Глава 12

Собирала вещи будто в трансе. Сколько брать, какие? Как вообще пройдет поездка? Что там в столице, моем родном городе? Смогу ли увидеть хотя бы маму?.. Насчет Мырьки пришлось договариваться с Алной. Мне жутко не хотелось ее беспокоить, но она сама отмахнулась: – Хоть мне и некогда будет, зато ребятня при деле окажется. Им полезно о ком-то позаботиться. Тем более они-то молоко и пьют. Я, если честно, козье терпеть не могу. – Обещаю, близнецы об этом не узнают, – торжественно заявила я. – Надолго едешь-то? – И сама не знаю. – Противный следователь толком на этот вопрос не ответил. – Как получится. Ална пытливо посмотрела на меня. – А ты уверена в этом следователе? Что он не втянет тебя во что-то опасное, что может навредить… – Мне еще больше? – И это тоже. – Я понятия не имею, как все сложится, но… – Но так хоть какой-то шанс все исправить, – кивнула она. Я не рассказывала подруге подробности, почему мне приглушили Искру и сослали в Брышев. Отделалась общими фразами: суд посчитал меня виновной в том, что пострадал человек, Комиссия исполнила приговор. Впрочем, соседка не была тем, кто лезет в душу. – Захочешь, поделишься. Нет – не мое дело. Я бы с радостью ей все рассказала, но это задевало не только меня, а доказательств никаких. Не хотелось бы, чтобы меня считали способной обвинять просто потому, что я знаю, Тобиар Драголич – подлец. Наверно встреча с такими замечательными людьми оказалась компенсацией той несправедливости, что привела меня сюда. Хотя от недомолвок того же Рэду все еще было не по себе. Однако к нему я сходила, попрощалась. Он не отговаривал, лишь сказал: – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Я не знала, но это уже ничего не меняло. К Промбу наведываться не стала. Меня предупредили, что тот под домашним арестом до выяснения обстоятельств. Под домашним арестом в ссылке – я бы рассмеялась, если бы было смешно. Да и пускали к нему людей только по личному разрешению господина столичного следователя. Мне такое разрешение хоть и дали, но в такой форме, что даже я поняла – соваться к Промбу не стоит. Стук в окно отвлек от созерцания полупустого чемодана. На пороге оказался работник Драголичей. – Вам просили передать, – заявил он после вежливого приветствия. И протянул коробку. Я даже не успела запротестовать, как тот скрылся из виду. Прислушалась – вроде бы тиканья бомбы не слышно. Слегка встряхнула коробку – раздалось шуршание, как от бумаги, и все. Никаких подозрительных звуков. И ничем не пахло, вроде бы. Ну что ж, придется заглянуть внутрь. Любопытно узнать, чем меня решил поблагодарить Дориэн. Вряд ли же старший Драголич ни с того ни с сего расщедрился на какой-то подарок. Внутри коробки оказалась еще одна, небольшая, из черного картона и с рисунком в виде золотистых завитушек. Ее содержимое меня порадовало – вишня в шоколаде. Жаль, конечно, что не на коньяке, но тоже неплохо. В здешних местах такой изыск вообще редкость. На дне большой коробки лежал сверток, завернутый в шелестящую бумагу. Муфта. Безобразно дорогая и потрясающе красивая. Бархатная, цвета как та самая вишня, только без шоколада. С меховой отделкой и черным блестящим шнурком. Возмутительно роскошный подарок, который я не могла бы принять даже как оплату приема. Отправить обратно? Но я уже не успею. Оставить тут и решить, как вернусь? Я погладила нежнейший бархат и тяжело вздохнула. Будет тут лежать в одиночестве и пыли. А такая красота этого не заслуживает. Наплевать на гордость и забрать с собой? В конце концов это меньшее, чем может расплатиться со мной семейство Драголичей за все то зло, что причинили мне. Хотя Дориэн и не при чем… Внутренняя борьба закончилась тем, что я завернула муфту в бумагу и вместо коробки положила в чемодан. Решу все потом, только и всего. Ну, может, пару раз прогуляюсь по столице с такой красотой… Под муфтой оказался крохотная записка. «С искренней благодарностью Д.