Глава 26

Дракон Рроака огромен. Есть всего два ущелья, куда его можно заманить. Находятся они далеко друг от друга, и, если попытаться выбрать одно, легко ошибиться. Но гадать мне и не нужно. В отличие от Мадека, я знаю тайное убежище Рроака.

Да, Рроак перенес меня туда, пока я была без сознания. Но когда мы вышли, чтобы отправиться в Северные Гнезда, я увидела Сестринские хребты. Такие огромные, с чуть скругленными верхушками – будто две склоненные головы. Ну точно шушукающиеся сестры! Их ни с чем не спутать! И солнце вставало прямо за ними. А значит, убежище Рроака на востоке.

Дайгенор почти не мешал – за годы тренировок охотники приучаются не обращать внимания на его вес. Серые облака нависли над предгорьями сизой ватой. Низкие, тяжелые – почти такие же, как в мою первую охоту. И совсем как в тот день, ветер поднимал с земли снежную крошку. Будет метель.

На секунду в мыслях поселилась надежда, что Мадек отменит охоту из-за непогоды. Но нет. Уверена, он погнал бы молодняк даже в самый страшный буран, лишь бы заполучить трофеи. Его время тает, он слабеет с каждым днем, и помочь ему может только адонилен из алого дракона.

Не знаю, как это работает. Видимо, с годами, с десятилетиями тело Мадека перестало черпать силы из органов темных драконов. Сначала перестали помогать серые, как пепел. Потом синие. Потом желтые. Он словно попал в зависимость и сам не замечал этого.

Но тогда выходит, сотни охотников уходили в горы умирать и убивать ради… чего? Чужой одержимости? Чужого страха перед смертью? Желания обмануть богов?

Трусливый, подлый лис! Даже ритуалы – осознанно или нет – Мадек создал как у драконов! Огонь в чаше накануне праздника. Огонь, в который ступает избранный. Мадек подражает тем, кого сам же и уничтожает!

Я миновала теснину, вскарабкалась на отрог, обернулась. Налетевший порыв ветра содрал с головы капюшон, качнул тяжелые косы. Я прищурилась.

Показалось или?..

Не раздумывая, прыгнула вперед, кувыркнулась и уткнула острие дайгенора в спину, укрытую белым плащом.

– Следил за мной? – прошипела зло.

Чужой дайгенор упал на снег. Преследователь поднял руки и медленно, чтобы не спровоцировать, обернулся.

– Зачем? – Я прожгла Айкира взбешенным взглядом.

– Потому что обещал защитить.

– Мне не нужна твоя защита!

– Ошибаешься! Тебе не одолеть алого зверя в одиночку. Позволь помочь!

Я замерла, все так же держа дайгенор на вытянутой руке.

Айкир не понял, почему я сбежала? Решил, что ищу славы? Проклятье!

Отталкивать того, кто раз за разом подставляет плечо, тяжело. Еще тяжелее, когда понимаешь чужие чувства, но все равно вынужден поступать так, как поступаешь. Я не могу принять помощь Айкира. Даже теперь. Что бы он ко мне ни испытывал, он убивал драконов. Много, без сожалений или мук совести. Когда я найду Рроака и расскажу ему правду, нельзя, чтобы Айкир был рядом. Иначе гнев кахррара падет на него.

– Ты прав, одной мне не убить дракона. Даже с отрядами охотников я не смогу одолеть его. И я… я не хочу выяснять, выживу ли при этом.

Айкир криво усмехнулся. Медленно коснулся острия дайгенора, отвел его в сторону.

– Хочешь уверить, будто бежишь из-за трусости?

– Я слабая. Воин из меня тоже слабый.

– Да, – легко согласился Айкир. И словно этого мало, повторил: – Ты слабая. Но не трусливая. И не отступница. Этим ты и цепляешь, Кинара. Легко быть смелым, зная, что победишь. А вот знать, что шансов нет, но не отступать – сложно. Ты же, несмотря на физическую слабость, никогда не сдавалась. Ввязывалась в драки с противником, который тебе не по зубам; не боялась идти против отцов, пусть и в мелочах. Так что не лги мне, Кинара.

