Глава 11

Меньше всего я ожидала увидеть на пороге бледного Дориэна Драголича. Захотелось даже закрыть дверь и притвориться, что показалось. Никто не стучал. Это ветка окно царапнула, только и всего. – Чем могу быть полезна? – вежливо поинтересовалась я. Он скривился и негромко произнес: – Мне нужна ваша помощь. – Я не торопилась впускать его в дом, поэтому он продолжил: – Я упал с лошади. В любом другом случае я бы отказала, но тут никак не могла. Выдохнула сквозь зубы и кивнула: – Проходите. Пока он шел в мой «кабинет», я за ним наблюдала. А поскольку идти было всего ничего – то длилось это пару мгновений. За это время я все же успела заметить, что движения его были скованными, поворачивался он сразу всем корпусом. На мое предложение снять верхнюю одежду Драголич ответил кивком. А вот садиться нежданный гость, хотя скорее уже пациент, не стал. – Как упали? – спросила я. Нужно же было узнать, как именно он пострадал. В ответ же мне донеслось: – Неприятно. Дориэн вымученно улыбнулся. Вот уж спасибо за развернутый ответ! Он заметил строгий взгляд – нечего разводить пустые разговоры, к делу приступать надо, – и принялся рассказывать. – Упал на спину. Само собой, сбилось дыхание, но с этим проблем, вероятнее всего, не будет. Возможно, ушиб почку слева. Может быть, пострадало ребро. Там же, слева. Любопытно… Я рассчитывала на рассказ в духе «упал, очнулся, все болит», а тут… – Раздевайтесь. Махнула рукой в сторону стула за ширмой. Он снял рубашку и повернулся ко мне спиной. Гематомы только начали проявляться на светлой коже Дориэна. С полной Искрой я бы уже смогла и без дополнительных манипуляций сказать, что с Драголичем, как это лучше лечить и какие прогнозы будут. Сейчас же… Мне пришлось положить руку на поясницу гостя. Он вздрогнул, даже чуть отстранился. Я тяжело вздохнула и пояснила: – Без непосредственного контакта я ничего сделать не смогу. Потерпите, пожалуйста. Провела рукой по тем местам, где, как он сказал, удар пришелся сильнее всего. Кожа под рукой начала теплеть. Дыхание Драголича изменилось, стало прерывистым, учащенным. Он нервно передернул плечами, и моя ладонь чуть не соскользнула. Странно, такая несложная манипуляция не должна быть неприятной – я же слегка дотронулась, а не давила. Если только… Проклятье! Некстати мурашки пробежали и по моей руке. Разошлись по всему телу. И кровь прилила к щекам. Я всегда умела дистанцироваться от пациентов. Отбрасывать лишнее и сосредотачиваться на диагностике, лечении. Передо мной – пациент, которому нужна моя помощь. Какая разница, что он за человек, какого он пола? Ну если только это не связано с особенностями его состояния. А сейчас вдруг вышло на первый план то, что передо мной полуголый мужчина. Худощавый, однако с широкими плечами и вполне себе крепким торсом. С гладкой кожей, которую лишь под лопаткой портил рваный шрам. Прав, наверно, Рэду. Мужика мне надо, раз уже так реагирую не просто на пациента, на брата моего врага! Я отняла руку, даже встряхнула ею, словно хотелось сбросить ощущение кожи Драголича, его тепла. И попыталась сконцентрироваться на том, что смогла разобрать. Все, как он и сообщил ранее: ушиб мягких тканей, ушиб почки и трещина в ребре, хоть и небольшая. Это я ему и сообщила. Правда, сначала пришлось прочистить горло, хотя голос все равно прозвучал приглушенно и хрипло. – Для уточнения диагноза можете обратиться к мэтру Промбу. Или, если хватит сил – отправиться в Дымбовицу. Ну а насчет лечения… Мысль, крохотная, не желающая обретать четкой формы, которую я как резвую кошку не могла ухватить за хвост, наконец поймалась. Сама ведь недавно указывала