Глава 12

Ещё до того, как я смогла открыть глаза, поняла – в больнице. Такой родной знакомый запах не перепутать ни с чем. – Мама? – прошамкала я. Губы потрескались, во рту пустынная сухость. Она сидела у моей кровати, тут же встрепенулась и наклонилась ко мне. – Милая, наконец-то ты очнулась, – улыбнулась мама. – Не плачь. Я хотела поднять руку и дотянуться до неё, стереть слезинки, но не удалось. Зато я точно осознала и прочувствовала – живая, несмотря ни на что. Тело пронзило тысячью иголок, будто я онемела вся разом. Отлежало всю Миреллу. – Я сейчас позову доктора, – пробормотала мама. Вместе со смутно знакомым мне лекарем, видимо, когда-то уже видела в больнице, пришел и мэтр Матей. Тут всё же закрались сомнения, а так-то ли я жива на самом деле. Мама выглянула из-за шторки, дескать, если что, она рядом, а пока оставила меня наедине с эскулапами. Дальше пошли стандартные процедуры для подобной ситуации. Ну как подобной – я не знала все подробности своего положения и состояния, а светила медицинской науки предпочитали спрашивать у меня, а не отвечать на мои кряхтящие вопросы. Единственное, что я смогла разобрать – про истощение. Физическое, магическое и вообще, о чем я и сама знала. Лишь перед тем как уйти, мэтр наклонился и негромко произнёс: – Все подробности будут от Падуану. Но позже. А пока, восстанавливайтесь, отдыхайте, Мирелла. Хотела я возразить, но только открыла рот, как закрылись глаза. Периодически, когда удавалось выскользнуть из вязкой дремоты, я видела, что около моей кровати кто-то сидит. Может вновь мама, может сиделка или медсестра. Пару раз привиделся мужской силуэт и голос, но я не поняла, кто это был. Может врач, может… – Давай милая, открывай глазки, – раздался родной голос. – Доктор сказал, пора уже. – Не хочу, – пробурчала я. – И вообще, мне ко второй паре. – Мирелла! – испуганно воскликнула мама. – Шучу, – я не удержалась и хихикнула. – Хорошо, что шутишь. Значит, действительно, поправилась. – Мама чопорно поджала губы. Потом рвано выдохнула, сжала мою руку и тихонько проговорила: – Как же ты нас испугала. Слава Богине, что всё обошлось. – Ага. Мам, у тебя есть на чем цеду написать? Не знаю получу ли пока ответ от Дориэна, но так хоть лично сообщу, что очнулась. Окончательно. Судя по той энергии, что начала бурлить во мне, силы вернулись. Причём все, с Искрой тоже творилось что-то неладное, точнее, как раз-таки ладное. Она переливалась во мне непонятным светом и течением. Аж пальцы зудели и сводило от желания попробовать сделать с ней что-то. Мама протянула мне бумагу и карандаш. Я нацарапала послание, щелкнула запиской между пальцев, и цеда вспыхнула ярче, чем это бывало до погашения. Однако. – Как там Фонсо? – спросила я. – Хорошо все с Фонсо, – улыбнулась мама. – Его отпустили сразу же после… после всего этого, – она позволила себе всплеснуть руками. – И его тут же вызвали обратно в расположение под Дымбовицей. Он приходил к тебе перед отъездом, но в сознании не застал. – Вот и славно, что с ним все разрешилось, – выдохнула я. – П-ф-ф, разрешилось, – мама неожиданно фыркнула. – Еле уберегли от очередной дуэли. Вот же негодник! Ума не приложу, что с ним делать. – Мам, он большой мальчик, сам разберётся со своей жизнью, – заметила я. Хотя, было небольшое сомнение. Учитывая того, с кем собирался стреляться братец. Неужто с мужем любовницы? – Как же, – отмахнулась она. – Нет, его точно нужно женить. Остепенится, возмужает в том смысле, в котором ему не помешает, научится брать ответственность. Я покачала головой, но маму было не остановить. – Вам только дай волю, обязательно куда-нибудь вляпаетесь. – Свадьбой это не лечится, – хмыкнула я. – Ну почему же… Истинная любовь способна и не от такого избавить. Ведь светлые чувства облагораживает человека, дают ему стимул быть лучше. – А сейчас мы недостаточно хороши сами по себе? – Нет предела совершенству. Мама посмотрела на меня со значением. При этом поправила подушку, погладила по руке, придвинула стакан с лекарством, предварительно