Д. P.S. Возвращать бесполезно.» Вот же хитрый жук! Со злой настырностью я продолжила собирать вещи дальше. В последний раз окинула взглядом свое жилище. Пристанище. Начало щипать глаза, сердце сжалось, в горле будто ком застрял. Наверно это какая-то болезнь, раз я так переживаю, что уезжаю из места своей ссылки. Нормальный человек радовался бы, учитывая открывающиеся перспективы. Отделаться от ощущения, что эта поездка совершенно точно изменит мою жизнь безвозвратно, не получалось. И изменения эти уже не представлялись в радужном свете, как казалось ранее. Меня вдруг охватила такая тревога, что затряслись руки. В ушах на тысячи голосов зазвучали предупреждения, что говорили близкие. Фонсо, Ална, Рэду, Промб… Что, если им видно нечто такое, чего я не замечаю за пеленой обещаний и мечтой изменить будущее? – Госпожа Мирелла, вы уже готовы? – раздался голос Шербана. Надо же, вошел без стука. А ведь в отличие от своего начальника он обычно был куда вежливее. И допускал промахи разве что из-за непосредственности или юного возраста. Заметив мой недовольный взгляд, Ионит произнес: – Я стучал, но вы не отвечали. Начал волноваться… – Не передумала ли? Я выдавила из себя улыбку. Он кивнул и тут же спохватился: – Вдруг вам помощь понадобится. – Знаете, не откажусь. Попросите забрать чемодан. Он посмотрел на него, в удивлении поднял брови. Хотела уже открыть рот и начать оправдываться, что другого у меня нет. С каким приехала, тот и беру в поездку. Да, большой, да можно было ограничиться и сумкой, но я же не знала, как долго пробудем в столице. А ехать без своих снадобий, пусть даже и в Сэлаж, где всего вдоволь – только и успевай платить, нет уж. Выбирать из сменной одежды и моих запасов – нет-нет-нет. Беру все. Впрочем, получилось нет так уж много. Плевать, пусть думает, что я любительница нарядов и тащу их все в столицу красоваться. Рот я вовремя захлопнула. С некоторых пор я старалась больше не оправдываться, тем более в мелочах. Не то, чтобы это удавалось каждый раз, но частенько останавливало от лишней болтовни. – Да я и сам справлюсь, – с бравадой заявил Шербан. Вообще-то я имела ввиду возницу, но раз сам хочет поиграть мускулами, кто же ему запретить. Точно не я. Да и возможно, что в обязанности ведомственного возницы таскание вещей не входит. Даже за отдельную плату. Ионит подошел к чемодану и резко схватил его за ручку. Помощник тут же покачнулся и чуть не упал, укрывшись тем самым чемоданом. Ну так ведь он действительно не особо тяжелый, хоть и выглядит таковым. Только самое необходимое. – Размахивать сильно не стоит, – мягко предупредила я. —Там в том числе и разные баночки-скляночки. – Думаете, этого добра в столице нет? – спросил Шербан, уже без труда поднимая чемодан с пола. – Как у меня – нет, – гордо заявила я и даже задрала нос. Ионит рассмеялся, я тоже улыбнулась. С улыбкой на губах и закрывала замок на входной двери. Ключ аккуратно спрятала за выступом косяка. Ална потом заберет. Окинула еще раз свой домик внимательным взглядом и поспешила за Шербаном. Когда мы проехали мимо дома Богны, повернулась к попутчику. – Он прибудет сразу в Дымбовицу, на вокзал. Видимо, с оставшимися тут делами приходится разбираться буквально на ходу. На вокзале людей было немного – все-таки не самый крупный транспортный узел. А в столичный поезд, судя по всему, собиралось пассажиров всего-ничего. Или же они не слишком пунктуальные, что вполне характерно для здешних. Истории про опоздавших на поезд – не такая уж и редкость. Некоторые жутко удивлялись, что поезда ходят строго по расписанию и ждать всех – никто не обязан. Надеюсь, Падуану также вдруг не уверовал, что для него сделают исключение, и все же явится вовремя. Хотя кто знает, может для такой важной столичной шишки и не на такие уступки пойдут… Пока дожидались поезд и следователя, Шербан успел купить пирожок, который с завидным аппетитом жевал. И даже не опасался ведь – еда на вокзале та еще лотерея. А путь долгий… Я же сжимала в руке цеду. Скорее всего прислал ее Фонсо. Но прочитать так и не решалась. Вдруг он там написал нечто такое, что испортит и без того не самый позитивный настрой? «Надеюсь, ты хотя бы с мамой встретишься. И будь осторожна. Иначе еще одной дуэлью дело вряд ли ограничится.» Я тоже надеялась, что больше никаких разборок у них с Падуану не будет. Аккуратно стряхнула пепел от сгоревшей цеды в урну и осмотрелась. Следователя все еще не было видно. Я уже начала нервничать, и даже абсолютно спокойный вид Шербана на меня не действовал. Он изредка бросал на меня недоуменные взгляды, когда я в нетерпении начинала стучать ногой по основанию скамейки. Мы стояли на перроне