Падуану, на что он не обратил внимание. Семейство Драголичей – потомственные медики. Что старший Драголич, что его отец, ныне покойный, что оба его сына. Вот только Эмилиан и Дориэн Драголичи ныне к медикам никакого отношения не имели. Старший стал менталистом. Он оказался тем счастливчиком, который, находясь при смерти, не лишился Искры. Наоборот, его дар разгорелся ярче, правда, уже не целительский, а дар менталиста. Уж точно нельзя было сказать, что такой поворот судьбы огорчил Эмилиана. Дориэн же, получив то самое ранение, шрам от которого, по-видимому, и красовался под лопаткой, с Искрой распрощался. А это значит, что… Жар резко сменился холодом. Я вспомнила, как газеты пестрили статьями о трагическом роке, преследующем семейство Драголичей. Сначала отец, а потом и сын оказался ранен и при смерти. Причем все произошло на том же самом месте, спустя пару десятков лет – в прибрежных водах империи на западной границе. Там частенько происходили стычки с пиратами, контрабандистами. Но вроде бы Дориэн после выздоровления ушел из профессии и занялся чем-то другим. Чем – меня совсем не интересовало. Наконец, он повернулся ко мне. – Так что насчет лечения? Раздавшийся голос, как и мой, оказался приглушенным и хриплым. Драголич сдавленно кашлянул и тут же сморщился. – Ах да, – отмерла я. Несмотря на все то, что пронеслось в голове, мне все же нужно было ему помогать. Медицинский кодекс, что б его. Вышла в соседнюю комнату, нашла там нужное снадобье, удостоверилась, что название на флаконе соответствует содержимому, и вернулась к пациенту. – Вот. – Протянула я мазь. – Это для обезболивания снаружи, к тому же уберет гематомы. В качестве противовоспалительного внутрь могу предложить это. – Теперь уже протянула травяной сбор. – Как заваривать, знаете? Он кивнул. – Сейчас еще сделаю вам недавящую повязку на ребра. Дома вам будет кому потом помочь с этим? – спросила я, хотя ответ на вопрос и без того уже знала. – Найдется, – хмыкнул Драголич. Обычно я выполняла такие процедуры механически, руки сами помнили, что и как. Голова почти не работала – лишь отмечала участки, где нужно быть особо осторожной и не навредить. Сейчас же шестеренки в голове крутились на полную мощь – мыслей в ней роилось так много, что сдерживать нервное подрагивание рук становилось все сложнее. К тому же приходилось не просто стоять слишком близко к Дориэну. Приходилось практически обнимать его. Богиня-заступница, дай мне сил поскорее закончить с этим! В какой-то момент я щекой задела его плечо, и мы оба замерли. Показалось, будто его рука дернулась, собираясь приблизиться ко мне еще сильнее, а голова наклонилась, чтобы… Нет, ничего страшного не произошло. Дыхание Драголича лишь опалило мои волосы. Точно дракон над добычей. Последний рывок бинтом оказался настолько сильным, что пациент выдохнул уже ругательство. – Извините, – отчеканила я, без капли раскаяния. – Бывает. Он даже улыбнулся. Я быстро отошла и отвернулась. Направилась к рукомойнику. – Госпожа Илейнс. – Да? Я нехотя повернулась. Продолжить ему не дали. В окно раздался стук. Час от часу не легче. Опять нечистый принес на ночь глядя. – Людно у вас тут, – подал голос Драголич. – Можете одеться, – бросила я ему и пошла к выходу. Моего позволения войти никто не ждал. Падуану у порога деловито стряхивал веником снег с сапог. Я сложила руки под грудью и зло произнесла: – Вежливые люди сначала спрашивают, прежде чем войти. – А где вы видите вежливых-то? Следователь покрутил головой. Я фыркнула и продолжила: – Вообще-то, у меня пациент. Видеть смущенного Падуану было прелесть как приятно. Но он быстро взял эмоции