Глава 9

Рроак принес меня в дом Гррахары. Зашел без стука, уверенно двинулся к лестнице.

– А я уж решила, не явитесь, – фыркнула драконица, встречая нас на втором этаже. – Неси ее в рабочую комнату.

Кивнув, Рроак прошел мимо первой двери и толкнул следующую.

Рабочая комната оказалась чем-то средним между спальней и кабинетом. У дальней стены ютилась узкая кушетка на одного, с потолка свисала плотная штора, которая легко могла спрятать спящего от посторонних глаз. У окна замер огромный стол с выдвижными ящиками. Над ним висела обтянутая холщовой тканью доска, истыканная иголками поверх клочков бумаги. На полке, чуть левее и выше стола, выстроились книги.

Шкаф с реечными дверцами, два сундука, обшитых железом, легкий стул и тяжелое массивное кресло, вешалка с фартуком и нарукавниками, стеллаж с разномастными баночками и пузырьками. Плетеные корзины и ящики с закрытыми крышками. Я едва успела осмотреться, как Рроак ссадил меня на кушетку. Тут же, закрывая обзор, передо мной возникла Гррахара.

– Подожди в гостиной. Я все сделаю.

– Могу подождать и тут, – отозвался Рроак, явно дразня. Только кого? Гррахару? Или меня?

Она повернулась, уперла руки в бока и задрала голову – все-таки росточком Гррахара сильно уступает Рроаку. Но, что удивительно, даже в таком положении она умудрялась смотреть на него сверху вниз.

– Держи кровь в узде, кахррар! Ни одна дева еще не оказывалась обнаженной пред мужчиной, пока я работаю. Охотница ли, дракон – неважно. Честь есть честь.

Рроак улыбнулся. Причем так довольно, будто мальчишка, услышавший похвалу.

– Ты не меняешься, Гррахи.

Он развернулся и шагнул к выходу.

– А с чего бы мне меняться? Из ума-то, поди, не выжила, – пробурчала она. И тут же крикнула вдогонку: – На кухне рагу, а в холодном стоит банка взвара на меду. Только не бери синюю чашу, она треснула!

Рроак негромко рыкнул в ответ. Я не поняла: просто ли это рык, или он что-то значит. Но Гррахара довольно прищурилась.

Потом повернулась ко мне. Хмуро оглядела и заключила:

– Платье придется резать.

– Простите…

Стало неловко. В Ордене каждая рубаха на счету, и если уж какой ловкач умудрялся порвать свою, то ходить ему потом либо с прорехой, либо со штопкой. Причем, как правило, кривой, потому что вещи мы чиним сами. Любой охотник мастерски обращается с дайгенором, но сладить с иголкой и ниткой дано не каждому. Новые же рубахи нам дарят раз в год – на праздник божественного равноденствия.

Наверняка и Гррахара сейчас с трудом сдерживает злость. Еще бы! Из-за какой-то чужачки придется резать красивое платье!

Однако драконица посмотрела на меня как на умалишенную.

– «Простите»? – переспросила она, будто все еще сомневаясь в услышанном. – Девочка, ты спасла Молчуна – нашего ребенка. Одно из шестнадцати сокровищ Северных Гнезд. И теперь переживаешь… из-за платья? Милая, да сожги ты их хоть все, никто бы и слова против не сказал! За жизни наших детей мы готовы заплатить любую цену. И ты… – тут старуха замолчала и на миг отвернулась. Потом снова посмотрела на меня. – Спасибо, что спасла его, Кинара. Спасибо, – повторила она еле слышно.

Я кивнула:

– Он в порядке? Ему не было больно, когда вы фиксировали кости?

Что-то изменилось во взгляде Гррахары – раньше всегда холодный, он потеплел:

– Не беспокойся. Я умею нейтрализовать чужую боль. Молчун даже не заметил, как я все сделала.

Я улыбнулась и покачала головой:

– Так не бывает.

– Думаешь? А ты заметила, как я распорола платье вокруг твоей лопатки?

– Что?!

Я крутанулась, пытаясь заглянуть себе за спину. Услышала тихий, полный довольства смех, но не повернулась на звук. Сейчас я во все глаза таращилась на свое плечо, с которого свисали лоскуты некогда красивого платья.

