Глава 4

Домой я попала лишь к вечеру – обсуждали, как можно было незаметно подсыпать снадобье Камара. И ведь получается, что тогда убийца все же есть… Пока эта версия выглядела наиболее подходящей. Хотя все упиралось в вопрос: зачем? Какие-то личные счеты? Не годится. Значит, прежде всего требовалась кровь для неведомых целей. Хотя, может, и сердце тоже… Я не была знакома с запрещенными знаниями, которые использовались темными магами в своих ритуалах. Ничего не знала о нечистых заклятиях. Знала лишь, что в них могла использоваться человеческая кровь, да и жертвоприношениями эти маги не гнушались. Учитывая место, где был найден труп и остальные пропавшие… Сходилось все. Поэтому загадка мотива преступления крылась, скорее всего, в этом. Осталось только разгадать, что за ритуал или заклятие предполагалось. А, может, уже и осуществилось?.. Вот только говорить при мне Падуану об этом не стал. Его можно было понять, поэтому я не обижалась. Я вообще до сих пор не верила, что мне позволили поучаствовать в расследовании. И все ещё ждала, что меня накроет запоздалый приступ. Именно поэтому не покидало чувство близящегося подвоха. Вечером пришел Рэду. Пытался выведать про мои дела со следователем, но я быстро свернула тему. И перешла в наступление: когда он начнет по-нормальному ухаживать за Алной, моей соседкой. В общем, ретировался друг быстро. На следующий день ни сыскарь, ни его помощник меня не беспокоили. Зато нашёлся другой способ отвлечь меня от негативных мыслей, несмотря на то, что чувствовала я себя замечательно. Вдруг резко увеличилось количество посетителей. Ну как посетителей-пациентов, симулянтов… Ох уж эти сплетни! Я уже начала верить, что местные на самом деле придумали более действенный способ в распространении новостей, чем цеды. Версии моей причастности к найденному трупу и появлению столичного следователя разнились. То невзначай интересовались, а не работаю ли я тут под прикрытием? Ага, специально почти два года назад сюда перебралась именно для этого. В Брышеве ведь столько секретных сведений, загадочных происшествий и преступник на преступнике. Хотя, учитывая последние события, может, так оно и есть? То любопытствовали, а что именно меня связывало с сыскарем? Разумеется, ходили слухи, что отношения у нас отнюдь не деловые. Соседка Ална, которой я носила молоко Мырьки и по которой вздыхал Рэду, оказалась на диво самой адекватной во всем этом мракобесии. Вот она-то и поделилась, что меня уже считают сбежавшей невестой Падуану. И он, благодаря удачно подвернувшемуся трупу, наконец-то нашел меня. Вот у людей фантазия-то! Смеялись мы с соседкой долго. Были и те, кто считал меня подозреваемой. Ведь не зря же я перебралась в эту глушь – хотела свои темные делишки скрыть. Но не получилось, и теперь с нетерпением ждали, как все развернется, будут ли сжигать на костре? Что не мешало подозревающим просить у меня мази от радикулита, настойки от простуды и средства для полоскания рта, чтобы десны не болели. О том, какие версии гибели Камара гуляли, даже говорить не стоит – там было еще больше бреда и еще меньше того, что могло сойти хотя бы за версию. Впрочем, вслушивалась в разговоры я внимательно – вдруг что важное всё же проскользнет? Ведь никогда не узнаешь загодя, что может оказаться тем самым ключиком, который откроет нужную дверь. В общем, развлекалась весь день как могла, и даже не вспоминала, что остались невышитые салфетки… К вечеру у людей все-таки проснулась совесть, и поток страждущих узнать подробности загадочной истории иссяк. Я наконец-то смогла навести порядок, приготовить ужин. Но перестать думать о том, что Падуану ни одной весточки не передал, не могла. Он вновь объявился ближе к ночи, когда я собиралась уже спать. – Что, опять чаю захотелось? – поинтересовалась я в открытую форточку. – Вы же не откажете? Я вздохнула и пошла открывать дверь. Ну вот что за дурная привычка приходить ко мне на ночь глядя? Разумеется, только чая ему было мало. Нужно уже просить отдельную плату за еду. – Как продвигаются дела? – осторожно поинтересовалась я. Сытый мужчина, по идее же, добрый мужчина? Вдруг расскажет что интересненькое. – Потихоньку продвигаются, – неопределенно отозвался сыскарь. Он откинулся на спинку стула и вновь принялся меня лениво разглядывать. Сытый