перед входом в вагон, раздался уже последний, предупреждающий гудок – скоро отправление. – Билеты, я так понимаю, у него, да? – с тоской поинтересовалась я. – Да. Не беспокойтесь, господин Падуану успеет. И действительно – спустя пару минут показался господин столичный следователь. Он ничуть не торопился, шел чеканным шагом, впечатывая трость в брусчатку. Невозмутимо поздоровался, внимательно осмотрел нас с помощником и кивнул: – Пойдемте. Проводник повел нас мимо купе первого класса. Однако… Не скупится ведомство особо важных следователей. В нашем распоряжении оказалось двойное купе – два отсека, разделенных дверью. Мне выделили тот, который не имел выхода в коридор. Предусмотрительно, конечно. Хотя сбегать было не в моих же интересах, да и не смогла бы при всем желании. Когда наши вещи занесли, Падуану неожиданно произнес, закрывая между нами дверь: – Располагайтесь, отдыхайте. Я с удивлением уставилась на возникшую перед носом преграду. Это такой намек, чтобы не высовывалась? Вряд ли бы он так демонстрировал заботу о мне. Вот только стоило мне присесть на диван и поправить подушку, как голова неумолимо потянулась к той. Глаза закрылись и открываться не хотели категорически. Сил продолжать эту борьбу не осталось, и я уснула, сморенная бессонной ночью и усталостью. Не знаю сколько я проспала, но проснулась резко и внезапно, с жуткой головной болью. За окном виднелась приближающаяся станция, поезд замедлялся. Название пока видно не было, поэтому понять, как долго мы уже в пути, не получалось. А искать часы было лень. Я вернулась в лежачее положение и принялась разглядывать потолок. Накатила вдруг такая апатия, что хоть волком вой. Ничего не хотелось, только чтобы головная боль утихла. А для этого нужно покопаться в моих запасах. А для этого нужно было подняться… Замкнутый круг! На остатках воли все-таки поднялась и нашла в чемодане микстурку. К ней бы еще воды – так лучше усвоится. – Отдохнули? – мило поинтересовался следователь, когда я заглянула к ним. Дверь открывала нарочито громко и долго – а то мало ли. В пику мне Падуану выглядел так, словно проспал пару суток, съел не один обед и вообще отдохнул на месяцы вперед. Его помощник быстро опустил босые ноги с дивана и начал искать ботинки, попутно задев на столе один из многочисленных блокнотов. Не обращая внимания на суетящегося Ионита, следователь терпеливо дожидался ответа. Я перевела взгляд с паренька на Падуану и наконец произнесла: – Воды не найдется? Увы, на столе помимо многочисленных записей стояло лишь два пустых стакана из-под чая. – Нет, но сейчас позовем проводника. Он поднялся и отодвинул меня с прохода, пробираясь к двери в коридор. А потом резко обернулся, вынудив меня отпрянуть. В голове тут же застучали десятки молоточков. – Вам не помешало бы подкрепиться. Попрошу, чтобы вас проводили в вагон-ресторан. Надо же, Падуану умеет сам решать вопросы с едой. Никогда бы не подумала. В вагоне-ресторане было, мягко говоря, многолюдно – время ужина. – Наверно вам стоит вернуться в своё купе. Позовем вас, как освободится столик, – извиняющимся тоном произнес проводник. Я хотела отмахнуться – стакан воды и без того бы дали, но тут ко мне подскочил официант и проводил к месту, которое только что покинули другие пассажиры. – Прошу прощения, – защебетал он. – Сейчас приведу все в порядок тут. – Принесите, пожалуйста, воды, – попросила я. Голос дрожал и мне стоило больших усилий, чтобы не скривиться. Молоточки не утихали. Когда я наконец разбавила микстуру и выпила ее, хотелось только уползти отсюда и свернуться клубочком на диване. Но я понимала, что подкрепиться жизненно необходимо, иначе действия лекарства надолго не хватит – у организма попросту не будет сил справиться с недомоганием. Нужно было отвлечься, поэтому по излюбленной привычке я начала украдкой разглядывать собравшуюся публику. В дороге кого только не увидишь: и добропорядочные семейства, и жуликоватого вида типчики, жутко напоминающие уже почившего Сандора. И милые воркующие парочки, и степенные, важные до невозможности мужчины, и рыскающие глазами, совсем не скрываясь, алчущие внимания или ещё чего женщины. И представители фамилии Драголичей. У любого другого человека аппетит пропал бы тут же. У меня хоть и ранее его особо не было, но завидев