– Но… но как вы успели? Ведь даже ткань не трещала!

– Старая и талантливая, помнишь? – подмигнула Гррахара. – Не стоит забывать об этом. А теперь не дергайся, я нанесу мазь. Будет холодить.

Поднявшись с кушетки, она достала пузатую банку, на две трети заполненную бело-желтой кашицей. По правде сказать, на мазь это было похоже весьма условно, но спорить я не стала. Послушно развернулась так, чтобы Гррахаре было удобнее работать, и зашипела, когда кожу защипало.

– Точно! Холодить и пощипывать! – спохватилась старуха. – Чувствовала, что что-то забыла…

– Не придумывайте. Вы снова смеетесь надо мной.

Сзади хмыкнули.

– Может, и так. А может, я начинаю относиться к тебе как к дракону – кто знает? Любой дракон вытерпел бы эту боль. Вот и ты вытерпела.

– Я не дракон, – возразила хмуро.

– Разве? Ты живешь в поселении драконов. Носишь одежды драконов. Ешь еду драконов. И рискнула жизнью, чтобы спасти ребенка драконов. Так кто же ты?

– Я…

Слова вдруг кончились. А правда, кто я? Сирота? Охотница? Рожденная убить дракона?

– Я… я не знаю.

Взгляд скользнул к лицу Гррахары. В добрых морщинках вокруг губ и глаз читалось понимание. Она словно узнала что-то, что для меня пока оставалось загадкой.

– Ничего страшного, Кинара. Придет час, и ты во всем разберешься. Первопредок присмотрит за тобой, поэтому не бойся.

Старуха вернула банку на место, вытерла руки о полотенце, снова осмотрела мой ожог.

– Так, сейчас посиди-ка без движения минут пять. Пусть первый слой мази впитается. Потом я нанесу второй и хорошо замотаю твои спину и грудь.

– Вы уходите?

– Ненадолго. Надо переговорить с Рроаком. Жди здесь.

Я кивнула. Проводила Гррахару взглядом, попыталась изучить покрытую липким слоем лопатку. Потом принялась ждать.

Время текло медленно. Уже через минуту я начала скучать, но, помня о просьбе, осталась на месте. К концу десятой минуты я изучила взглядом каждый миллиметр комнаты, каждую банку, каждую бирку, неровно приклеенную к пузатым бокам.

Судя по всему, у драконов что пять минут, что десять, что час – все едино. Надо напомнить о себе. Гррахара говорила, что после обработки ожогов хотела продолжить лечить мою кровь. А это тоже может занять немало времени. Я не готова провести тут целый день. Пусть Рроак против, но я должна узнать, что с Молчуном, увидеть его хоть одним глазком – убедиться, что он действительно в порядке.

Придерживая на груди платье, чтобы оно не свалилось, я вышла в коридор. Прислушалась. Кажется, с первого этажа доносятся приглушенные голоса. Но почему такие тихие? Ладно, спущусь – там и выясню.

Двигаясь тихо, как истинная охотница, я миновала лестницу и почти вошла в гостиную. Но тут услышала:

– Ты не можешь разделить их, Рроак!

Гррахара шипела, явно пытаясь сдерживаться, но проигрывая клокочущему в ней раздражению.

– Я кахррар! И ради защиты будущего парящего я могу и обязан это сделать! Кинаре лучше держаться от Молчуна как можно дальше.

– Ты видел мальчика, видел его реакцию! Ты знаешь, что это значит!

– Кинара охотница и…

– И что, кахррар? Из опасения перед ее племенем готов рискнуть драконом? Готов к тому, что он так и останется молчаливым? Неужели ты не хочешь, чтобы он заговорил?

– Дело не в этом, Гррахи.

– А в чем тогда?

– В Молчуне. Если мы ошибемся, платить придется ему, а я не уверен, что он справится.

Раздался тяжелый вздох:

– Понимаю. И мне тоже страшно. Но только у нас нет иного выбора. Мы обязаны рискнуть.