Голос, поначалу звучавший мягко, вдруг заледенел. Взгляд серых глаз стал колючим, как мелкий снег, царапающий сейчас наши лица.

Вот ведь упертый алькард!

Избавиться от Айкира будет сложнее, чем я думала. Может, он отступит, если пообещать ему дать ответы позднее? Попросить довериться? Прибегать к столь грязному приему не хотелось, но сейчас нельзя терять время.

Решив так, я кивнула. Открыла рот, собираясь солгать, но не успела произнести ни слова, как вдруг совсем близко раздались хлопки крыльев.

Рроак?!

Айкир среагировал мгновенно – подхватил свой дайгенор и спущенной стрелой помчался на звук.

– Не смей!

Я замешкалась лишь на секунду. Сорвалась с места и что есть силы побежала за Айкиром. В минуту мы взбежали на вершину предгорья, и оба застыли. Айкир, надо полагать, от близости дракона. Я же – от того, что узнала зверя. Большого, но все же намного уступающего размерами Рроаку. С черной чешуей, едва заметно отливающей серебром.

– Берготт… – выдохнула удивленно.

Мой голос прозвучал тихо – за воем нарастающей метели и не различить. Но Айкир услышал. Посмотрел на меня со смесью растерянности и непонимания.

– Берготт? Так зовут того, от кого Мадек получает сообщения об алом драконе.

Что?.. Но тогда получается, что Берготт…

Додумать мысль я не успела – дракон кинулся в атаку. Айкир оттолкнул меня, увернулся сам и, поднырнув под огромную пасть, ужалил дайгенором черный бок. Берготт взревел. Взбил хвостом пухляк, рывком крутанулся, сшибая Айкира с ног, и пошел на меня.

– Ну давай! – закричала я.

Ушла от прямого выпада, кувыркнулась и без сомнений вонзила дайгенор в крыло. Встретила яростный взгляд и ответила с не меньшей ненавистью:

– Он верил тебе! Заботился! А ты…

Я не могла найти слов. Сердце жгла обида за Рроака, за других драконов, которых предал свой же. Как он мог? Их же осталось так мало! И Рроак так старается сохранить жизнь каждому, а Берготт… наплевал на все это?

– Ты идиот! – Я крутанулась и рубанула по лапе. – Подхвостыш, забывший заветы Первопредка!

Берготт зарычал. Но не оттого, что Айкир достал его в незащищенный бок, а от бешенства. Желтый взгляд будто прожег во мне дыру. Уверена, если бы в Берготте была хоть искра пламени, заполыхал бы он весь.

Я же горела даже без огня. Вспоминала разговор с Рроаком на празднике в честь Сайллора, будто заново услышала его беспокойство, желание защитить. А он… Он!..

Перекатившись под лапой, я вскочила почти у самой морды. Без страха дернула дракона за короткий острый шип и процедила:

– Как давно ты его предал? Еще до нашей встречи, верно? Иначе почему перед моей первой охотой отцы напутствовали идти за солнцем? Они знали, где искать Рроака. Ты им сказал!

Щелчок мощных зубов оглушил. Плечо вспороли боковые наросты, покрытые черной чешуей. Я извернулась, воткнула дайгенор под крыло – как раз туда, где оно соединяется с корпусом. Все как нас учили.

Берготт зарычал – ниже и протяжнее, чем в предыдущий раз. Миг – и мощный хвост сбил меня с ног. Снег смягчил удар, но перед глазами все равно заплясали цветные пятна.

Кажется, Айкир что-то закричал. Еще через секунду я смогла разобрать слова: «Кровь дракона, Кинара!» Действуя на рефлексах, кувыркнулась, стянула с себя плащ, куртку, а затем и кожаный доспех. Обычно его надевают поверх куртки, но в этот раз пришлось изменить правилам. Не хотела лишних вопросов от Арилы и остальных.

Зрение не сразу вернуло четкость. Но Айкир не дал Берготту воспользоваться моей слабостью – атаковал его снова и снова. Боги, до чего же он быстрый!