эту парочку, тут же захотелось заесть стресс. Злость нужно подпитывать и чем-то более существенным, чем просто негативные эмоции. Отец и сын остановились у входа и недовольно разглядывали занятые места. Сесть им явно некуда. Стоящий рядом официант, вероятно, предлагал им также отправиться к себе – их позовут. Вот только Драголич-старший поступил неожиданно – он впился в меня взглядом, лучезарно улыбнулся и уверенной поступью неумолимо пошел к моему столику. Официант даже не успел возразить – его снесло с пути безопасника-менталиста. Богиня-Заступница, пусть он увидел позади меня какого-то своего знакомого. Молитвы остались без ответа. –Добрый вечер, госпожа Илейнс, – он мило улыбнулся, склонил голову и продолжил: – Надеюсь, я не покажусь вам слишком наглым и навязчивым, если попрошу позволить нам с сыном присоединиться к вам за ужином? Да, покажитесь. Да, вы наглый и навязчивый. И я бы отказала вам, наплевав на вежливость и хорошие манеры, которые я и без того растеряла в Брышеве. Но… выражение лица Дориэна меня остановило. Он явно был раздосадован поведением отца, но вслух осаживать его не стал. Хоть кто-то не растерял манер. Я не стала усугублять ситуацию. – Можете располагаться, – кивнула безрадостно. – Однако должна предупредить – мне не здоровится, поэтому собеседник я сейчас никудышный. Эмилиан забеспокоился: – Надеюсь, ничего страшного? Я неопределенно повела плечом. Ясно же дала понять – не до светской болтовни. Если сидящие напротив и удивились моему аппетиту, несмотря на сказанное ранее, то вида не подали. А я ела неторопливо, хоть и много, силясь рассмотреть в уже кромешной тьме за окном хоть что-то. И тишина за столом, прерываемая лишь негромким звоном приборов да стуком колес, меня абсолютно не смущала. Какая уж тут неловкость? В какой момент Драголич-старший ушел, я даже не заметила. Наверняка попрощался, но я не обратила никакого внимания. Головная боль, наконец, унялась, оставив после себя легкую слабость, сменяющуюся сытой расслабленностью. А вот Дориэн почему-то не стал оставлять меня в покое. – Я прошу прощения за своего отца. Когда ему что-то нужно и он видит способ достичь желаемого… Ему на пути лучше не попадаться, – сказал он хоть и с извиняющейся улыбкой на губах, но в глазах промелькнула тревога. Не мое дело, кто там чего достигает. Я просто кивнула, так принимая извинения, и отвернулась к окну. Там вдруг замелькали огоньки – мы приближались к большому железнодорожному мосту, ярко освещенному фонарями. – Вот бы увидеть его днем, – внезапно вырвалось у меня. – Он прекрасен, – с благоговением выдохнул Драголич. И если ранее я не собиралась поддерживать разговор, то сейчас меня обуяло любопытство и спросила: – Вы видели, да? И тут же захотелось стукнуть по лбу. Ну конечно он его видел, если проезжал тут днем, а не в сумерках зимнего вечера. Это когда я направлялась в место своей ссылки, моста еще не было. Его построили спустя год, а до этого путь пролегал в обход. Дориэн улыбнулся, не особо скрывая мелькнувшую снисходительность. – Я в некотором роде участвовал в его создании. Бесстрастное выражение лица я удержала с трудом. Так вот чем он занялся после выздоровления. Кардинально сменил сферу деятельности. – Почему в некотором роде? – поинтересовалась я. – Я заканчивал инженерные курсы, когда мой руководитель приступил к проектированию этого сооружения. Помогал ему с расчетами и чертежами. Следующий вопрос уже крутился на языке, готовый сорваться, и плевать на неуместность, но я сдержалась и на всякий случай сжала губы. – Спрашивайте, я же вижу, что вас что-то интересует, – милостиво разрешил Драголич. Ишь какой проницательный. – Почему вы решили заняться инженерным делом вместо медицины? Не знаю с чего вдруг он решил разоткровенничаться, возможно подействовала особая атмосфера поезда, сработал эффект попутчика, но услышанное мною дальше было чересчур личным. – Случилось ранение, вы же видели шрам? – Я кивнула. – И должны понимать, что я чудом остался жив. Увы, на большее чудес не хватило. Видимо, их все разобрал отец, – он невесело усмехнулся. – Искра ушла. И знаете что? – Я наклонилась чуть ближе, потому что голос попутчика зазвучал тише и вкрадчивее. – Я свыкся и смирился с этим фактом. Пусть и не сразу. Да, у меня остались мои знания и