проверив, что вода, в которой его растворили, не слишком горячая. Моя заботливая, дотошная мама. Я зажмурилась, глубоко вдохнула и на выдохе с улыбкой выпалила, перебив рассказ мамы о прекрасных чувствах с прекрасным избранником, что ждёт меня и брата: – Мам, я люблю тебя. – Вы просто неразумные дети, которые ещё не в состоянии понять самых важных вещей в жизни… – Конец фразы она произнесла так тихо и медленно, что я еле разобрала. – Мирелла, дочка… Мама всхлипнула, подалась вперёд и так крепко меня обняла, что я опешила и закашлялась. Вот уж не ожидала такой силы от столь хрупкой женщины. Она резко выдохнула, провела рукой по моим спутанным волосам и тут же отодвинулась. – Я тоже тебя люблю, хорошая моя. – Взяла моё лицо в ладони, поцеловала в лоб и добавила: – Надо тебя расчесать. А то эти сиделки даже не подумали об этом. Я закатила глаза и покачала головой, но покорно приняла заботу мамы. Так нас и застал Падуану. Мама неторопливо доплела косу. Оценила результат и восхищенно цокнула. – Красавица, верно? – заметила она и стрельнула взглядом в следователя, невозмутимо сидевшего на стуле напротив. – Верно, – согласился тот. Мама украдкой выразительно посмотрела на меня. Я еле сдержала смешок. – Пойду я. – Она огладила кончик косы, поправила ленту и добавила: – Тем более у тебя теперь есть компания. Не будешь скучать. Присмотрите за ней, господин Падуану. – Мама погрозила пальцем. – Надеюсь, вы не будете попусту волновать мою девочку. Ей и так досталось. Как она мастерски уколола Падуану, по чьей в том числе вине мне досталось. Мама поцеловала меня в щеку, не забыв выпустить мне кокетливый локон вдоль щеки, кивнула следователю и ушла. Я повернулась к посетителю. Он молчал, лишь внимательно разглядывал меня. Сдула с носа непокорную прядь и невинно поинтересовалась: – Как дела? Он усмехнулся, покачал головой и произнёс: – Это я должен спросить, как вы? Ваш лечащий врач сказал, что быстро идёте на поправку и возможно ещё несколько дней и вас могут выписать. – Не плохо я себя чувствую. Одна беда, тот самый врач заверил, что все интересующие меня подробности, в том числе касающиеся моего состояния, я могу получить только у вас. – Значит, действительно с вами уже всё в порядке, можно выдохнуть. И тут он сделал то, чего я никак не ожидала. Достал из внутреннего кармана не портсигар, не бумаги или ещё что-то. Он достал смятый, но от того не менее прекрасный, букетик ландышей. Сразу разлетелся терпкий аромат, навевая мысли о яркой солнечной поляне где-нибудь у опушки леса. И надежде. На тепло, на светлое будущее и лучшее. – Надеюсь, это немного скрасит ваше пребывание здесь, – сказал он и протянул цветы. Я мило улыбнулась и поднесла букетик к носу. Приятно, нечистый побери. И хоть меня больше порадовал бы кружочек колбаски – больничный рацион не слишком-то вкусный, а я – не слишком романтичная барышня, но тоже неплохо. Цветы пришлось поместить в стакан с водой на тумбу. – Спасибо, – все же поблагодарила я. Падуану, вероятно, ждал ещё что-то от меня, поэтому лишь кивнул. А я с вежливым вниманием застыла – ожидая чего же он выдаст. Неловкое молчание продлилось минуту. – Задавайте же вопросы, – мягко сказал он, – теперь я уже могу ответить на абсолютно всё, что вас заинтересует. В последний раз, когда мне говорили подобное, я лежала на жертвенном алтаре. – Так уж и всё? – усмехнулась я. – Всё-всё, – торжественно кивнул он. – Спасибо, конечно, но у меня уже просветили отчасти. Похититель оказался столь любезен, что поделился некоторыми своими подвигами. Смотреть на удивлённого Падуану было одно удовольствие. Даже будто сил ещё прибавилось и защипало кончики пальцев. Бросила на них взгляд – не светятся. Чудненько. Следователь нервно дёрнул головой и почесал бровь. – Я буду признателен, если этим рассказом вы поделитесь со мной, – произнёс он. И вместо выпытываний, я принялась говорить сама. Довольно подробно описала всё то, что происходило со мной с момента, как я вышла из ведомственного экипажа. Падуану не