мужчины – сонный мужчина. Но так просто я не отстану. Растормошу его. – Поговорили с семьей погибшего? Опросили трактирщика, тех кто там был? Как скоро материалы доберутся до лаборатории? Мэтр Матей больше ничего не упоминал? Падуану рассмеялся. – Тише-тише, – он поднял руку. – Давайте чуть медленнее и по порядку. Я кивнула. – Расскажите, Мирелла, почему вы перебрались именно в Брышев? – спросил сыскарь. По-моему, это совсем не тот порядок. Я недоуменно уставилась на столичного гостя. – А то вы не знаете, – буркнула я и отвернулась от него. Ну это-то тут при чем?! – Знаю, что с вами произошло. Но почему именно Брышев? – Я не сама выбирала место, если вы об этом. Куда Комиссия отправила, туда и поехала. Видимо, им нужен был человек, который будет помогать Промбу. Падуану склонил голову к плечу, растянул губы в улыбке, будто не особо поверил в такое объяснение. З-зараза похуже Мырьки! – Я не жалуюсь, тем более что отсюда недалеко до Олтеницы, где проходит службу брат. Он по возможности ко мне наведывается или я к нему. – Прямо не ссылка, а просто отдых за городом, – кивнул Падуану. – Вообще-то, отсюда до ближайшего города далековато, не говоря уже о столице. – И вас это несказанно радует. Настолько тяжело перенесли погашение Искры? А вот это уже точно не его дело. Разумеется, я понимала – сейчас расспрос ведется не для поддержания беседы. Неужели и впрямь меня подозревает?.. – Не в этом дело. – А в чем? – не унимался сыскарь. Я пожала плечами и вновь отвернулась. – Хорошо, – вдруг легко отступил Падуану. – Для меня тут собрали немного сведений по поводу того, зачем может понадобиться кровь взрослого, крепкого мужчины. – Уж конечно, не для переливания, – хмыкнула я. – Уж конечно, – язвительно заметил он. То, почти приятельское вчерашнее расположение, вмиг испарилось. Я практически чувствовала себя виноватой, только не понимала – в чем же? – Знаете, как можно вернуть погасшую Искру? – вкрадчиво поинтересовался Падуану. Я покачала головой, а потом… – Ну нет! – воскликнула на одном выдохе. – Не может быть, чтобы так… Сыскарь наблюдал за мной с интересом. Но я ведь правда не знала о подобном. Да даже если бы и знала… – Именно так. Нужна кровь десяти мужчин – из нее готовится зелье. Выпивший его возвращает себе Искру еще более яркую, чем была, – с неким злорадством пояснил сыскарь. Пришлось прочистить горло, прежде чем рассказать Падуану то, что меня на самом деле гложило. – Я смирилась с тем, что мне придется уехать из столицы не только из-за того, что мне погасили Искру. Вы ведь знакомы с моим отцом? – Сыскарь кивнул. – И наверняка он произвел на вас впечатление человека честного, великодушного, но строгого. Достойного мужчины и, наверняка, прекрасного семьянина. Горечь из голоса тяжело было убрать. – А разве он не такой? – поинтересовался Падуану. – Такой. Даже еще лучше, – закивала я. – Именно поэтому он не стал ходатайствовать за меня, хотя и мог – к нему обязательно прислушались бы. И вот я здесь. Я развела руками. – Ваш отец так легко отнесся к вашей ссылке? Ведь это колоссальный удар по его репутации. – Если бы он вступился за меня, удар был бы сильнее. А дороже репутации у отца ничего нет. – Горечь в голосе удалось скрыть. – Да дело даже не в этом… Он попросту не простил меня. – В смысле не простил? – удивился гость. – Разве вы перед ним виноваты? – Нет, – замахала я руками. – Я не так выразилась. Скорее даже просто мне не поверил. Простить-то наверно простил – ну мало ли что учудило младшее неразумное чадо. А ведь моей вины в произошедшем не было. Вот только отец не поверил. – Вы же понимаете, что так говорят практически все осужденные? – хмыкнул Падуану. Я кивнула. – И какое отношение это имеет к тому, что у вас есть очень веский мотив собирать чужую кровь? Ну вот, наконец-то озвучил вслух свои подозрения. А я выдохнула от облегчения – зато можно говорить начистоту. Тем более что подозрения – бездоказательная чушь. Одним укором для меня больше, одним меньше… Сейчас точно отобьюсь. – Я так понимаю, вы неплохо знаете и мэтра Матея? И наверняка расспросили его обо мне. Ведь так? – Так, – не отпирался сыскарь. – То есть вы должны понимать, что, несмотря на ограничение в использовании Искры для лечения, в исследовании уже мертвых людей для меня препонов нет. Собственно, вы