умения. – Невольно Драголич повторил слова Падуану, сказанные когда-то обо мне. – Но… в такие моменты происходит переосмысление вообще всей жизни. Своих взглядов на нее, приоритетов, перспектив. И я осознал, что занимаюсь не своим делом. У нас ведь династия, кто-то должен был ее продолжать, раз у отца также не получилось. А мне это вдруг стало не нужно. Я тогда целыми днями просто бродил по улицам Сэлажа. Тем более, что активная ходьба была рекомендована как один из способов восстановления. Так и набрел на те курсы. В университете не хотелось терять время – все-таки возраст у меня уже не особо студенческий. А на курсах в концентрированном виде получил знания, что оказались необходимы в работе. Тем более была возможность много практиковаться, а не только теоретизировать. Он прервался – выпить воды, а я спросила: – И вам нравится то, чем вы теперь занимаетесь? – Очень, – воодушевленно кивнул Драголич. – Через пару лет стану квалифицированным специалистом, возможно даже смогу до звания мэтра добраться. Хотя не уверен, что оно мне нужно. Пока работаю хоть и мальчиком на побегушках у более именитых в этом деле людей, но меня все устраивает. Я расту, развиваюсь, набираюсь опыта. Тем более, что вопрос заработка для меня остро не стоит, поэтому я наконец-то волен в своих действиях. Да и оказывается, создавать сооружения не менее увлекательно, чем лечить людей. На какое-то время воцарилась тишина. Во время рассказа я успела жадно вобрать вид монументального моста. Большой, крепкий, величественный. Да, жаль, что не видно, как днем. Но даже света фонарей хватило, чтобы разглядеть конструкцию хотя бы частично. Сколько сил в него вложено! Знаний, умений. Я прочистила горло и произнесла: – А я даже не знаю, чем бы занималась, если бы не подалась в медики. И когда приглушили Искру, даже мысли не было, забросить все. – Так если душа действительно к этому лежит, то это здорово. Радует, что невзгоды у вас не отбили желание заниматься любимым делом. – Ну почему же? Вполне себе отбили. – Я вспомнила про припадки. – Поэтому пришлось несколько переквалифицироваться. Я ведь тоже была девочкой на побегушках у мэтра. – У вас, в отличие от меня, выбора не было. – Это уж точно. Я вновь отвернулась к окну. – Простите меня, – раздался полный сожаления возглас Драголича. – Я тут вывалил на вас подробности моей не самой интересной жизни. А вы ведь изначально просили вас не беспокоить. – Так я сама же начала расспрашивать подробности вашей вполне себе интересной жизни. Мало кто переживал подобное, зря вы скромничаете. А еще мне будет чем поделиться с Падуану. Хотя, вдруг собеседник на это и рассчитывал? Впрочем, не факт, что следователю будут интересны мои заключения и выводы. Еще не так давно мне бы и в голову не пришло сомневаться в рассказе Драголича, теперь же я размышляла – все было действительно так, или меня просто хотят в этом убедить? – Я к чему это вам рассказал, – оборвал он мои мысли. – Если вдруг в жизни происходит нечто такое, что переворачивает все с ног на голову, не стоит эту голову терять. И вообще никакую, – Драголич улыбнулся, и показалось, что улыбка эта была окрашена печалью. – Нужно искать новые возможности. Если в чем-то ограничили, всегда откроется новый путь. Да, новое чаще всего страшит, но ведь если не пройдешь хотя бы начало этого пути, не узнаешь, что там за поворотом. И со значением посмотрел на меня. Почудилось, будто его рука сдвинулась чуть ближе к моей, поэтому я быстро схватила чашку с чаем и поднесла ее к губам. – Любопытные умозаключения, – пробормотала я. Вероятно, он ждал другого – может слова участия, а может и ответной исповеди. Делиться с Драголичем личным? Нет уж. Пусть и этот конкретный представитель семейства мне ничего плохого не сделал. Важное уточнение – пока что. Он поднялся, кивнул и произнес: – Спасибо за приятную компанию и что вообще позволили к вам присоединиться. Мне показалось, будто выглядел он несколько смущенным. Возможно, уже пожалел о чрезмерной откровенности. И тут он внезапно наклонился, схватил мою освободившуюся ладонь – я отставила чай, опрометчиво посчитав, что больше ничего моим конечностям не угрожает. Мягкий, практически невесомый поцелуй, и рука вновь свободна. А Дориэн покидает вагон-ресторан. Одновременно похолодело в