под контроль. – Долго еще? – И не дожидаясь ответа, сказал: – Подожду в коридоре. Я видел там стульчик. Стульчик он видел, а как же. Будь его воля, это пациент дожидался бы на стульчике, а не он сам. Следователь попытался было заглянуть в кабинет, но я ловко захлопнула дверь перед его носом. Жаль, не прищемила. Драголич уже надел рубашку, верхняя одежда все еще лежала на стуле рядом. – Я могу быть свободен? – поинтересовался пациент. – Не смею больше задерживать, – холодно произнесла я. И все-таки добавила: – Если еще что-то понадобиться, обращайтесь. – Непременно. Он чинно кивнул. Из коридора раздался какой-то подозрительный шум. – Нетерпеливый пациент? – хмыкнул Драголич. Если бы – хмырь столичный. Впрочем, отвечать ничего не стала, неопределенно повела плечом. Теперь уже бывший, я надеюсь, пациент нарочито медленно продолжил одеваться. Впрочем, ему действительно было непросто, боль явно давала о себе знать. Однако, медлил он, как мне казалось, специально. Чего ждет-то? Я начала нервничать еще сильнее. Еще Падуану этот в коридоре. Почти сцена из анекдота. Возвращается муж из долгой отлучки, а дома у жены любовник. Только ни любовника, ни мужа у меня нет, что не делает ситуацию менее неловкой. С другой стороны, я поняла, что в общем-то и неплохо, что следователь, как всегда, явился на ночь глядя. Не хотелось бы мне и дальше оставаться наедине с Драголичем. А почему не хотелось… тут версии в мыслях разнились. Невесть чего ожидавший Драголич наконец натянул на себя куртку. Я благоразумно не предлагала ему помощь. Он скривился и неспешно двинулся к двери. И когда он уже взялся за ручку, мне в голову пришла потрясающая мысль. Бесцеремонно отодвинула плечом с прохода Драголича, открыла дверь и громко произнесла: – Господин Падуану, можно вас на минутку? Произнесла все это буквально в грудь следователю. На стульчике он сидел, как же. Падуану глянул поверх моей головы на гостя. Ох уж это взгляд. И хоть предназначался не мне, но пробрало вполне себе крепко. На всякий случай отступила чуть в сторону от обоих мужчин. Вновь вернулась мысль о дурацком анекдоте. Некстати я нервно хихикнула под нос. Теперь уже мне достался подозрительный взгляд. Даже два. – Я слушаю, – бросил следователь. – Давайте все-таки пройдем в комнату, – попыталась я быть вежливой. Явно недовольный Драголич медленно развернулся и с некоторым усилием присел на стул. Значит, мой план к месту. Падуану молча прислонился к стене рядом с дверью. Интересный трюк. Обязательно надо быть выше всех в комнате… – Итак? Он повернулся ко мне. – Вы великодушный человек, господин Падуану? Следователь удивленно моргнул. – Может, обойдемся без прелюдий? Со стороны Драголича раздался смешок, тут же спрятанный за кашлем. – Господин Драголич попал в затруднительное положение. Он упал с лошади, получил некоторые повреждения, которые не позволяют ему и дальше передвигаться верхом. Хотя бы ближайшие пару недель. – Я со значением посмотрела на Дориэна. – Не могли бы вы его выручить и подвезти до поместья в своем экипаже? Падуану прищурил глаза, размышляя, как поступить. Мне же казалось, что план идеальный. Во-первых, избавлюсь от обоих. Во-вторых, выполню до конца своей лекарский долг. В-третьих, я только сейчас поняла, какой же наивной дурочкой была. Падуану с самого начала знал, кто главный подозреваемый. У кого есть мотив и возможность осуществить убийства. И то, и другое – имело настолько веские доводы, что иначе думать не получалось. Бывший военный медик, сын человека, который в случае чего обязательно его прикроет, если уже не помогает ему. Ни за что не поверю, что Эмилиан Драголич