, ты знаешь…

Я усмехнулась, выдергивая ладонь из захвата.

— Я знаю, Фис. Но ты могла бы мне сказать.

— Что сказать? Как это можно сказать? Прости, Яна, я влюбилась в твоего мужа? Ты бы поняла это? Приняла бы?

— Нет, нужно было рядить меня в свои корсеты по своему образу и подобию! Делать из меня ряженую шлюшку. Ты ведь так хорошо знала, что нравится моему мужу, — прошипела я, вдруг отчетливо понимая, что больше не злюсь.

История с разводом окончательно вытравила из меня остатки чувств, стащила розовые очки, заставила посмотреть на супруга с другой стороны, которая всегда оставалась от меня в тени. Он как луна поворачивался ко мне лишь одним боком. Теперь я увидела все и поняла, как далеко уже ушла от той себя, которая сделала мужа центром жизни, а подругу — опытным гуру в любовных делах. Они, когда-то так много значившие для меня, вдруг отошли на второй план, расчищая дорогу чему-то новому и более важному сейчас. А с ними ушло все, что мучило меня, тянуло назад, не давало жить.

— Ты сможешь когда-нибудь меня простить? — Анфиса опустила голову и ковыряла пальцем потертый дерматин.

— Да, — кивнула я, поднимаясь. — Думаю, я давно тебя простила. Знаешь, просто отболело.

Взгляд Анфисы взметнулся к моим глазам.

— И мы снова можем быть подругами? Яна, мне действительно тебя не хватало! — Она вскочила со скамейки, раскинув руки и намереваясь меня обнять, но я сделала шаг назад.

— Не до такой степени, Фис. Думаю, мы сможем иногда звонить друг другу. — Я подняла свою шубу, которая упала на пол от резкого движения подруги. — Иногда — чудесное слово, правда? Тем более, наши дети будут родней. Береги себя. Олегу расскажешь сама.

Бывший стоял на лестнице между этажами. Он озирался по сторонам и курил, выпуская дым в сложенный втрое шарф.

— Все с Анфисой в порядке, иди, лежит и ждет тебя. Хотя стой, — я замерла и снова посмотрела на мужа, растерянного и еще ни о чем не догадывающегося. — Олег, сбегай в Ямайку, мы проезжали ее по Станисловского, купи Фисе бульон и котлеты с пюре, тут просто отвратительно кормят.

Он непонимающе посмотрел на меня.

— Почему ты улыбаешься, Ян? Что-то случилось?

Только сейчас я поняла, что по моему лицу блуждает робкая улыбка. Как у Добби, который получил заветный носок и понял, что свободен. Я осторожно коснулась пальцами уголка рта, будто до сих пор не верила, что наконец могу дышать. Но дышала. Глубоко, жадно глотая воздух, я, кажется, снова начинала жить.

— Ничего, Олежек. Радуюсь тому, что наконец весна. Прощай. Хотя стой, знаешь что? Никогда больше не покупай лотерейных билетов, тебе просто фантастически не везет по жизни.

— Ян, ты о чем?

Я накинула своего леопарда и зашагала вниз, впервые не чувствуя тяжести, которая пригибала меня все последнее время. Расправь плечи, Яна, теперь все будет хорошо. Только все же лучше не испытывай судьбу и спустись по лестнице — лифт слишком ненадежен.