груди, а вот от места, которого коснулись губы Драголича, по телу разбежались тепло и мурашки. Как такое могло быть одномоментно, я не понимала. И что это вообще было? Если целью Драголича было обескуражить меня, то он своего добился. Уже немного остывший чай все же разогнал холод, мурашки разбежались, сгинули в ту секунду, когда растворилось недоумение. В купе я вернулась в крайне задумчивом состоянии. Оба попутчика окинули меня обеспокоенными взглядами. – Неужели приведение повстречали? Надеюсь, оно не отобрало ваш ужин, – участливо поинтересовался Падуану. – Ха-ха, – сухо отозвалась я. И села рядом с Ионитом. Тот тут же отодвинулся, сгребая свои драгоценные блокноты. – Знаете поговорку про то, что ужин нужно отдать врагу? Следователь понятливо кивнул. Ионит прекратил шуршание, косясь на меня с любопытством. – Но вы же не такая. Свой ужин точно никому не отдадите. Всего лишь разделили его с семейством Драголичей. Или он следил, или увидел их ранее и сопоставил факты. Падуану словно прочитал мои мысли: – Всего лишь переживал, что вас долго нет, – невозмутимо пояснил он. – Вероятно, ужин прошел не слишком удачно? Я решила с этими подробностями все же повременить. В конце концов меня так и не посвятили в столичные планы. А ведь обещали, что в пути обо всем расскажут. После напоминания Падуану тяжело вздохнул, явно наиграно, Шербан отвернулся, уткнувшись в один из блокнотов, а я сложила руки на груди и приготовилась внимательно слушать. – Дело оказалось несколько сложнее, чем предполагалась изначально. Однако мэтр Промб все же пошел нам навстречу. – Я тихонько фыркнула, как же пошел. Побежал. – Хотя сами понимаете, у него особого-то выбора и не было. – Следователь бросил на меня предупреждающий взгляд, и я притихла. – В общем, он поделился одной любопытной схемой, подробности которой вам ни к чему. Я лишь обозначу ваше место в этой схеме. Так вот, Промб передал своим подельникам в столице, что вы прибудете туда в скором времени и передадите от него уже более подробную информацию – что и как. Вы спросите, как они вам поверят, если вы прибудете в компании следователя? – Вообще-то я хотела спросить, почему я вообще должна что-то кому-то передавать. Эта идея меня не слишком привлекала. – Промб заверил, что ранее о вас уже рассказывал им, и что они в курсе, что вы … пострадали от рук правосудия. Незаслуженно, так сказать. – Следователь потер бровь. – Возможно, Промб думал и вас вовлечь в свои делишки, возможно соврал нам, чтобы мы повелись, а на самом деле все не так. Но больше он нам ничего не смог сообщить, поэтому нам остается только надеяться, что все выгорит. Разумеется, передавать вы ничего не будете. – Тут я выдохнула. – Правда, есть еще одна проблема. – А теперь я уже вновь напряглась. – Договориться о конкретном месте не удалось – возможно тот, кто ранее передавал сведения рисковал попасться либо нам, либо выдать себя столичным дельцам. Известно лишь то, что вам придется появляться в людных местах, а люди из шайки сами на вас выйдут. Узнать они вас смогут – кто-то из них видел вас с Промбом в Брышеве. Не бойтесь, охрана вас также не выпустит из виду. Как только те люди с вами свяжутся, дальше уже будет не ваша забота. Детали оговорим чуть позже – операцию еще окончательно не согласовали, только общие моменты. Звучало все не так уж и сложно, но тревога не унималась. Падуану успокаивает, заверяет, что все под контролем. Наверняка не в первый раз такое проворачивает. Легче мне от этого? Нет. В первую очередь я спросила следующее: – Промб, подельники… Неужели он так глубоко увяз в этом? И дело не ограничилось лишь выданным когда-то рецептом? – Это мы и пытаемся сейчас распутать, – нейтрально отметил Падуану. – Но как это связано с вашим расследованием? – Нашим, – подчеркнул следователь. – Разбираемся. И замолчал. Понятно, опять без подробностей меня оставят. Я начала закипать, только что пар из ноздрей не шел. Ионит как-то совсем забился в угол, стараясь расширить расстояние между нами как можно больше. Следователь, наоборот, расслабился, закинул ногу на ногу, откинулся на спинку дивана и благодушно поинтересовался: – Так что там за ужином случилось? Я вздохнула, поняла, что больше ничего пока от Падуану не добьюсь, Шербан же шефа не подставит – вон как в свои блокноты