Снег шипел от драконьей крови. Мой плащ и куртка тоже. Проклятье! А вот доспех пострадать не успел. Отлично! Раненое плечо сковывало движения, но я не обращала внимания: снова натянула защиту, схватила дайгенор и кинулась в бой.

Не знаю, сколько мы бились. В схватке каждый миг длится как вечность, а когда оглядываешься назад, кажется, что все прошло за секунду. Я не думала над тем, что делаю, – просто доверилась своему телу, которое помнит каждое движение. Слушала интуицию охотницы и вместе с Айкиром прижимала Берготта все ближе к скальной стене.

Черный дракон не только слаб, но и труслив. Одно то, что Берготт сговорился с врагом за спиной брата, говорит о его малодушии. В честном поединке с Рроаком у Берготта нет шансов. Вероятно, поэтому-то он и решил избавиться от брата чужими руками. Наверняка я не знаю, но обязательно во всем разберусь.

Уверена, Берготт не из тех, кто бьется до конца. Стоит загнать его в угол, и он обернется. Айкир замешкается от неожиданности, а я успею встать между ними и взять Берготта на острие.

План казался продуманным и логичным. Когда черного дракона объяло пламя, я возликовала. Вот! Теперь можно остановить схватку, получить все ответы, защитить Рроака!

Однако я просчиталась.

Когда на месте дракона оказался человек, Айкир не дрогнул. Не промедлил даже секунды – стремительно бросился вперед и воткнул дайгенор в грудь Берготта почти по самую рукоять.

– Айкир, нет!

В три быстрых шага я оказалась рядом с драконом. Упала на колени, попыталась зажать рану, но Айкир перехватил мои руки.

– Нельзя. Его кровь все еще опасна.

Я отшатнулась. Не из-за предупреждения, а потому что вдруг поняла.

– Ты… ты знал, что драконы могут оборачиваться?

Он пожал плечами. Помолчал секунд пять и с явной неохотой ответил:

– Догадывался. Для неразумных зверей они бьются слишком вдумчиво. Они не просто атакуют, а оценивают наши действия, пытаются просчитать их.

– И ты все равно убивал их?!

Я вскочила на ноги, схватила дайгенор, сжала до побелевших костяшек.

Айкир прищурился. Снял тяжелый плащ и кинул его мне:

– Надень, пока не окочурилась.

Однако я не стала ловить. Безразлично глянула на упавший плащ и снова посмотрела на Айкира:

– Почему? Почему ты не прекратил охотиться, когда все понял?

– А почему они нападают на деревни и города раз за разом? Об этом ты спросить не хочешь? Мы охотники, Кинара, наш удел – защищать людей. Мы присягнули этому, не забыла? – Он говорил сухо, отрывисто, почти выплевывая слова. – В Загорном погибло две дюжины человек. Дракон прилетел ночью, поджег дома, пока все спали. Многие попросту задохнулись, Кинара! Мужчины, женщины, старики, дети. Их жизни ничего для тебя не значат?

– Но ведь это был не Берготт! Черные драконы не дышат огнем.

– А дети со стариками не могут дать достойный отпор. Однако драконы их не жалеют. Так почему мы должны проявлять милость?

Я не нашлась с ответом. В груди болезненно тянуло, словно сердце, еще недавно трепетавшее от надежды, налилось свинцом.

– Ты была с ними? – Взгляд Айкира изменился. Стал не просто колючим, а злым. – Все эти три недели, пока мы искали тебя, жгли поминальные костры, ты была с драконами?

– Я…

– Ради всех богов, не лги мне! Я и так слишком долго слушал твои отговорки.

– Да, – выдохнула устало. – Я была с ними. Поначалу не верила, видела врагов, совсем как ты. А потом… потом все изменилось. Мы ошибаемся, Айкир! И мы, и они. Называем друг друга чудовищами, мстим за погибших, убиваем в попытке смыть кровью кровь. Но в итоге лишь даем повод для нового нападения. Это замкнутый круг, ловушка, в которую мы сами себя загнали. Из нее есть выход. Есть, клянусь тебе! Нужно лишь сделать первый шаг.