настолько благородный человек, который отдаст правосудию на растерзание собственного сына. Иначе бы Тобиар не вырос тем, кто он есть. Однако выбивалось то, что Падуану так упорно пытался втянуть меня в это дело, подсовывая опасения за близких. Впрочем, кто его знает, что в следовательскую голову втемяшилось. И все же мне кажется, что вряд ли Падуану будет против воспользоваться таким замечательным поводом остаться наедине с Драголичем. Следователь улыбнулся, буквально краешком губ, и ответил: – Разумеется. Я же не могу бросить в беде человека. – А мое мнение учитываться не будет? – весело заметил Дориэн. Я не поддержала веселье этих двоих. Нахмурилась и сказала: – Ну если только вам плевать на собственное здоровье. – Буду придерживаться всех ваших рекомендаций! – излишне пылко произнес он. Тоже смеется надо мной, гад. Вот и помогай людям. – Тогда всего вам доброго и удачной дороги, – сухо сказала я. Драголич поднялся со стула, сцепив зубы, снял со спинки шапку и уже, вероятно, хотел попрощаться, но тут подал голос Падуану. – А напоите-ка нас своим вкусным чаем, Мирелла. Перед дорогой подкрепить силы. Дориэн перевел удивленный взгляд со следователя на меня. Да, я тоже заметила, что он нарочно назвал меня по имени. Быть невежливой и негостеприимной хозяйкой – в Брышеве это сродни самому страшному преступлению. А быть преступницей, пусть даже и в таком деле, мне не хотелось. Я оказалась вынуждена пригласить их в соседнюю комнату, которая была и гостиной, и столовой, и кухней. Все вместе. В какой-то момент мне даже жалко стало Драголича – он принялся стягивать куртку, пытаясь скрыть то, с каким трудом это ему давалось. А сидеть в куртке за столом – не меньшее зло, чем отсутствие угощений на этом столе. Один Падуану чувствовал себя, судя по всему, отлично. Он с ленивым спокойствием расположился на стуле и наблюдал, как я хлопочу. Пустой чай подавать было бы странно, но у меня пока так и не пополнились запасы. Сама я ничего не успела приготовить, пациентов с дарами тоже не было. Пришлось проинспектировать все полки в шкафу. В полотняном мешочке нашлись вдруг сушки и баночка варенья от благодарных пациентов. Оставалось вспомнить, как давно они там лежали… Вроде бы неделю, вряд ли больше. Ну а если и больше… Гостеприимство гостеприимством, но объедать бедную девушку – тоже не слишком вежливо. А то ишь, повадились столоваться тут. – Где же вы умудрились травмироваться, господин Драголич? – спросил Падуану, когда я наконец разлила чай по чашкам и придвинула тарелку с горкой сушек на середину стола. Следователь с тоской посмотрел на скромное угощение, но я сделала вид, что не обратила внимание. У меня на сегодня закончились жалость, понимание и далее по списку. – Да вот как раз при въезде в Брышев упал с лошади. Возвращался домой из Дымбовицы. Где мы с ним и столкнулись в «Капризе». – Так ведь от той дороги ближе к Промбу, – невзначай заметил Падуану и отхлебнул чай. Напиток оказался слишком горячим. Следователь зло выдохнул сквозь зубы и бросил на меня недовольный взгляд. А я что? – А где гарантия, что он сегодня… был бы в состоянии принять меня? – нейтрально произнес Драголич. – Уж лучше действовать наверняка. Падуану кивнул и принялся тихонечко дуть на чай. Зачем следователь вообще настоял на этом чаепитии? Напиваться в дорогу – такой себе план. Ехать пару часов, зачем лишние испытания себе и своей воле. Дориэн переводил любопытсвующий взгляд с меня на Падуану. Гадает, небось, что же нас связывает. Ведь следователь всячески пытался продемонстрировать отнюдь не деловые отношения в мою сторону. Впрочем, приличий он не преступал. – Как