перебивал, слушал внимательно. Судя потому, что он быстро вернул свои эмоции под жёсткий контроль, большая часть рассказа ему уже была известна. – Спасибо, – кивнул он. Чуть поморщился, пытаясь пристроить поудобнее больную руку, но тут же мягко улыбнулся. – Вы большая молодец, стойко держались. Мысленно фыркнула. – Неужели вас совсем не интересует, что же с Драголичем случилось дальше? Какова его участь? Я пожала плечами. – Надеюсь лишь, что вы его больше не упустите, а суд и Комиссия вынесет справедливый вердикт. – Суда не будет, – буднично заявил Падуану. Настала моя очередь в удивлении округлять глаза. – Что? – выдавила я. – Главный подозреваемый умер во время задержания. Дело закрывают. Я потянулась за водой. Единственный стакан был занят цветами, поэтому отпила прямо из графина. Немного пролила воды на себя, но лишь рассеянно провела рукой по пятну. – Оказал сопротивление? – прохрипела. – В некотором роде, – усмехнулся следователь. – Не рассчитал силы, перенапряжение, результат – кровоизлияние в мозг. Даже не знала, как на все это реагировать. Вроде бы сама думала, что в живых оставлять его не стоило, а всё равно ощущение, что он ушел от правосудия. Слишком легко отделался. С другой стороны – так он наверняка обезврежен. Я в задумчивости провела рукой по одеялу, пальцы зацепились за торчащую нитку. Потянула за неё и тут же расползлась дырка. Ой. Накрыла её ладонью и подняла глаза на Падуану. – Так что, никаких вопросов? Он поднял одну бровь. Понимала, на что, точнее на кого, он намекает, но предпочла у Падуану Дориэном не интересоваться. Теперь, когда Искра вернулась, цеду я могла получить и без браслета. Но ответа всё ещё не было. – Что будет дальше со мной? – спросила я. – Пока останетесь в столице, вы же ещё числитесь моей помощницей, – спокойно пояснил он. Сдержал разочарование, что не оправдала его ожидания и увела разговор. Терпеливо ответил. – На следующий неделе назначено заседание Комиссии по вашему вопросу, а по её результату, суд должен будет пересмотреть дело. Я постараюсь ускорить бюрократические проволочки, чтобы вам вернули свободу в течение месяца. – Так просто? – хмыкнула я. – К тому же вы говорили, что я теперь только свидетель, а никакая не помощница. – Без признания Тобиара Драголича у меня это заняло бы пару месяцев. Моя рука дрогнула, и дыра на пододеяльнике расползлась ещё шире. Что за несносный человек! Почему не может сразу выложить все главные факты. Нет, надо вытягивать, жонглировать вопросами. – Это на него смерть отца так повлияла? – проворчала я. – Или брат. Тут уж без подробностей, я не знаю. Главное, что вы скоро избавитесь от чужой вины. – Прекрасно, – не слишком радостно пробормотала я. Вновь застыла тишина, а я силилась вспомнить ускользающую мысль. – А как же та свидетельница, что вы нашли? Получается, она так и не дала показания? – наконец, сообразила я. Падуану удивился, что знаю о ней. – Ее показания были слишком смазанными и неточными. Постарался Драголич-старший. Он про нее узнал до меня и успел подправить воспоминания. Не очень качественно и аккуратно, но, видимо, в тот момент его способности были еще не столько искусны. Логично, если мой отец про нее узнал, то Эмилиан – и подавно. Внезапно накатила усталость и апатия. Даже такой непродолжительный разговор вымотал меня. Ещё бы – столько разнообразных эмоций подарил. – Все остальные подробности обсудим, когда вы окончательно поправитесь. Нужно будет ещё официально вас допросить. – Дело ведь закрывают, – заметила я. – Порядок есть порядок. Вот внесём последние сведения и окончательно закроем. Лишь бы эти архивы потом не попали не в те руки. На поправку я шла на удивление быстро. Мне наконец-то объяснили чуть подробнее, что же со мной стряслось и как меня спасали. Кровавая жижа успела-таки вытянуть из меня столько сил, что я чуть не погибла. На этих словах мэтр Матей, который собственно и объяснял мне, видимо Падуану дал ему добро, со значением посмотрел на меня. Я и бровью не повела – уже не столь впечатлительная, да