Медленно, чтобы не спровоцировать, я опустила дайгенор, воткнула его в снег. Осторожно размотала запястье с алым крылом Первопредка.

Айкир дернулся. Посмотрел на меня с такой болью, словно я предала его. Не Орден и идеалы отцов, а лично его – Айкира. Будто по одному рисунку понял все: и то, что мое сердце принадлежит драконам, и то, что свою первую ночь я отдала одному из них.

– Ты говорил, я могу рассчитывать на твою помощь, просил довериться. Теперь я прошу тебя о том же. Дай нам шанс.

– Нам? – его губы искривились в презрении. – Тебе и драконам?

– Нет. Драконам и людям. Прошу, Айкир… – Я несмело шагнула вперед. – Всего один шанс. Ты ведь даже не знаешь, почему на самом деле мы убиваем драконов.

– Чтобы обезопасить людей.

Я остановилась, покачала головой.

– Тогда ночью, в лаборатории Кадера… ты видел шипы драконов в банке?

– Конечно. И зубы в большой чаше, и сушеные жилы. Это ведь лаборатория.

– А для чего они?

На этот раз Айкир ответил не сразу. Нахмурился, шевельнул губами, будто пытался, но не мог подобрать слов.

– Ты не задумался, почему мы приносим трофеи? Или почему их список оговорен так четко? Нельзя ведь вернуться с обрезком крыла или сломанным когтем.

– По когтю не скажешь, убил охотник чудовище или только ранил.

– А по спинным шипам?

Из взгляда Айкира ушла уверенность, уступив место тревоге.

– Мы добываем ингредиенты для зелий Мадека. Возможно, и для других отцов. Адонилен из костей и органов драконов помогает им не стареть. Все их ритуалы – воззвание к богам, испытание верой – это все неправда. Они заранее решают, кто выживет, а кто нет.

– Ложь!

– Скажи, – я снова сделала шаг навстречу, – что было в том кубке, который тебе передал Дарий?

– Какое-то зелье. Горячее, травянистое, с… – он вдруг замер, – с каким-то порошком, скрипящим на зубах.

– А в моем – горячее вино. Я не должна была пройти сквозь пламя.

Айкир напрягся:

– Хочешь сказать, Мадек пытался подстроить твою смерть?

– Выходит так. Думаю, он догадался, что я знаю о драконах больше, чем следует, и решил убить. А когда не вышло, меня послали на охоту во главе первой четверки. Сам ведь понимаешь, что это значит.

– Но… нет! Подожди! Мадек бы не стал! Нет, Кинара! – выкрикнул он, причем так яростно, будто пытался переубедить. Вот только, кажется, уже не меня. Себя самого.

В два шага приблизился, обнял меня – испуганно, жадно. Словно только теперь по-настоящему понял все, что с нами случилось.

– Я поклялся, что никому не позволю тебе навредить, и не отказываюсь от своих слов. Но я принес и другую клятву – защищать невинных. А драконы… в этих чудовищах нет жалости.

Впервые за все время я не стала вырываться из объятий Айкира. Сейчас он обнимает не потому, что пытается утвердить на меня право. Он, как я когда-то, чувствует себя растерянным, лишенным опоры. Цепляется за меня и за старые идеалы, как за единственно знакомые твердыни. Но я чувствую, как они рассыпаются.

Я мягко коснулась широкой спины, обнимая в ответ:

– Про нас они думают то же самое. Но и они, и мы ошибаемся. Позволь, я…

Раскатистый рев заглушил мой голос. Я дернулась, отскочила от Айкира как ужаленная и повернулась к алому дракону, только что приземлившемуся на снег.

Сердце затрепетало. Рроак! Рроак нашел меня! А я… Боги, а я стою тут в объятиях другого мужчины, более того – охотника. И все это рядом с телом Берготта.

* * *

Хватило секунды, чтобы осознать картину, представшую взору Рроака. Осознать и замереть от ужаса. Но я не кинулась извиняться или оправдываться – выпрямилась струной и молча прижала к груди руку с парным рисунком.