продвигается ваше расследование? – рассеял затянувшуюся тишину Драголич. – Вы знаете, интересно оно продвигается, – протянул Падуану. – Что ни день, то сюрприз. Не обязательно приятный, но что ж поделать. Несмотря на показную расслабленность следователя, мне почудилось, будто он с предвкушением следит за реакцией собеседника. – Понимаю, – кивнул Дориэн. – Подробностей не жду, разумеется. Тайна следствия и все такое. Но хотелось бы знать, как быстро вы со всем разберетесь. А то, знаете ли, арендаторы начинают волноваться. Особенно те, кто не из местных. Подумывают уезжать. А для нас это – лишние убытки. Не хотелось бы их нести. – Можете уверить своих арендаторов, что пока беспокоиться не о чем, – уверенно заявил Падуану. – В ближайшее время здесь точно ничего страшного не произойдет. По вине разыскиваемого нами преступника, конечно же. Я чуть не подавилась чаем. Вот это заявление! – Отрадно это слышать, – кивнул Драголич. И все. Ни капли сомнения, нервозности – ничего такого он не продемонстрировал. Такая же непробиваемая уверенность в словах и взгляде, как и у Падуану. То ли Дориэн настолько умеет держать себя в руках, то ли мои заключения неверны… Но если первое, то неудивительно, что его до сих пор не разоблачили. Чудо, что вообще вышли на него. – Так что ничего не помешает нам перенести свое расследование на время отсюда. В столицу, например, – внезапно произнес Падуану. И я чуть не подавилась чаем во второй раз. На всякий случай оставила чашку подальше. Мало ли что еще выкинет следователь, ставший уж больно разговорчивым. – Вот как, – ответил Драголич. – И когда же покинете наши гостеприимные края? В его голосе звучало сдержанное любопытство, будто только из вежливости интересуется – чтобы поддержать разговор. В этот момент он был настолько сильно похож на своего отца не только внешне, но и голосом, жестами, что мне стало не себе. – Послезавтра и покинем. Я бросила на Падуану возмущенный взгляд. Мог бы и предупредить! Чашку отодвинула еще дальше, чтобы не было соблазна запустить ею куда-нибудь. Или в кого-нибудь. – Ну что ж, счастливого вам тогда пути и удачи в расследовании. Думаю, она вам лишней точно не будет. Драголич посмотрел на меня. Долго, в упор. Предупреждает? Я выдавила из себя улыбку и обернулась к Падуану. – Время позднее, вам, наверное, уже пора выдвигаться. – Действительно, засиделись мы у вас, Мирелла. Пора и отправляться, – согласился следователь. Драголич попрощался со мной, поблагодарил. Даже пожал мне руку, совсем по-деловому. И вышел на улицу. – А я с вами не прощаюсь, – сурово припечатал Падуану и вышел вслед за Дориэном. Ой-ой-ой какие мы строгие. Я быстро убрала чашки со стола – завтра помою. И отправилась спать. Усталость накатила резко и сильно, сопротивляться ей не стала. Проснулась, как всегда, рано. За окном еще только-только начало сереть. Отчаянно зевая, я отправилась готовить завтрак и умываться. Да так и застыла с открытым ртом на пороге гостиной. На кушетке, скрючившись в неимоверной позе, спал Падуану. Рядом стоят стул – видимо, следователь вытягивал на него свои длинные ноги, а к утру замерз и подтянул все свои конечности под себя, бедняга. Длины покрывала особо не хватало, чтобы укрыть всего Падуану. Пятки сиротливо выглядывали. Может, так мужик и заводится в доме? Забыла дверь закрыть, а он, как соседский кот, шмыгнул внутрь и свернулся клубочком на кушетке. О причинах такого поведения Падуану я могла только догадываться. Хотела было плюнуть и остаться как есть – во фланелевой ночной рубашке, длинной, наглухо застегнутой до самого горла. Мечта старой девы, в общем. Но решила поберечь-таки