вцепился, и кратко пересказала историю Драголича-младшего. Следователь слушал внимательно, не перебивал, время от времени кивая. Ионит быстро орудовал карандашом, исписывая листы. – Получается, что у него нет мотива, раз он занялся другим делом и говорит, что его это даже больше устраивает. – Говорить можно все, что угодно, – заметил следователь. – Все так, но мне не верится, что он мог… – Поверьте, – вкрадчиво произнес Падуану, – адвокат, и уж тем более в вашем лице, ему пока что не требуется. – Я его не защищаю! – возмущенно выпалила я. – Просто анализирую услышанное. Но вам, конечно, виднее. Последнее произнесла уже едко. Падуану так и светился самоуверенностью, что хотелось ответить ему какой-нибудь гадостью. – А все почему, потому что меня как всегда обделили информацией, – обиженно пробубнила я. Да еще и Ионит, так рьяно следящий, чтобы я не подобралась к его богатствам – блокнотам. Не то, чтобы я собиралась ими поживиться, тем более без спроса, но такое недоверие действительно задевало. Падуану мило улыбнулся и ответил: – Зато вы и сами неплохо справляетесь с выуживанием информации у интересующих нас объектов. – Только не говорите, что… Милая улыбка исчезла, на ее место пришла мерзкая усмешка, от которой меня даже передернуло. Хотя может ухмылка была и вполне себе обычной, но моя фантазия дорисовала недостающее, потому как мысли появились весьма и весьма нерадужные. – Все верно, – он кивнул. – Раз уж вы тут ненароком смогли установить какой-никакой контакт с Дориэном Драголичем, то почему бы нам этим не воспользоваться? – Ну какой контакт? Одна вынужденная встреча, одна случайная. Я затравленно посмотрела на Шербана, но тот упорно делал вид, что вносит правки в записи. Даже взглядом со мной встретиться боялся. – В ближайшее время, скорее всего, как он вернётся из Фокшана, Драголич найдет вас и обязательно пригласит куда-нибудь. На прогулку там, в кафе, неважно. Так вот, – Падуану наставил на меня указательный палец, как дуло пистолета, – вы согласитесь. И пойдете туда, куда он вас поведет. Будете вести себя как можно доброжелательнее. Ваша задача – втереться ему в доверие. Располагать к себе уже не надо, с этим вы справились из без того. Я сжала губы, сдерживая ядовитые словечки, так и норовящие слететь с языка. От таких перспектив я, мягко говоря, опешила. Кое-как все же собрав разбежавшиеся мысли в кучу, спросила первое, что в связном виде пришло в голову: – Откуда такая уверенность, что он куда-то меня пригласит? – Интуиция, – Падуану хищно осклабился. Тут же спохватился и добавил вкрадчивости в свой голос: – Не переживайте, госпожа медик, все под контролем. Я же говорил вам об охране. И если вы ее не будете замечать, значит, она работает как надо. Уж будьте в этом уверены. Я не прошу вас ни о чем предосудительном, только общение, ничего более. – Не просит, ха. По-моему, звучало как четкий приказ. – Мы с Ионитом поначалу будем заняты делом Промба и Сандора. Вы же будете вольны в своих действиях. Ограничений на передвижение нет, но только в границах города. Со мной – везде, где потребуется. Вне зависимости от того, выйдут на вас бандиты или нет. Можете даже к родителям наведаться, хоть с Драголичем в театр. Главное – предупредить меня, либо Шербана, либо любого другого моего помощника, с кем я вас позже познакомлю. – И отказаться я не смогу, правильно понимаю? – хрипло прошептала я. Падуану наклонился и взял мои озябшие ладони в свои. Я вновь не успела ни вырвать их, ни еще как-то отреагировать. Да что за день-то такой – хватают и хватают! – Голубушка наша распрекрасная, вы сами на все согласились. Как там в договоре? Оказывать посильную помощь, так? Я ведь не требую ничего такого, с чем вам не справиться или что может быть опасно для вас. Все это он сопровождал мягким поглаживанием ладоней. Я как завороженная смотрела на эти длинные пальцы, которые так уверенно и крепко держали мои руки. И тут с меня спало оцепенение. Отдернула руки, отодвинулась подальше в угол, чему обрадовался Шербан, потому как ему в другом углу стало чуть просторнее. – А хотите чаю? – вдруг подал он голос. – Можно просто кипятка? Я свой заварю, – пробормотала я. Шербан кивнул и тут же выскочил из купе. Я отвернулась и уставилась в окно, кусая губы. – Мирелла, ваша помощь будет