Ну же, Рроак! Увидеть не только мое «предательство», но и мою верность: две косы вместо одной, крыло Первопредка, прижатое к сердцу. Поверь мне. Прошу, поверь… Я тянулась к нему душой, как в церемонию наречения тянулась к душе Сайллора. Если правы драконы, говоря, что чувствуют тех, кто готов их принять, то Рроак обязан почувствовать меня.

Он не спешил. Шумно принюхивался, ощупывал меня взглядом, раз за разом возвращаясь к руке с рисунком; выдохнул волну тепла, согревая. Я несмело улыбнулась, сделала шаг навстречу… и это будто стало сигналом для Айкира. Схватив мой дайгенор, он кинулся в атаку.

Для него огнедышащий дракон – виновник смерти целого поселения. Враг. Тот, кого он, Айкир, поклялся уничтожать. Бесполезно кричать и просить остановиться – меня просто не услышат. Ни Айкир, ни Рроак.

Миг – и нас окружила белая пелена. Это Рроак взбил крыльями пухляк. Почти сразу раздался яростный крик, затем рев. Я повернулась. Вот только не на звук, а к телу Берготта. В несколько шагов оказалась рядом, ухватилась за рукоять дайгенора, рывком выдернула его из широкой груди. Услышала шипение, с которым капли крови прожгли снег, развернулась и сквозь оседающую завесу наконец увидела их – кахррара драконов и лучшего охотника, бьющихся насмерть.

Все, что случилось в следующие четыре удара сердца, нельзя описать никаким другим словом, кроме как чудо. Чудо, что мне удалось оказаться возле них так быстро. Чудо, что я не попала под пламя Рроака. Чудо, что увернулась от рубящего удара Айкира. И чудо, что сумела блокировать следующий.

Лязг, с которым скрестились два дайгенора, разнесся эхом. Тишина, обрушившаяся следом, оглушила. Раненое плечо обожгло будто каленым железом. Айкир бьет сильно – чтобы принять его дайгенор, пришлось ухватиться за свой двумя руками. И держать изо всех сил, чувствуя, как горячая кровь пропитывает рукав рубахи.

– Пожалуйста, не надо.

В глазах Айкира застыла злость. Боги, как много там злости! Но еще растерянность. Словно он до последнего не верил – не хотел верить, – что я отдала сердце драконам.

Сзади взревело пламя оборота. Секунда – и тяжелая мужская ладонь скользнула по моей руке, накрыла рукоять дайгенора.

– Заставишь ее истечь кровью?

В любимом голосе столько льда, что на миг я усомнилась, действительно ли за моей спиной стоит Рроак. Оглянулась через плечо, увидела плотно сжатые губы, сведенные на переносице брови и глаза, горящие огнем. На меня Рроак не смотрел, но будто чувствовал каждым миллиметром кожи. Встал так, чтобы в секунду оказаться передо мной и принять бой, если потребуется.

Я повернулась к Айкиру. Он, кажется, только сейчас увидел мое плечо. Выругался сквозь зубы и с видимым раздражением опустил дайгенор. Рроак забрал мое оружие и откинул его на снег. Выдохнул шумно, наверняка ухмыляясь, и прижал к себе правой рукой.

Взгляд Айкира на миг задержался на ней. Я тоже посмотрела вниз и качнула головой. Вот ведь! Уверена, Рроак специально обнял меня рукой, на которой горит парный рисунок. Неужели почувствовал в Айкире соперника? Стараясь успокоить Рроака, я коснулась его руки своей, соединив наши крылья.

Айкир зло дернул уголком рта:

– Вот значит как. Выбрала огнедышащего? Что, – серый взгляд метнулся к Рроаку, – понравилось тебе жечь наши поселения? Приятно было превратить Загорное в пепелище?

Я спиной почувствовала, как Рроак напрягся.

С ответом он не спешил. Наверное, с минуту что-то обдумывал или вспоминал, потом спросил:

– Когда сгорело Загорное?

– Издеваешься?! Хочешь сказать, что не помнишь всех сожженных деревень?

– Я спросил – когда?

