Глава 11

Гравийная дорожка хрустела под ногами, и сквозь это шуршание я расслышала знакомый шёпот: – Не советую кричать и привлекать внимание. Меня будто разом окунули в ледяную прорубь. Вмиг задеревенели мышцы, не слушались, поэтому я с трудом повернула голову. Над окладистой бородой из-под козырька форменной фуражки сверкали черные глаза. Те самые, что я и ожидала увидеть. Рано или поздно они должны были объявиться. И вот. Он дернул рукой в кармане. Дуло находящегося там револьвера было направлено не на меня – на идущего впереди Ибриана. Угрожай Драголич мне, я бы еще подумала, как выкрутиться, но нет, он решил свою задачу изощрённее. – Идите, – он кивнул. Я хоть и сбилась с шага, но от первого сопровождающего не отставала. Людей вокруг немного, но они были. И ничем помочь мне не могли, а вот я навлечь на них беду – запросто. Что же делать? Тысячи мыслей в голове, но ни одной стоящей. Драголич не прибегал к своим ментальным штучкам – всего лишь маскарад. Фуражка, надвинутая на самые брови, косматая борода. И форма работника службы расследований, которая, как известно, легко обезличивает человека. Не удивлюсь, что этот маскарад он организовал давненько, чтобы привыкли, не обращали внимание. И дождался случая наконец-то использовать. Даже к особым ухищрениям не пришлось прибегать. Хватило, чтобы провести Ионита. Как только мы минули главный корпус госпиталя, Эмилиан схватил меня за руку и прижал к себе. – Вот теперь свернем, – жарко шепнул на ухо. Каменная хватка не давала вырваться, а я пыталась. Он тащил меня по дорожке, пока что непонятно куда, а редкие прохожие совсем не обращали внимание. И даже Ибриан не обернулся. А теперь, судя по всему, и пришло время ментальных фокусов. Вероятно, до этого берег силы. – Нас не видят, – негромко произнесла я. – А слышат ли? – Можете проверить, – он осклабился. Я зло выдохнула. – Звук приглушен, но различим. Впрочем, все равно ничего не поймут. Да и не успеют. А если всё же решитесь проверить… мало ли кто пострадает. Недалеко прошли женщина с ребенком. Я сглотнула и кивнула. Намек понят. И все же надо что-то придумать! Нельзя ему позволить увести меня и завершить жуткий ритуал, для чего бы он ни был. Кстати, о причине. Дориэн собирался встретиться со мной. И где он? Или же он… Я не всхлипнула, всего лишь втянула резко воздух. Отец Дориэна истолковал это по-своему: – Ну-ну, не дергайтесь, – спокойно, даже с нарочитой ленцой протянул он. – Цеда тут же отправиться нужному адресату, и ваш милый друг Шербан не доедет до места. Постигнет та же участь, что и его дядюшку. Я изогнулась, отодвигаясь от вкрадчивого голоса. Дыхание похитителя по шее вызвало омерзение, пробежала дрожь. От этого чувства, от отчаяния и тревоги. От крушения надежд. Со всех сторон обложил, гад! И все же, вдруг он блефует? Вроде бы подельников ранее не замечали. Хотя, может потому и не заметили, что они отлично скрывались. Пока я лихорадочно соображала, как быть, меня дотащили до забора, где была неприметная калитка. Не проведи я так много времени в больнице, не знала бы о ней. Не факт, что заметила бы. Я помнила, куда она выходит. Когда-то давно некий шутник додумался построить больницу у старого кладбища, где давно никого не хоронили, если только в семейных склепах. Из окон лечебницы погост не виднелся – забор, высокие деревья под ним закрывали обзор. Но само такое соседство нервировало особенно впечатлительных пациентов и удручало болезных. Я так радовалась теплу и долгожданной весне. А сейчас – резко пожалела. На снегу остались бы следы на дорожках закрытого кладбища. Теперь же… Пока меня найдут, может быть