неоценимой! Я не прошу вас ни о чем неприличном или неподобающем. Просто поддерживать… эм… пусть будет общение с Драголичем. Нам нужна любая информация от этого семейства. Будь вы в дружеских отношениях с самым младшим, то попробовали бы зайти и с этой стороны, но увы. – Думаете, старший Драголич помогает или покрывает сына? – Всякое может быть, – пожал плечами следователь. – И с ним будьте еще более аккуратны. – Да зачем ему я? Не думаю, что мы с ним будет пересекаться, – удивилась я. – Ну а вдруг семейный ужин какой, – усмехнулся следователь. – Или захочет вас помирить с Тобиаром, раз уж он так сетовал ранее, что дружбы у вас не сложилось? – Не хочу я никакой дружбы ни с кем из этой семейки, – проворчала я. – Никто и не просит, – заметил Падуану. – Мы будем просто наблюдать и рано или поздно заметим то, что нам поможет. – Вы так уверены в этом… Вновь интуиция или все-таки какие-то факты? – Всего по чуть-чуть, – улыбнулся следователь, но тут же посмурнел. – Если вдруг все же столкнетесь со старшим Драголичем, будьте осторожны. В голову он к вам, кончено, не проберется, но эмоции уловить может. В этом он мастер. К тому же он как никто другой умеет задавать правильные вопросы, ответы на которые не обязательно произносить вслух. Достаточно одного жеста, даже вздоха. – Угу, – бесцветно пробормотала я. Час от часу не легче. Уже пора жалеть о том, что ввязалась в это или можно позже? Успокаивало только то, что Эмилиэн Драголич действительно не сможет пробраться в мои мысли в одиночку. Менталисты всегда действуют в паре – один работает с естественной защитой, образно говоря, держит дверь в чужое сознание открытой, другой – входит в эту дверь и хозяйничает в меру своих сил. Вряд ли такой партнер всегда будет у Драголичей под рукой. Да и чем больше людей посвящено в семейные тайны, тем хуже. – Я рассчитываю на ваше благоразумие. – Следователь вновь попытался схватить меня за руку, которую я, забывшись, положила на край стола, неосознанно поглаживая узор на скатерти. В этот раз я успела убрать ладонь. – Вы умная девушка, а когда контролируете свои эмоции – здравомыслящая и рассудительная. – Сделаю все, что зависит от меня. Внезапно я поняла, что это действительно мой шанс. Да, старшие не всегда в ответе за младших, но если удастся привлечь хоть одного Драголича, то это однозначно зацепит и других. Не верю я, что раз Тобиар оказался вот таким, то и его самые близкие родственнички белые и пушистые. Чувство радости и предвкушения все же не пришло. А так ли нужна мне месть? Богиня-заступница, как же быть?.. Я глубоко вдохнула, выдохнула. Будь что будет. Не буду никого намеренно подставлять, всего лишь помогу найти истину. Так будет лучше всем, и моей совести в том числе. А месть… оставлю это на откуп судьбе. Не знаю, что прочел в моем взгляде Падуану, но его вдруг потеплел, следователь расплылся в довольной улыбке без всяких гримас и произнес: – Вот такой настрой мне больше нравится. Он хлопнул себя по коленям и тут же повернулся к двери, словно прислушиваясь к звукам из коридора. Что-то долго нет Ионита. Кипятит собственноручно воду для всего поезда? Я прочистила горло и осторожно спросила, не слишком рассчитывая на внятный ответ: – Не много ли заданий для меня одной? –А что тут сложного? Прогулки под присмотром? Не думаю, что перетрудитесь, – хмыкнул Падуану. – А наблюдательность ваша и без того на хорошем уровне. – Как-то нервно находиться все время в напряжении – как бы чего не вышло, как бы чего не упустить, – вздохнула я. – Если хотите оставить все как есть, то на ближайшей станции отправим вас обратно, – внезапно жестко произнес следователь. – Будете сидеть и дальше в Брышеве, пока Комиссия не сподобится проверить, чего же они там наделали. Свяжете еще с десяток салфеток, хвосты покрутите… козам. – Обычно крутят их коровам, – невесело заметила я. – Впрочем, – я зыркнула исподлобья, – ничем подобным никогда не занималась. Только салфетками. – Даст Богиня, и не займетесь. Ваше место не там. – А вам, конечно, виднее, где мое место? – Конечно. Наконец явился Ионит. Водрузил на стол чайник, из носика которого клубился пар, и спросил у меня: – Заварочкой на всех не поделитесь? Я кивнула и пошла к себе за чаем. А в голове стучала мысль: что там Падуану имел ввиду про Комиссию?