нервы следователя. Он и без того за ночь намаялся. Хотя не сказать, что мне его особо жаль. Вернулась в спальню и накинула халат. На ноги натянула симпатичные вязаные гетры, пестревшими узорами в виде снежинок. Следователь так и не проснулся. Будить его не буду, оставлю все на волю случая. Проснётся – ничего страшного. Нет – ну хоть выспится. Глядя на его осунувшееся лицо, с темными кругами под глазами и хмурой складочкой между бровей, поняла – отдых ему нужен. И все же я старалась сильно не шуметь. Тихонько себе ковырялась, пытаясь сообразить что-нибудь на завтрак. Хватило меня только на блины. К ним нашлось варенье, которое вчера я предусмотрительно сберегла. Я устроилась за столом и принялась поглощать блины, запивая их крепким, без сахара, чаем. С вареньем самое то. Ноги я вытянула на стул, отодвинув его от кушетки. Не хватало ещё споткнуться об него, как я чуть было не сделала, вернувшись сюда. И так получилось, что первое увиденное Падуану, как только он открыл глаза, были мои ноги в гетрах. Вполне себе ясным взглядом, словно и не проснулся только что, он провёл от моих пяток до макушки. Особенно уделив внимание зоне чуть ниже подбородка. Там из-под халата выглядывал ворот рубашки. Все так же глухо застегнутой. Что он там разглядеть пытался-то? Потом как ни в чем не бывало вернулся к ногам и заметил: – Милые гетры. – Мне тоже нравятся, – кивнула я. – Хотите, и вам такие достану? – Нет, спасибо. Обойдусь классическими. Он попытался было скрыть эти самые классические носки покрывалом, но длины не хватило. Плюнул на это и отбросил его вообще в сторону. – Можно мне где-то привести себя в порядок? – спокойно поинтересовался следователь. Отправить бы его к Богне, тем более не так уж и далеко, но вытолкать несчастного Падуану на улицу, так и не узнав, как он тут оказался… Я указала на тот угол комнаты, который использовался как кухня. Там на плите стояла кастрюлька с предусмотрительно подогретой водой. Тазик стоял на подоконнике. Задернуть угол шторкой следователь догадался сам. Впрочем, я поспешила покинуть комнату. Не буду смущать ни себя, ни следователя. Хотя его пронять сложно. Вернувшись через пять минут, застала Падуану за поеданием блинов. От стопки осталось всего-то пару штук. Хорошо, что я уже наелась. – Итак, – произнесла я, когда он наконец допил чай и сыто откинулся на спинку стула. Падуану откинул влажную прядь со лба и смерил меня взглядом, значение которого я так и не поняла. То ли устыдить хотел, то ли насмехался надо мной. То ли гневался. – Во-первых, – наконец подал он голос, – я предупредил, что еще не закончил разговор с вами. Вот это наглость! Я должна была сидеть и караулить, когда же он явится? Ну тогда надо было яснее выражаться. А иначе все получается, как уже в другом анекдоте. «Тетенька, дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде». – А во-вторых? – Во-вторых, следует закрывать двери, чтобы наутро не обнаружить сюрприз, раз вы так быстро и крепко засыпаете. Выходит, следователь не стал сопровождать Драголича, а проводил его лишь до экипажа. Может, перекинулись еще парочкой фраз, но не более. М-да, просчиталась я. – А в-третьих… О чем вы хотели поговорить? – Об отъезде, конечно же. Я шел к вам с новостями, которые успел получить, как только мы вернулись в Брышев. – И сделал театральную паузу. Я терпеливо дожидалась, когда же следователь прекратит надо мной издеваться. Спустя полминуты он, видимо, посчитал, что достаточно испытывать мое терпение, тем более что я не демонстрировала никаких признаков оживления и желания узнать, что же он там выяснил еще. Как я поняла – лучшее средство от