и сама предполагала нечто подобное. Мэтр Матей был экспертом в деле Драголича, которое назвали «делом кровавого фокусника», поэтому следил за моим состоянием, как потерпевшей. – Как же меня спасли? – спросила я. Странно, что Падуану сам мне не рассказал, видимо, посчитал, что мэтр справится с этим лучше. – Вовремя успели купировать утечку энергии и восполнить её, чтобы ваш организм сам смог справиться с последствиями. – В том числе благодаря тому, что мне вновь зажгли Искру? – поинтересовалась я. Получается на помощь пришли не только медики, но и менталисты. И сообща сумели стабилизировать жизненные и магические потоки во мне. Вот это да. Это поистине грандиозное событие. Обнаглеть и попросить почитать отчёты? Само собой, на это бывший наставник ответил, что подобные вопросы – к господину особо важному следователю. Я криво улыбнулась и продолжила слушать. Мэтра радовало, что моё восстановление идёт не просто хорошо – отлично. Правда, смотрел при этом на меня не как на ученицу или даже пациентку, а как на подопытный объект. Я почему-то вспомнила о взгляде Драголича перед тем, как он начал расправляться со мной. Вот и тут – ещё бы такой исключительный случай предстояло изучать. Как ни странно, в чем-то я его даже понимала, но изредка все же указывала, что я одушевленное и разумное создание, хоть и приковано пока что к больничной койке. Благо это продлилось пару дней. Потом я смогла вставать. Вот только прогуливалась исключительно по больничным коридорам. На улицу, даже в сопровождении сиделки или мамы – ни шагу. Не от всех страхов можно разом отделаться, а лишних волнений хотелось избежать. Хватало и того, что за окном палаты виднелась та самая дорожка, по которой меня уводили на жертвенный алтарь. На улицу удалось меня вытащить Иониту. Он проявил чудеса проницательности, что иногда находила на него, и сообщил, что кроме как на свежем воздухе, общаться со мной не сможет. У него, дескать, уже аллергия на тесные помещение – за эти дни его мало выпускали из кабинета. Всё писал отчеты, да подшивал многочисленные папки с делом, прежде чем отправить в архив. Я покапризничала для вида – в образ типичного больного вжилась неплохо, но всё же закуталась потеплее и пошла дышать весенним воздухом. – Ну что, как там премия? – полюбопытствовала я, как только высунула нос на улицу. Там оказалось так тепло, что пришлось расстегнуть пальто. Мама принесла мне новое, выбранное по её вкусу. Впрочем, пока что мне было не до модных новинок. – Не знаю, мы с ней не встретились, – вздохнул Шербан и досадливо поморщился. – Из-за того, что оставил меня? – Угу. У Падуану я не поинтересовалась, что же с ним тогда случилось. Когда увидела, что он жив и пострадала только рука, успокоилась. И дальше это уже как-то сгладилось в памяти. – Сильно досталось? – сочувственно спросила я. – Как заслужил. Дядя конечно лютовал, но это после, тогда же мы кинулись к больнице. Разбирательства оставили на потом. А я Ионита не помнила у склепа. Хотя, чудом что и себя не забыла. – А ты как? После всего… – он запнулся. Я поежилась и взяла его под руку – как раз проходили мимо той дорожки. Ещё пару поворотов и вот он забор, калитка… – Жива, здорова. Даже искрить могу. В общем-то, я даже в некотором плюсе оказалась, – нервно хихикнула я. – Пресветлая Богиня, Мирелла – ты потрясающая, – хохотнул Ионит, – я в восхищении. Чинно кивнула. – Так что там случилось, когда ты отправился к дядюшке? – Он тебе не рассказал? – удивился Шербан. – Да как-то по-дурацки у нас разговор прошел. Сам он промолчал, я не спросила. Ионит покачал головой. – Когда я приехал, там уже все успокоилось. Никто дядю не взрывал. Вернее, взрыв был, но вреда, кроме того, что лошади взбесились и понеслись, никакого. Возница слетел, дядя попытался с ними совладать и тоже упал. Так и сломал руку. К счастью, лошади сами остановились в конце улицы, и никто больше не пострадал. Ну, если только моё ухо, – он смутился. – И то позже. – Ловко вас отвлекли, – заметила я. – Я такой дурак, – покаялся