уже поздно. Сцепила зубы и решила – нет уж, буду до последнего искать возможность вырваться. Подумала так и свет померк, звуки исчезли. В себя пришла в уже… пикантном положении. Абсолютно голая, с привязанными руками и ногами. Я лежала на чем-то твердом и ледяном. Осмотрелась – похоже на склеп. Темноту рассеивали несколько свечей и демонический блеск в глазах Драголича – Как? – прохрипела я. – Разумеется я знаю как оглушить ненадолго человека. Тут не нужно особенных умений – только знания. Вы же тоже медик, должны понимать. – Я – несостоявшийся, а вы – бывший, – на упрямстве ответила я. – Ну-ну, – он снисходительно кивнул. – Почему не интересуетесь где вы, зачем и что будет? Он смотрел на меня как ученый, что собирается препарировать лягушку. С интересом, но в то же время, абсолютно равнодушно к её судьбе. Только результат важен, не она сама и её участь. – Неужели Падуану вам все рассказал? – Нет, – буркнула я. – Жду, когда вы поделитесь. А он обязательно это сделает. При всей непредсказуемости его поступков и способов достижения цели, он слишком тщеславен, чтобы не поделиться успехами, как мне показалось. Хотя, я тот еще знаток людей. Внутренности знаю и понимаю, нутро – как получится. Он хмыкнул, постучал пальцем по нижней губе и зловеще улыбнулся. – Пока буду готовить все к ритуалу, могу скрасить последние минуты вашей жизни увлекательным рассказом. Маленькая приятность перед неизбежным. Драголич провел пальцем по моей щеке. Я вздрогнула, тем более, что еще и жутко замерзла, так как лежала в выемке камня, напоминающего ванну, бортики который скрывали меня почти полностью. Руки и ноги привязаны кожаными ремнями. Они не впивались в кожу, но держали достаточно крепко, чтобы я даже дернуться не могла. Получалось только вертеть головой, хотя видно почти ничего не было. Тело начало затекать от неудобного положения, шею – сводить, а холод пронизывал так, что пощипывало и кололо кожу и ныли суставы. Как бы Драголич не собирался меня прикончить, а сомнений в этом нет, я вскоре могу окочуриться от переохлаждения. Неужели не предусмотрел это? – Вы замерзли? – полюбопытствовал он, внимательно наблюдая за мной. Хотя ответ был очевиден. Его палец скользнул ниже – по подбородку, шее и приблизился к груди. Я не зажмурилась, не содрогнулась от отвращения. Застыла, замороженная холодом и подступающим отчаяньем. Могла лишь гневно сверкать глазами. – Ничего, – палец замер, не дотронувшись до груди, очертил ключицу. – Сейчас вам станет теплее. Он отошел, раздалось шуршание, а после Драголич вернулся с емкостью. – К сожалению, быстро влить не получится, иначе кровь свернется. Так что исход чуть растянется, – зачем-то пояснил палач. И потекла тоненькая алая струйка. Теплая, оттого еще ярче пахнущая особым железным запахом. Мне, привычной в общем-то к подобным ароматам, стало тошно. Я дышала прерывисто и поверхностно. Ведь это кровь убитых мужчин, та, которая принесет и мне погибель. – Вы обещали рассказать, – я облизала пересохшие губы и с трудом сглотнула. Показалось, будто на языке остался привкус крови. – Вот пока стекает, – выдохнул он задумчиво, не глядя на меня. Следил за струйкой крови. То ли бдел, то ли мысленно призывал ее поторопиться, но при этом не поменять свои свойства. А я, скосив взгляд, насколько это было возможно, смотрела за ней, про себя отсчитывая, сколько же мне осталось – то ли ждать, то ли умирать. Пришло окончательное осознание – сама уже точно не выберусь, как бы не хотелось побыть героиней, а не девой в беде. – На случай, если ждете, что вас найдут по браслету, то зря, – произнес Драголич. – Я его уничтожил. Я