пакостей Падуану – игнорирование. – Подельника Сандора видели в поезде, направляющемся в Сэлаж. – Поэтому мы и уезжаем? За подельником этим? – удивилась я. Вот только Драголич все еще тут, зачем нам какие-то подельники? Да и имеют ли те отношение к нашему делу? Или мне вновь выдали не всю информацию? Решила спросить напрямик. – Я могу рассчитывать на честный ответ, если задам важный вопрос? – Уж постараюсь. Скрипнула зубами от такого заявления, но произнесла: – Главный подозреваемый ведь Дориэн Драголич? Так? Поэтому вы и приехали сюда, в Брышев? Или поняли это уже здесь? И в поместье ездили к младшему, а не старшему Драголичу? Получилось сумбурно, потому как мысли начали опережать язык, вот я и выпалила сразу кучу вопросов. Падуану усмехнулся. Нехорошо так усмехнулся, даже зло, с капелькой еле сдерживаемой ярости. То ли разозлился на мою догадливость, то ли на мою бурную фантазию. То ли я полезла куда не следует… – Я вас недооценил. – Он сбросил с себя все лишние эмоции и вернулся к обычному спокойному виду, хотя, судя по глазам, внутри у него буря не утихла. – Да, Драголич наш главный подозреваемый. И сами понимаете – подобраться к нему будет весьма сложно. Какими бы полномочиями я ни обладал, а поверьте, они у меня довольно широкие, только при самых веских доказательствах удастся его привлечь к ответственности за содеянное. – Значит, вы не сомневаетесь, что именно он… Да, – кивнула я, – мотив и возможность, они же настолько очевидны, что… – И все же этого мало, – перебил Падуану жестко. – Но мы будем аккуратно двигаться в этом направлении. Мысли, словно детали конструктора, начали собираться в понятные структуры в моей голове. Многое из поступков Падуану наконец-то прояснились. Но не все и не те, что касались непосредственно меня. – Вы думаете, что ваше появление в его поле зрения на время охладит его пыл? Ну хотя бы тут, чтобы еще больше внимание не привлекать. – Вы же сами слышали – оба Драголича также намерены покинуть Брышев. Точно. Мне ведь предлагали передать весточку одногруппнику. Я не запомнила этот момент, он лишь сейчас всплыл в памяти, а следователь ничего не упустил. Или не упустил Шербан, а Падуану с записями своего помощника не расстается. – Но ведь они едут в Фокшан, а не в столицу. Следователь невозмутимо пожал плечами. – Дадим ему понять, что пока думаем в другом направлении. Тем более что с бандой Сандора тоже не все так просто, как могло показаться на первый взгляд. Ну вот, уже не просто подельник, а целая банда. Так и знала, что мне недоговаривают. – Подробности расскажете? – попыталась я было выпытать. – В пути. Мне еще нужно некоторые дела тут завершить. Да и загостился я у вас. Удивленно моргнула. Ничего себе, признает, что неправ, но в своей, конечно же, манере. И в тоже время вновь щелкает меня по носу, выдав лишь крохи информации. – Мы надолго в столицу? – Пока сложно сказать. Беспокоитесь, как много вещей брать? Ну так ведь у вас там родительский дом. Я замялась, поэтому перевела тему: – А у меня точно не возникнет проблем с Комиссией, если я покину Брышев? – Точно. По этому поводу можете не переживать, пока вы со мной. И все же он не ответил на вопрос, как всегда. – А жилье? – То есть у родителей вы оставаться не будете? – нахмурился Падуану. – Увы, – развела я руками. – Ладно, – тут же отозвался следователь. – Разберемся, где расположить, раз к родителям не желаете. А знаете, так даже проще. Не хотелось бы надолго выпускать вас из виду, – произнес он, будто размышляя вслух. – Служебная квартира – отличное решение. А к ней будут прилагаться следователь с помощником. М-да, веселенькая перспектива.