он. – Прости меня. Я махнула рукой. – Драголич нашел бы способ тебя отвлечь. – Наверняка, – вздохнул и Ионит. – Но я не снимаю с себя ответственности и вину. Правильно. Я еще раз обернулась на ту дорожку, нервно поежилась и прошептала: – Он говорил, что если я буду дергаться, то отправит цеду, и тебя постигнет та же участь, что и твоего дядю. Шербан сжал мой локоть и ответил: – Мы не нашли его сообщников. То ли их не было, то ли ушли в тень. Но, думаю, он всё делал сам, кроме мелких поручений, за которые сложно привлечь. Мы ещё какое-то время погуляли, поболтали. Я немного отвлеклась и уже не так вздрагивала, если сзади раздавались чьи-то шаги. Когда я утомилась, и мы решили уже расходиться, все же спросила: – Ионит, а что с Дориэном? Он как-то странно на меня покосился, снял мою руку с локтя и произнёс: – Он под домашним арестом. – Что? Как? Почему? – выпалила я. – Ну там… Проверяют его на причастность к зверствам отца. – Но ведь Падуану сказал, что дело закрывают… – пробормотала я. – Если докажут причастность, то его эпизоды будут отдельно рассматриваться. Хотя я не понимаю… – начал было он и замолчал. Я повернулась к нему и вперилась взглядом. – Что? – Да нет, ничего, – отмахнулся он. – Говори, – я напирала. Он остановился, бросил взгляд за плечо, будто беспокоился, что нас подслушивают. Наклонился ко мне и проговорил: – Это ведь он тебя спас. – Ну да, – растеряно кивнула. – Он же вытащил меня из той жижи. – Нет, ты не поняла. – Он резко выдохнул, взмахнул рукой и чуть не сбил с себя шляпу. – И дядюшка смолчал. Это Дориэн вытащил тебя с того света. Вернул жизненные силы, Искру. Не дал тебе погибнуть. Меня словно ударили в грудь, разом выбив воздух, мысли и понимание происходящего. Сердце замерло на миг и тут же застучало так сильно и быстро, что кровь в ушах зашумела. Я даже тряхнула головой, чтобы вернуть хоть какое-то подобие ясности мышления. Во рту пересохло, и я еле прошамкала непослушными губами: – У него же погасла Искра, как же так? – Вот поэтому и разбираются, как так… И не было ли там всё же того самого ритуала. Я сжала переносицу и зажмурилась. Что-то крутилось в голове. Сейчас – сейчас… Щелкнула пальцами и воскликнула: – Кажется, я догадываюсь в чем дело. – Выдохнула и заулыбалась. – Спасибо, что рассказал. От избытка чувств поцеловала Ионита в щеку и уже на ходу бросила: – Всё, я побежала. Увидимся ещё. Пока! Послышалось, будто Шербан пробормотал: «Дядя меня убьет!» Мэтр Матей удивился моему приходу, но вежливо выслушал. – Да, это похоже на правду. Спасибо, что сообщили, теперь нам будет понятнее, что проверять и над чем работать. А все дело в том, что до того, как Драголич-отец воздействовал ментально на Драголича-сына, у того никаких даже, самых скромных зачатков Искры не наблюдалось. Возможно именно то воздействие вновь разожгло Искру. Правда, оставался вопрос, что там с сочетанием целительства и способностей менталиста, но это уже пусть эксперты разбираются. Выписали меня через неделю. Мама настаивала, чтобы я вернулась к ним. Падуану же напомнил, что я все ещё под его надзором, поэтому должна вернуться в служебную квартиру. А мне не хотелось ни в одно из этих мест. В результате я собиралась отправиться в квартиру к Рэду. Жильцы оттуда съехали, хозяин никого заселять пока не стал, а сам вернулся в Брышев. С меня деньги он категорически отказался брать. Дескать я и так его выручу – присмотрю за жильем. Ну ничего, при встрече обязательно рассчитаюсь. Падуану долго не соглашался, но тут я не собиралась отступать. Хватит уже моей жизнью распоряжаться – сколько можно!? – Я ведь всё равно не сбегу, – заметила я, сидя у следователя в кабинете. После выписки не стали откладывать и решили зафиксировать мои показания официально. – Не положено. И на этом остановимся, – заявил Падуану. – Или мне опять грозит опасность? – поинтересовалась я. – Нет, хотя бы в этом вопросе можем быть уверены и спокойны. – Точно-точно? – я ёрничала. – Мирелла, я не изменю свое решение. – А как же моя и без того