про него вообще забыла, а теперь лишь сжала губы. – Если вы еще не догадались сами и если Падуану не оповестил, – он быстро перевел взгляд на меня, – то сообщаю – мне не нужны вы сами, только ваше тело. Как вместилище для души жены. Я широко раскрыла глаза. – Что? Разве это возможно? – выпалила я. – Да, – удовлетворённо хмыкнул он. – Иначе зачем все это? Неужели следователь по особо важным делам говорил только о ритуале возвращения Искры? – Ответа от меня не ждали. – Он ведь понял все, знает. Наверняка знает, – не без уважительного восхищения в голосе пробормотал Драголич. – Интересно, откуда? Впрочем, уже неважно. Хотя понимаю, почему с вами своим знанием не поделился. Я понимала, что с ритуалом что-то не так, но что все настолько нереалистично и ужасно… А в курсе ли Ионит? Уж ему-то дядюшка должен был сообщить, иначе откуда такое желание меня охранять? – Расследуя одно дело, я наткнулся на архив преступника, где и был описан ритуал, как можно вернуть погибшего человека. И совсем не важно, как давно он умер. Кровавый ритуал обладает такой мощной силой, что вытащит с того света практически любого. Там есть исключения, но, слава Богине, моя Илина под него не подходит. Оставалось найти только подходящее тело. И вот оно, – он махнул свободной рукой. Словно моей души в этом теле уже не было, остался лишь сосуд для чужой. Я уже немного привыкла к запаху крови, что действительно немного согрела меня. Теплая кровь на воздухе не сворачивается… Что же он сотворил с ней, проклятый чернокнижник? Архивы, говорит нашел. Интересных преступников ловил, видимо. – Никто, кроме меня, не узнал о тех записях, а я принялся продумывать свой план. Тобиар как-то упоминал о сокурснице, что так похожа на него. Я сначала не придал значения, но когда он подставил вас… – Я вздрогнула. Значит, отец знал о шалостях сына. – Сын сознался мне во всем, видимо, все же взыграла совесть, попросил замолвить Комиссии словечко, чтобы вас сурово не наказывали. В своем поступке Тобиар, разумеется, им признаваться не собирался, но через меня хотел немного муки совести облегчить. И вот тогда я увидел вас. Дальше план придумался уже сам собой, мне оставалось лишь немного корректировать его по мере выполнения. Ничего я с вашим положением делать не стал. Наоборот, оно мне было на руку. Пока вы в ссылке, причем недалеко от моих владений и под моим присмотром, я мог найти всех необходимых жертв. И собрать недостающие для ритуала компоненты. – Так это благодаря вам я оказалась именно в Брышеве? – хрипло задала я вопрос. – Да, Комиссия рассматривала несколько мест, но я намекнул какое лучше. Но эти неумехи все же подпортили немного мою задумку. Умудрились наложить на вас блок так, что он спровоцировал вашу природную защиту на столь глубокую оборону, что даже я не смог пробиться к вашему сознанию. Да-да, я способен на это и без сторонней помощи другого менталиста. Для этого мне пришлось долго совершенствовать навыки и стоило огромных сил. Хотя я сам не ожидал, что моя переродившаяся Искра выдаст такой неожиданный результат. Но итог того стоил. Мало кто без особых способностей и защитных блоков может противостоять мне, но вы, к сожалению, в их числе. Я не пользуюсь этим умением часто, чтобы не привлекать внимание и не тратить попусту силы. Только в исключительных случаях, когда иначе – никак. – Мы догадались, – произнесла я, чтобы хоть на миг стереть его самодовольную улыбку. – Не страшно, – беспечно пожал он плечами. – Когда все завершится, это уже не будет играть значения. – Почему? – ну а вдруг ответит. – Мы с Илиной уедем. Тут все будут считать меня погибшим. А