* * *

Я замерла, не зная, как поступить. Войти и дать понять, что подслушала? Или быстро вернуться в рабочую комнату? Сомневаюсь, что драконы обрадуются случайному свидетелю их разговора, но если утаить правду – наверняка будет только хуже.

Да, лучше выйти сейчас.

Я глубоко вдохнула, уже подняла ногу, собираясь сделать шаг… Но вдруг входная дверь распахнулась. Холодный ветер ворвался, как голодный зверь, стремительно промчался, заглянул в каждый уголок в поисках добычи и взметнул мои косы. На мгновение они закрыли взор рыжей пеленой, а когда упали – я встретила взгляд черно-золотых глаз.

Доля секунды на узнавание, понимание случившегося и…

– У вас лишние уши, – оскалился Берготт, проходя внутрь.

Я скрипнула зубами с такой силой, что сама передернулась от неприятного звука. И поспешила выйти.

– Гррахара, – беззаботно улыбнуться было непросто, но я справилась, – простите, что не дождалась. Мазь впиталась, а вы говорили, надо нанести второй слой.

Я подошла ближе и повернулась спиной к Гррахаре, показывая лопатку. Чувствуя внимательные взгляды всех трех драконов, добавила:

– Кожу тянет. Так и должно быть?

– Должно, – холодно согласилась Гррахара.

Обернувшись, я встретила ее внимательный взгляд. Снова улыбнулась, стараясь выглядеть так, будто мне не о чем переживать, и уточнила:

– Подняться в рабочую комнату?

– Ты правда подслушивала? – почти одновременно со мной произнес Рроак.

Сердце на миг замерло, а когда я посмотрела дракону в глаза, тяжелым камнем рухнуло вниз. В груди стало так больно, что я с трудом поборола желание согнуться.

Лицо Рроака застыло: скулы заострились, губы плотно сжаты, во взгляде презрение. Никогда прежде, даже в пещере, Рроак не смотрел на меня так. Будто он разочаровался во мне. Словно я предала его.

Все во мне мучительно напряглось. Давление на спину стало сильнее. Казалось, опусти сверху хоть перышко – и я не выдержу. Переломлюсь пополам, как сухая ветка.

Я не хочу, чтобы Рроак видел во мне предателя. Только не теперь!

Губы шевельнулись, но так и не произнесли лживое «нет». Я не могу соврать ему.

Рроак криво дернул уголком рта:

– Хотя чего еще ждать от охотницы. Интересно, как часто ты это делала? Видимо, с первого дня? Поэтому так часто рвалась уйти гулять? Все ходила и вынюхивала?

– Что? Нет, Рроак! Это просто случайность! Я спустилась и…

– И что? Воспользовалась шансом подслушать чужой разговор? Мы открылись тебе, охотница. Показали многое. Но есть вопросы, которые касаются только драконов. И тебе не стоит совать в них нос!

– Рроак, нет! Подожди!

Я кинулась к нему, попыталась схватить за руку, но он рывком стряхнул мои пальцы.

– Довольно. Иди наверх. Гррахара, закончи все, что собиралась, и проводи охотницу в мой дом. Дверь запри.

Берготт глядел на меня хмуро, будто, как и остальные, не одобряя моего поступка. Но во взгляде его вновь – как в переулке – читалось торжество.

Я же едва сдерживалась, чтобы не заплакать от обиды. Зачем он так со мной? Разговор, пусть и косвенно, касался меня. Откуда такая реакция? На что?

– Пойдем.

Гррахара схватила меня за руку и силком потащила к лестнице. Я кусала губы, глотая тугой ком, который упорно вставал в горле. Постоянно моргала и поднимала взгляд вверх, не позволяя слезам пролиться. Я охотница! Я умею держать удар!

Мы вернулись в рабочую комнату. Сев на кушетку, я повернулась полубоком и подставила лопатку под пальцы Гррахары. Кожу вновь ощутимо закололо, но на этот раз я не издала ни звука.

Несколько минут Гррахара работала в тишине. Потом не выдержала:

– Вот надо было тебе подслушивать! Вышла бы – Рроак бы не прогнал. А теперь… – она вздохнула и снова замолчала.