сами это видели и воспользовались. Да, отец хотел мне запретить в свое время и думать о том, чтобы соваться в судебную медицину. В какой-то момент он все же смирился – чем бы дитя ни тешилось… Но после всего случившегося я все же смогла бы заниматься тем, чем и хотела, несмотря на отцовское недовольство ранее. Это поначалу я боялась отцу хоть слово поперек сказать, потом же… – Я потерла лоб. Что-то и сама запуталась и сыскаря небось тоже запутала. – Сейчас попробую объяснить. В общем, погашенная Искра скорее открывала мне путь к тому, о чем я до этого лишь мечтала. То есть отец вроде как смирился с моим выбором, но у меня были подозрения, что, когда дело дошло бы работы, появились бы непреодолимые препятствия, несмотря на заступничество мэтра Матея. А как все случилось… Отец бы посвирепствовал, но, в сложившихся обстоятельствах, думаю, смирился бы. Мне остается только дослужить в Брышеве оставшийся срок, а там уже искать свой путь. Эм… я донесла до вас свою мысль? Именно в этот миг я поняла, что раз приступы отступили, то не так уж и нужна протекция Падуану. Раз уж все само собой так сложилось… Хотя с его рекомендацией через год мне точно будет проще найти работу. – Я вас понял, – заверил Падуану. – Только я и без того не верил, что вы способны на подобное. Хотя, вот что интересно – самый ранний труп, что был обнаружен, датируется… – Моим приездом, да? – Чуть раньше, но ненамного, – хмыкнул Падуану. – Но если очень сильно захотеть, то можно было бы все очень аккуратно подвести. Я в удивлении уставилась на него. Вот же… столичный хмырь! Обиженно отвернулась и принялась кусать губы. Душу перед ним, видите ли, нужно было выворачивать. Упырь! Манипулятор! Чтоб его Нечистый побрал! Поднялась, одернула кофту, гордо задрала подбородок и произнесла: – Если на этом все, то будьте любезны покинуть мой дом. Уже слишком поздно. Как ни в чем не бывало Падуану достал часы, раскрыл их, нарочито долго смотрел на них, а потом наконец произнес: – Действительно, поздно. Он поднялся. Наши взгляды пересеклись. О-о-о я всю злость и досаду в этот взгляд выплеснула. Сыскарь же выглядел абсолютно равнодушным. Как так и надо, ничего страшного не произошло. Мне же стало еще горше. – Придете завтра в десять утра, – сухо бросил Падуану. Спросить бы – надо ли подписывать протокол допроса, но я промолчала и только кивнула. Если сейчас открою рот, потом будет очень-очень стыдно, ведь одной репликой не обойдусь. Не прошло и двух лет, как я научилась сдерживать порывы… Провожать гостя не стала. Не до хороших манер было. Пришедший после сыскаря Рэду долго ворчал, глядя на мой хмурый вид. – И все-таки что от тебя этому прощелыге нужно? – Рэду, отстань хоть ты с расспросами, а? – Не отстану. Он тебя подозревает, что ли? Ну тогда почему как положено не вызывает? – продолжал напирать друг. – Я же тебе сказала – пожрать на халяву он сюда таскается! – рявкнула я. Тут же смутилась своего мерзкого порыва и немного перевела тему: – А ты что ли караулил, раз пришел строго после сыскаря? – Да нет, я просто у Алны был, вот и увидел из окна, как этот шагает, – как бы невзначай произнес Рэду. Я уже было открыла рот, чтобы завалить друга вопросами, как он перебил меня: – У меня ее ребятишки свистульки просили, вот я и принес. И всё, – подчеркнул он. – Ладно-ладно, не мое дело. Сами разберетесь. Рэду кивнул, вот только взгляд его был печальным. Что не мешало ему с аппетитом жевать кусок пирога. Утром я бодро шагала к дому Богны. Солнце, отраженное в тысячах снежинок, слепило глаза. Морозный воздух царапал щеки и нос, но настроение у меня все равно было отличным. А вот плевать, что Падуану все вывернул так. Главное, во время и после исследования трупа у меня не случился приступ и даже кошмаров не было. Значит, не зря решилась. Всё, отпустило! Значит, я все же когда-нибудь могу если не вернуться в столицу, то обосноваться хотя бы в Велахе – ближайшем крупном городе. И если я буду вести себя хорошо, то Падуану может даже поспособстовать моему благополучному обустройству на новом месте. Не откажет же в ма-аленькой, но очень положительной характеристике? Окончу университет – а в Велахе был филиал, – получу диплом, защищу звание мэтра, устроюсь медиком при местной полиции, буду потрошить трупы, вышивать салфетки и