В отличие от Айкира, Рроак говорил все так же спокойно. И кажется, Айкира уязвило, что дракон обладает большей выдержкой, чем охотник. Он на миг отвернулся, явно пытаясь погасить эмоции, потом снова посмотрел на Рроака.

– Вчера ночью.

– Вчера ночью я был на перевале. А все парящие, кто может дышать огнем, защищают клан. Им запрещено спускаться с гор раньше чем через две недели.

Две недели… Уверена, Рроак обещал прилетать в Северные Гнезда раз в дюжину дней. Если он не вернется – значит, погиб. Тогда его приказ перестанет действовать.

Стоило подумать, что Рроак просчитал все, даже собственную смерть, и сердце заледенело. В поисках тепла я прижалась теснее к горячей груди. Чуть повернула голову, вдохнула запах Рроака. Боги, как же я скучала!

Айкир заметил мое движение. Сощурился недовольно, но комментировать не стал. Вместо этого заговорил с Рроаком:

– Хочешь уверить, что это не твои драконы сожгли Загорное?

– Я так и сказал.

– Другие?

– На севере других кланов не осталось. Последних драконов из Морозных Пиков мы приняли под свое крыло еще шесть зим назад.

– Но… – Айкир нахмурился. – Кто тогда уничтожил Загорное?

Загорное.

Слишком часто за последние дни я встречаю упоминание этой деревни. В письмах с жалобами, в отчетах от…

Боги! Отчеты!

Я застонала, чувствуя, как внутри все обмирает.

– Кинара, в чем дело?

– Драконы не трогали Загорное, – произнесла глухо. – Это зничие.

– Кто?

– Отряды, которые подчиняются Ордену. Поначалу я решила, что они защищают жителей, но теперь… теперь ни в чем не уверена.

– Я разберусь, – Айкир кивнул и перевел взгляд на Рроака. – Ты знаешь обо всех поселениях, сожженных твоим народом?

– Разумеется. А ты помнишь каждого убитого дракона? – в тон ему спросил Рроак.

– Разумеется.

Воздух между этими двоими, казалось, можно было резать ножом – до того плотным он стал. Каждый давил силой, каждый держался невозмутимо, но я чувствовала – оба готовы сорваться в любой миг. И потому поспешила вмешаться:

– Почему ты спросил про поселения?

– Потому что хочу узнать, когда драконье пламя проливалось на людские крыши в последний раз.

– Восемь лун назад.

– Но… – Я растерянно посмотрела сначала на Рроака, потом на Айкира. – Но ведь тогда…

– Я разберусь, – повторил Айкир. – А ты унеси ее отсюда как можно дальше. Если все действительно так, как говорит Кинара, а я ей верю, – произнес он с вызовом, – тогда ей опасно возвращаться в Орден.

Рроак кивнул:

– Справишься?

– Даже не сомневайся. Встретимся на этом же месте через два дня.

Я напряглась, неосознанно сильнее вцепилась в Рроака – и Айкир это заметил. Качнул головой, одарил меня осуждающим взглядом.

– Даю слово, что это не ловушка. Я предан идеям Ордена. Но Ордена, в который мы верили, Кинара, а не который открывается теперь. Пока драконы не угрожают людским поселениям, я не стану нападать. Но если выяснится, что ты солгал… – Взгляд серых глаз вновь был прикован к Рроаку.

– Не выяснится.

– Тогда переживать не о чем.

– Нет есть! – возразила я. – Как ты объяснишь отцам поход в горы? Тебе не успеть вернуться в Орден до выступления отрядов и…

– Скажу, что преследовал изменницу. Или что, думаешь, отцы поверят другой причине, по которой ты сбежала? Уйдешь с ним, – кивок на Рроака, – и не сможешь вернуться. По крайней мере, пока мы не закончим с Мадеком и остальными. Готова?

– Да.

Айкир криво усмехнулся:

– Даже секунды не помедлила. Что ж, тогда, надо полагать, мы обсудили все вопросы.

– Еще нет, – холодно произнес Рроак. – Прежде чем мы закончим, я бы хотел узнать – почему ты убил моего брата?