на новом месте можно будет зажить уже спокойно. Ведь это так здорово, когда возлюбленные воссоединяются и живут счастливо, не так ли, Мирелла? – А как же ваши сыновья? – не удержалась от вопроса. – Они уже взрослые мальчики, чтобы жить без родителей. Значит, они не в курсе. На краткий миг стало чуточку легче. – Еще какие-то подробности интересуют? – добродушно поинтересовался Драголич. Какая показная любезность и предупредительность. Крови в емкости оставалась еще половина. – Сандора в Дымбовице вы убили? – За то, что стащил у меня ваш платок, – пояснил он. Будто речь шла не об убийстве, а сущей безделице. – И чтобы больше не болтал лишнего. Узнал бы он меня или нет, но рисковать не хотелось. – А платок откуда? – Вы как-то обронили на одном их заседаний Комиссии. Забрал себе, как талисман. Не помнила, чтобы он присутствовал, когда шли разбирательства. Хотя я тогда мало на что обращала внимание. Выходит, у него был свой человек в участке в Дымбовице. Хотя, какой свой – любой. Кто бы из провинциальных полицейских не выложил подробности заместителю руководителя имперской службы безопасности, к тому же местного землевладельца? Драголич умный человек и умеет подходить к людям и пользоваться их слабостями. – Почему именно эти мужчины были жертвами? – Кровь именно крепких мужчин нужна для ритуала – в ней больше силы и энергии. Но вас интересует, как я их выбирал? Они – попросту лишние люди, их смерти мало кому причинили горе. Только и всего. У каждого своя ситуация, но общее именно это. Я вспомнила о замечании Падуану, когда мы уезжали из дома Камара. Вот же глазастый следователь – всё углядел. – А я, я тоже лишняя? – прохрипела. Он с жалостью посмотрел на меня: – Вы не лишняя, вы – полезная. Так уж получилось. Даже будто сожаление в голосе. Только мне-то что с него? Остальные нюансы меня уже мало интересовали. Я в принципе никогда не была излишне любопытной. Хотя лёжа на смертном одре – в прямом смысле, волей-неволей заинтересуешься, что же привело к такому исходу. – Вы думаете ваша жена это одобрит, когда вернётся к вам? – подала я голос. Старалась произносить нейтрально, без издёвки и язвительности. – Особенность любящей души в том, что она всепрощающая. А Илина меня любит, – Драголич говорил тоном, которым детям объясняют прописные истины. Удивительное самомнение. Дориэн немного, но рассказал о своей матушке. Разумеется, это был рассказ любящего сына, но мне она показалось порядочным человеком, который вряд ли способен простить и закрыть глаза на такие чудовищные поступки. Впрочем, а удастся ли вообще успешно провести ритуал? Вдруг он изначально ошибочен? Хотя, если судить по Драголичу – у него никаких сомнений в исходе. – Я бы не простила, – прошептала я. Экзекутор услышал. – Хорошо, что вы – не она И мягко и предвкушающе улыбнулся. Дальше он ещё что-то говорил, я уже не спрашивала. Про Фонсо упомянул – хотел припугнуть и показать возможности. Я слушала, скрипя зубами. – За него не переживайте, ближе к суду дело развалится. Мне всего лишь нужно было выиграть время, пока не представится возможность все завершить. А что касается Альена, вы бы всё равно на него ничего не накопали, даже если бы доктор остался жив и сдал его. Бывший адъютант вашего папеньки умел делать все чистенько. Я всего лишь вынес ему приговор вместо суда. Не благодарите. Он шутливо поклонился. Ёмкость качнулась и кровь плюхнулась большой порцией, разлетелись брызги. Драголич выругался и попытался свободной рукой смахнуть капли с одежды. А я стала чуть ближе к смерти. Выровнять дыхание, унять сердцебиение не удавалось. Несмотря на то, что холодно уже не