счастливо жить. Войти в дом я не успела. Сыскарь с помощником выскочили сами. Шербан мне приветливо улыбнулся и приподнял над головой шапку, почти такую же, как и у начальника. Хотя его пальто и строгие брюки с такой шапкой не смотрелись. Падуану же просто кивнул, пребывая явно в недоумении. Он прищурил глаза и недоверчиво посмотрел на меня. А я что? Всего лишь приветливо улыбалась. Наверняка лучезарность моей улыбки могла посоперничать с сегодняшним ярким солнцем. – Доброго утречка, – чуть ли не пропела я. Кланяться не стала, хотя любопытно было – как бы прореагировали? – Доброго, – закивал Шербан. Сыскарь промолчал и лишь кивнул, дескать «следуйте за мной». А за углом нас ждал экипаж. – Едем, – бросил через плечо Падуану. Я же наклонилась к Шербану и прошептала: – Куда хоть? Тот покосился на начальника, забирающегося в экипаж, и также тихо ответил: – Сначала к родственникам Камара, а потом еще куда-то. Он мне сам не сказал. Как только мы оба разместились внутри, сыскарь буркнул: – Он все прекрасно слышал. Это раз. Потом мы наведаемся в поместье Драголичей. Это два. У меня тут же упало настроение. Это три. К Драголичам-то зачем? – Вы ж не имеете ничего против? – невозмутимо поинтересовался сыскарь. Не мог же он знать? Официально младший Драголич нигде не фигурировал. О нем знал только брат и больше никто. А тот бы точно не сдал. – Замечательная погода для поездки, – отозвалась я. Вот только никто же не предупредил, что мы куда-то отправимся, поэтому я не утеплялась. Хотя морозило меня не только из-за температуры, но и из-за нервного состояния. За окном неспешно проносились снежные пейзажи, которые я настырно рассматривала. На своих спутников старалась не глядеть. – Держите, – вдруг подал голос Падуану, протягивая мне плед. От удивления я застыла. Первым спохватился Шербан. Он перехватил плед и принялся укутывать мои ноги. И совсем не обращал внимание на насмешливый взгляд своего начальства. – Спасибо, – наконец выдохнула я. – Всем спасибо. Получилось глухо и хрипло. Сыскарь кивнул и отвернулся, а его помощник расплылся в довольной улыбке. Вот что еда с мужчинами делает-то… Знала бы раньше, прикормила бы Драголича. Глядишь, жила бы сейчас спокойненько в столице, ковырялась в трупах и бед не ведала. Дом Камара, где он был главой семейства, оказался большим, добротным, крепким. Сразу ясно – его хозяин был человеком основательным, практичным, работящим. Смотреть на его жену был настолько тяжело, что я, кусая губы, отводила глаза и рассматривала обстановку. А уж видеть детей… Когда передо мной лежал труп, который требовалось осмотреть, исследовать, это был всего лишь труп. Уже неживой человек, который ничего не чувствует, с ним ничего не связано. Кто он, как он жил? Да какая разница. Главное, разгадать сиюминутную загадку – от чего умер. Теперь же я видела доказательства того, что он был живым, что он любил, что он чем-то занимался, увлекался. У него имелась семья – жена, дети. Престарелые родители, брат и сестра… Я просто воспринимала трупы как объекты работы. Ни больше. Никогда раньше я не сталкивалась ни с чем подобным. Если умирал пациент, то всегда находились мэтры, которые и разговаривали с близкими – кто ж практиканта допустит? А уж когда удавалось поработать в морге, там мне точно не до родственников было. Я была уверена – циничная броня, столь типичная для медиков, у меня уже наросла. Ан нет же… Ну вот зачем меня сюда потащил Падуану? Я расстегнула верхнюю пуговицу на пальто, ослабила шарф, которым замотала шею. Мой взгляд уперся в единственное зеркало в доме, замеченною мною. Оно было занавешено полупрозрачным черным тюлем. Стало еще хуже – я дернула за еще одну пуговицу и стянула платок с головы окончательно. А сыскарь тем временем расспрашивал жену убитого. Он задавал корректные, четкие вопросы. Все по существу и по делу, но в то же время интонации сыскаря вкрадчивостью сглаживали ситуацию в целом. Чтобы не выглядело давлением, настырностью, несмотря на то, что еще ранее семью пострадавшего опрашивал Мечник с подчиненными. Нового мы не услышали. Да, вечером отправился в трактир. Да, пешком. Ведь идти-то всего полчаса. Для местных такой путь – ерунда. Обычно возвращался в первом часу ночи, а тут задерживался. Но и такое бывало – мало ли, засиделся с друзьями. Однако