подпорченная репутация? Дело завершено, а я продолжаю жить с вами, – всплеснула я руками. – Вообще-то, я собирался вернуться домой, а квартиру до вынесения нового решения Комиссии, оставить в вашем распоряжении, – бесстрастно пояснил Падуану. Ехидный блеск же в его глазах мне определённо показался. – Так будет проще и удобнее для всех нас. И тут он вдруг поднялся из-за стола, обошел его и склонился надо мной. Щеки у меня горели от смущения и негодования. Пыталась лихорадочно придумать, какие бы ещё аргументы привести, но следователь решил меня окончательно добить и лишить дара речи. – Если вас вдруг стала беспокоить репутация, то могу решить этот вопрос. – Да? Я замерла, ожидая подвоха. Будет же обязательно. – Да, – серьёзно и даже торжественно заявил он. – Выходите за меня. Я открыла рот, моргнула раз, другой. Закрыла рот. Из меня вырвался не то бульк, не то смешок. Что за глупая шутка. – Не мне вас поучать, но, думаю, такими вещами не шутят, – буркнула я. – Разумеется, – сухо проговорил он. Резко отпрянул от стола и вернулся на свое место. Я невпопад отвечала на дальнейшие вопросы, которые были уже по делу. Видимо, следователь и так помнил довольно подробно мой рассказ, поэтому записывал значительно больше, чем я говорила. Потом он дал мне прочитать записанное – тут я уже сосредоточилась и довольно скрупулёзно все проверила. Неточностей не нашлось. Вроде бы всё прояснилось, однако же… – Господин Падуану, а откуда вы узнали про подробности ритуала? – спросила я. Драголича тоже, помнится, интересовал этот вопрос. Но ответ на него уже не узнает, а вот я… Я прямо видела, как следователь боролся с собой и не собирался прямо отвечать. Но ведь сам обещал. Покрутил в руках карандаш, отбросил его и поднял взгляд на меня. – У меня долгое время были только смутные догадки. Так, по всяким мелочам картинку собирал. Еще больше в них уверился, когда увидел, как смотрит на вас Эмилиан Драголич. Окончательно убедился, только когда побеседовал с Доктором Смерть. Откуда тому было все известно, спрашивать уже не стала. У того человека столько секретов оказалось, которые никому постороннему знать не стоило. А после случилось странное самоубийство… Я все подписала и пошла на выход. Уже у двери кабинета поняла – вот жук! Сумел отвлечь меня от темы с жильем. Сил спорить уже не осталось, поэтому я мстительно громко хлопнула дверью и, впечатывая каблуки в пол, пошла к выходу. А на крыльце я увидела Дориэна. Его под конвоем, вероятно также на допрос, сопровождали полицейские. Мне плевать было на конвой, плевать вообще на всё и всех – смела бы любые препятствия. Я просто понеслась ему навстречу. Со всего маха врезалась в Дориэна, что он даже охнул, но успел меня подхватить. Я же вцепилась в его плечи и порывисто зашептала: – Наконец-то. – Ты в порядке? – выдохнул он мне в макушку. – Я-то да, а ты? – Ничего, уже получше. Больше нам ничего друг другу сказать не дали. Меня бесцеремонно оторвали от Дориэна, а его увели в здание. И всё равно я была счастлива так, будто наша встреча продлилась несколько часов, а не пару мгновений. Ноги еле передвигались. Не хотелось возвращаться в ту квартиру. Видимо, нужно было хотя бы с мамой согласиться. Отец нашел бы способ надавить на Падуану, раз у меня не получилось. В голове царил сумбур, я никак не могла избавиться от всей этой сумятицы в мыслях, поэтому, вернувшись в квартиру, поискала в своих запасах успокаивающие и расслабляющие травки, заварила их и с чашкой ароматного напитка подошла к окну. Рассеянно разглядывала улицу. И тут я поняла, что, во-первых, Падуану не шутил. Даже когда его лицо максимально серьёзно, и он пытается удержать это выражение, при шутке в уголках глаз всё равно расходятся мелкие лучики, а в радужке сверкают огоньки. А, во-вторых, теперь поняла почему так рьяно искались доказательства сопричастности Дориэна, хотя его действия говорили об обратном. Отвар тут же стал горчить, но я стойко допила его до дна. А потом пришла цеда. «Можете отправляться в квартиру вашего друга.»