было, зубы начали стучать, а вся кожа покрылась мурашками. Мне было плевать на наготу, плевать на всё – я не стеснялась, не боялась Драголича, я лишь отчаянно хотела жить. И как бы мне не хотелось, но сожаление о прошлом, будущем, что может не сбыться, накрыло меня потяжелее ритуальной крови. Единственное, что я точно не могла себе позволить и никогда бы не простила – я не плакала и не умоляла. Драголич продолжал вкрадчиво говорить, но слова тонули как в вате – я почти ничего не слышала. Очнулась только на одном слове: – Всё. Он удовлетворенно вздохнул, и из ёмкости выкатилась последняя капля. Мне казалось, что она падает целую вечность. На самом деле – миг, и она растворилась в остальных, скрывающих меня. На поверхности осталась только грудь, плечи и голова, которая упиралась в бортик. Шея закаменела, мышцы тянуло, суставы выворачивало, но я держалась, не давая себе окончательно погрузиться в чужую кровь. – Остались последние штрихи, – предвкушающие пробормотал он. Достал чёрную банку и принялся из неё вытряхивать серую пыль. – Пепел сожженных сердец, – пояснил Драголич. Спасибо, буду знать, что за очередная гадость. Как приправа в кровавом супчике. Значит, все ингредиенты были необходимы – никаких отходов и отвлекающих манёвров. Надежды в общем-то не осталось. Ждать спасения – бесполезно. – И как вы меня убьете? – все же решилась на вопрос. – Вы сами умрёте, – чуть удивлённо произнёс он. – Больше руки мне марать не придётся. И подмигнул. Я сцепила зубы и отвернула голову, насколько получалось. – Сейчас вот приготовления завершу, и все ваши жизненные силы быстро вытекут из вас. Поэтому и нужна ваша нагота, а не потому что мне вздумалось раньше времени полюбоваться на ваше тело или поизмываться над вами. И к слову, будь у вас Искра в полной силе, все бы прошло намного дольше, а так – вы даже не успеете ничего заметить и почувствовать. – Ничего себе какие подробности ритуала знает. Действительно, основательно подготовился. – Всё это нужно, чтобы ваше тело сохранилось, пока я не запущу туда душу своей Илины. Как это уже буду делать, вам знать необязательно. Конечно необязательно. Ведь мне уже будет всё равно… Сначала я подумала, что это шумит у меня в ушах. Смерть так крадется со странным шорохом. А потом поняла, что звук реален. Драголич напрягся и перестал посыпать меня пеплом. – Что за?.. И донёсся голос ещё одного Драголича: – Отец? – Как ты здесь оказался? – недовольно и сурово отчеканил старший. – Шёл на свидание, как внезапно объект моей страсти пропал, – едко ответил Дориэн. Я дернулась, ремни впились в руки. – Вот и шёл бы дальше, сынок, – ласково произнёс Эмилиан. Я не видела его сына, но жадно вслушивалась в голос. Другой надежды у меня уже не было. Не хотелось бы, конечно, чтобы Дориэн пострадал, но вряд ли отец причинит ему вред. Надеюсь и уповаю. И всё же я не рискнула ничего сказать. Спросить вызвал ли он помощь? Мало ли как отреагирует его отец. Вместо этого Дориэн сам спросил: – Мирелла, ты слышишь меня? Ты в порядке? Ни волнения, ни беспокойства в голосе. Лишь вежливо участие. Хотя, может надежда излишне бодро подействовала на меня и всё совсем не так. – Сложно назвать эта порядком, – просипела я. Раздался смешок, но в поле зрения Дориэн так и не появился. – Дориэн, по-хорошему прошу, уходи, – уже строже сказал отец. – А то что? – издевательски поинтересовался сын. – Поставишь в угол, отберёшь карманные деньги? – Уходи, – процедил Эмилиан. – Отец, – мягко произнёс Дориэн. – Я все же надеюсь, что это временное помрачение. Давай закончим на этом, отправимся домой, и я вызову специалиста. Тебе явно нужна