Я же молчать не стала. Рывком обернулась и вперилась в драконицу взглядом:

– Да я даже минуты там не простояла! Еще секунда, сама бы вышла! И не надо было бы устраивать драму на пустом месте!

– Не на пустом, – она качнула головой. – Ты не понимаешь, охотница. То, что Рроак сделал: принес тебя к нам, поручился за тебя, дал каждому понять, что вы связаны, – это доверие. Вряд ли дракон может показать открытость еще больше. Разве что пустить на спину, – сухие губы слабо дрогнули в намеке на улыбку. – Рроак принял тебя, заступился перед парящими. А ведь многие из них были против. Некоторые даже искали способ убить тебя, не нарушив принесенной Рроаком клятвы.

Тяжелая каменная броня, сковавшая сердце, дала трещину.

Рроак заступился за меня? Защитил?

– К тому же, – продолжила Гррахара, – мы говорили о Молчуне. А дети для нас почти священны. Думаю, в Рроаке взыграли инстинкты – он увидел в тебе охотницу, вынюхивающую правду о слабом детеныше. Удивительно, что ему удалось сдержаться и не напасть.

Сказанное про инстинкты я проигнорировала. Вместо этого зацепилась за другое:

– «Слабом детеныше»? Молчун сильный! Он сам выполз из-под шкафа, когда мне не хватило сил его опрокинуть, и…

– Я о другом, – Гррахара покачала головой. – Молчун уязвим. Причем сейчас – как никогда прежде. И Рроак переживает, что ему не хватит сил со всем справиться.

– Тогда позвольте мне помочь! Что бы вы ни обсуждали, я поняла главное: мы с Молчуном как-то связаны. Ему не придется справляться со всем в одиночку, если я буду рядом.

Гррахара прищурилась. Обвела взглядом мое лицо, снова посмотрела в глаза. Причем так, будто пыталась прочесть в них мои мысли.

– Зачем тебе это? – спросила она наконец. – Он ведь дракон. В будущем, вероятно, он разорвет одного из ваших. А может, и не одного.

По телу будто прострелила молния. Я дернулась, не сумев сдержаться, и инстинктивно отстранилась. Не от Гррахары – от правды.

Молчун вырастет и убьет кого-нибудь из Ордена? Того, кто, как и я, потерял семью, близких? Кто обрел новый дом и цель?

Внутренности стянуло тугим узлом. Я с шумом выдохнула и прижала напряженные пальцы к животу.

– Я не могу…

Взгляд метнулся к глазам Гррахары – с узкими, как игла, зрачками. Я смотрела в них, но видела другие – светло-серые, словно горы. Глаза Молчуна. Вспомнила, как он цеплялся за меня, как пытался вырваться из хватки Рроака, несмотря на приказ, как шумно дышал мне в шею, не желая отпускать.

– Я не могу…

В Ордене говорят, что нет преступления страшнее, чем повернуться спиной к собратьям по оружию. Что за столь подлое деяние боги проклинают: отравляют сердце, душу и кровь предателя. И даже после смерти не обретет он покоя – так и будет мучиться в вечной агонии, переживая гибель каждого, от кого отвернулся. Чувствовать их боль и заходиться в немом вопле, ибо боги лишают предателей голоса. Чтобы не было им облегчения даже в крике.

– Я не могу… – прошептала одними губами. – Не могу иначе. Я должна быть рядом с ним.

Пусть боги проклинают меня! Если когда-нибудь из-за Молчуна погибнет охотник, я приму высшую кару. Но из-за страха перед будущим я не откажусь от настоящего. Не только я нужна Молчуну, он тоже нужен мне. Не знаю почему. Однако чувствую, как все во мне тянется к этому ребенку.

Гррахара не спешила с ответом. Помолчала, будто давая шанс забрать слова назад, и вздохнула:

– Рроаку надо остыть. Потом я с ним поговорю. Кто знает, может, Первопредок не зря свел ваши с Молчуном пути? Может, благодаря тебе, он снова заговорит?

Я нахмурилась.

– Разве он не немой?

– Нет, Кинара. Он замолчал в ту осень, когда охотники убили его мать.