помощь. Ты же не хочешь причинить вред госпоже Илейнс? Она ничего плохого тебе не сделала и не заслужила того, что ты хочешь сделать с ней. – Ты не понимаешь, – тряхнул головой старший Драголич. – Да, не понимаю. Потом с этим разберёмся, ты все расскажешь. А пока давай отпустим её. Мне кажется ей не очень удобно там лежать. – Угу, – буркнула я. – Так надо, – отчеканил Эмилиан. – В последний раз предупреждаю – уходи. Иначе пожалеем мы все. – Отец, прошу, – вкрадчиво сказал Дориэн. А дальше я услышала только крик. Надсадный, хриплый, будто Дориэну больно, страшно, отчаянно, невыносимо. Закричала и я, задёргалась, пытаясь вырваться. – Прекратите, пожалуйста, умоляю! Хватит! – Полились слёзы, что тщетно удерживала ранее. – Что же вы делаете?! – Пытаюсь стереть ему память, – как ни в чем не бывало пояснил мучитель. Однако по его лицу потекла кровь – начала сочиться из носа от напряжения. – Но Дориэн слишком сильно сопротивляется, поэтому сначала это сопротивление нужно сломить. Например, испугом. Я могу легко обнаружить страх каждого человека, кто поддается моему влиянию, и воспользоваться им. И посмотрел на меня. Всклокоченные черные волосы, блики свечей на лице, с демоническим отсветом в глазах, которые черные, как самая глубокая бездна, без проблесков человеческих чувств. В довершении – кровь, стекающая на губы. Так страшно мне еще никогда не было. Все остальное показалось детскими пугалками, а вот сейчас… Зато я поняла, как он у жертв вызывал инфаркт. Как я и предполагала ранее. Он просто тренировал свои умения. А теперь применяет их на сыне. Чудовище. – Он же ваш сын! Ладно я, но ваш общий с возлюбленной сын… Пожалуйста! Драголич облизал губы, было в этом что-то змеиное. – Опять будете говорить, что Илина не одобрит? – Вы сами это знаете. Отчетливо скрипнули зубы. – Я прекращу, но от вас больше ни единого слова, пока я не завершил. Я закивала так рьяно, что чуть шею не свело. А ведь ранее нравилось, когда я задаю вопросы. Не думал, что нащупаю неудобные? Эмилиан вновь взял банку с пеплом и принялся методично его засыпать. Я начала чувствовать жжение, дыхание сбилось, воздух с трудом проникал в лёгкие, выдохи вырвались с хрипом. Неужели всё? Вот так? Отчаянно цеплялась за жизнь, держалась за жизненную силу, но она начала вытекать из меня, растворяясь в кровавом месиве. – Вот так, ещё немного. Глаза Драголича горели лихорадочным блеском, и в этот момент я верила, что несмотря на всю остроту его ума, он с него сошел. Чокнулся окончательно и бесповоротно. И даже если его поймают и арестуют, то он найдёт способ вырваться и творить ужас и дальше. Тут только как с бешеной собакой… Вот только я этого уже не увижу. Когда-то в университете рассказывали, что перед смертью человек способен совершить такое заклинание, на которое у него в обычных условиях никогда не хватило бы сил. Остатков моей Искры хватало лишь на мелкие заговоры. А сейчас силы покидают меня всё стремительнее, поэтому я собрала те крохи, что ещё теплились во мне. Сейчас, ещё чуть-чуть… Банка плюхнулась в кровь, забрызгала все вокруг, в том числе и моё лицо. Сам Драголич повалился на бортик. Нет, не мои мелкие силы это сделали. Над ним склонился Дориэн, держа в руках ту ёмкость, в которой ранее была кровь. Он деловито потрогал отца – проверил пульс и оттащил его вниз, а после вернулся ко мне. – Ты как? – в первые за сегодня я услышала в его голосе волнение и дрожь. – Вытащи, пожалуйста, отсюда… Больше не могу… Иначе… – всхлипнула я, разом обмякнув. Вся скопленная энергия растворилась, вытянутая ритуальной жижей. – Сейчас-сейчас, – пробормотал он, дернув мои путы. Не поддавались. Дориэн выругался и скрылся из вида. – Попробуем так, – успокаивающим тоном произнёс он, вернувшись с ножом. Разрезал под узлами – ремни как браслеты повисли на руках и ногах. Совсем не морщась, Дориэн запустил руки в месиво, подхватил меня под плечи и ноги, и, несмотря на то что его руки скользили, крепко ухватил меня и вытащил. – Стоять сможешь? – спросил он. Сил не было даже на ответ. Я еле покачала головой. – Ладно, попробуем иначе. Он отпустил мои ноги, продолжая крепко прижимать к себе одной рукой. Второй кое-как стянул с себя пальто и накинул на меня. Я не чувствовала ни холода в босых ступнях, ни тепла от пальто. Только бесконечную усталость. – Мирелла, что болит, что он успел сделать? – забеспокоился Дориэн, видя моё безучастное лицо. Он опустился на пол, расположив меня у себя на коленях. За подбородок повернул лицо из стороны в сторону, всмотрелся в глаза. – Не пойму ничего, – пробормотал он. – Расскажи. Язык не поворачивался, губы не открывались. Я вообще никакой частью тела пошевелить не могла. Ничего не слушалось, сил не хватало. Словно меня парализовало. Могла лишь смотреть и моргать, хотя в глаза словно засыпали песка. – Сейчас, потерпи, прибудет помощь, – пообещал Дориэн. – Не думала же ты, что я сунусь геройствовать в одиночку? Сначала написал твоему драгоценному Падуану. – И уже тише, но я уловила: – Где же, нечистый забери, его носит! Но ведь Падуану взорвали! Это же значит… Из меня вырвалось только мычание. – Что? – забеспокоился он. – Прости, я не знаю, как тебе помочь, Искры у меня уже нет, увы. Раньше если сожалел о ней, то чуть. Сейчас же… Он сжал зубы и прислонился лбом к моему. Я не поняла, что плачу, пока Дориэн нежно не стёр слезы с щек. – Говорить тебе – потерпи, слишком грубо и неуместно, наверно. Если сейчас никто не прибудет, мы пойдём сами. А ведь Дориэну тоже пришлось несладко – бледный, с вмиг появившимися тёмными кругами под глазами, что заметны даже в неярком свете свечей, с дрожащими руками. Куда мы с ним на пару выберемся? Если только до соседней могилы. Не знаю через сколько времени, я будто провалилась в небытие, но раздался шум и в склеп ввалился Падуану. Взъерошенный, но вполне себе живой. Только рука левая согнута в поддерживающей повязке. За ним виднелись ещё люди, но я плохо их видела – все периодически расплывалось перед глазами. – Мирелла? Он подскочил к нам. – Медик с Искрой среди вас есть? – спросил Дориэн. – Я вызвал, ещё не прибыл. Дориэн ругнулся. – Что с ней? – забеспокоился следователь. – Истощение. Обычными методами не помочь, – с сожалением произнёс Дориэн. – А я так тем более бессилен. – А твой отец? – Не знаю, – хмыкнул Драголич. – Разбирайся с ним сам, я там немного его оглушил, может в любой момент очнуться. – Да что же ты молчал! – процедил Падуану и кинулся к Драголичу-старшему. Послышалась возня в противоположной стороне склепа. Ещё двое кинулись туда, вероятно менталисты, усмирять более ретивого коллегу. В какой-то момент стало тихо, а потом вдруг по крохотному пространству пронеслась волна, прогрохотала, заложив уши и раскидав всех по углам. Дориэн упал на пол, смягчив моё приземление руками и накрыв меня собой. И все же я ощутимо приложилась затылком о пол. Даже обрадовалась, что хоть что-то почувствовала. Как все успокоилось, раздался чей-то голос: – Всё. Слышала я уже такой возглас сегодня. Ничего хорошего он мне не принёс. К чему же этот относился, я не поняла, а видно не было – Дориэн закрывал обзор. А дальше уже было неважно что там, потому как поняла, что для меня тоже всё. Глаза закрылись и больше я уже ничего не чувствовала.