к утру тоже не явился. Да, утром пошли искать. Выяснили, что ушел действительно в первом часу и все, больше никто не видел. Да, потом подключили соседей. К полиции не торопились обращаться, потому как надеялись справиться своими силами. Ну а потом уже объявился Бойко с плохими вестями… Врагов у Камара не было. Просто недоброжелатели – имелись, а как же. То с соседом межу не поделят, то с торговцем о цене на зерно не договорятся, то аренду продлевать не дают – управляющий местного помещика вдруг заартачился. Ну и так, по мелочи. Но чтобы прямо убить… Да и понятно было, что искать нужно совсем в другой стороне, но мало ли, вдруг что всплывет. Нужно же рассматривать все версии, даже если какая-то кажется слишком очевидной. В конце концов я не выдержала – еще раз рванула удушающий ворот и, извинившись, выскочила на улицу. Я схватила в руки снег. Он таял, стекал с пальцев, ладоней. Сверкал в ослепляющих лучах и пах жизнью. Пальцы дрожали, когда я принялась стряхивать капли. Я прикрыла глаза, пряча их от света, и провела мокрым пальцем по носу, губам. Поймала губами ускользающую влагу и, наконец, пришла в себя. На улице я и дождалась Падуану с Шербаном. На контрасте со мной сыскарь был неприлично довольным. – Едем дальше, – бросил он и быстрым шагом отправился к экипажу. Его помощник пожал плечами и поторопился за начальником. Но вдруг притормозил и обернулся ко мне. – Все в порядке? – осторожно и одновременно с беспокойством поинтересовался он. Я кивнула, даже смогла выдавить из себя улыбку и поторопилась за Падуану. Отчего-то жутко захотелось потрепать Шербана по щеке, но, думаю, он может и обидеться. – Что вы заметили? – вдруг спросил Падуану. Он переводил взгляд с меня на своего помощника. Я пожала плечами. – Ничего особенного, – прошептала неожиданно хрипло. – Судя по всему, семья Камара была дружной, крепкой. Проживала в достатке. Может, его ограбить хотели? Как только озвучила вопрос, и сама поняла, что версия хоть и может рассматриваться, но вряд ли ее сделают основной. – Вряд ли, – тут же покачал головой Шербан. – А о дружности семьи я бы поспорил. – Падуану одобрительно хмыкнул. Я же удивленно уставилась на Ионита – ждала пояснений. – У меня осталось чувство, будто вдова Камара тщательно сдерживала свои эмоции. И это отнюдь не горе. – Думаешь, она рада? – выпалила я. – Да не может быть. Мне показалась, что она искренне опечалена. – Она хоть и давила на меня, чтобы поскорее разобрался, но знаете, это было так, будто для вида, – вмешался сыскарь. – Глаза сухие, голос твердый, движения уверенные. Ни грамма волнения, тревоги, горя. – Но ей же теперь все хозяйство на себе тащить – некогда предаваться печалям, – вставила я. И Шербан, и Падуану лишь отмахнулись. Впрочем, у них в таких делах опыта больше. Чудные дела творятся, однако. В провинции расстояния принято измерять не в километрах, а в часах, днях. За какое время можно добраться до того или иного места? Вот до поместья Драголичей от Брышева – два часа зимой и около часа летом. Это если в экипаже, которые лишь у единиц. У остальных – сани, да возы. Верхом же стоило отнять по пару десятков минут. Когда я узнала, что поместье Драголичей так близко отсюда, а случилось это через пару месяцев, как я разместилась в Брышеве, то даже думала, удастся ли уговорить Комиссию отправить меня в другое место? Стоило сбежать из столицы, чтобы вновь оказаться в поле влияния этой проклятой семейки. Все земли, располагавшиеся за Брышевым и относящиеся к нему хуторам и селам по направлению к Дымбовице, принадлежали Драголичам. Они сдавали их в аренду крестьянам, получая неплохой доход. На красивую жизнь в столице, Сэлаже, хватало. По факту – к Брышеву Драголичи отношения не имели. Поселок был свободной землей, с независимым управлением, выбираемым самими жителями, но на деле… В общем, мое желание сбежать и отсюда было понятно. Ведь наверняка в их поместье узнали, что я тут объявилась. И все же я решила переждать. Я же ни разу не сдавалась. Боролась всегда, пусть это и казалось иногда трусостью. Просто и животные же ищут места, где можно отлежаться, зализать раны. А я уже нашла Брышев, где прижилась. Не тронут – вот и чудесно. Тронут… На попятную не пойду. Как не пошла и в первый раз, за что и поплатилась. Только теперь мне терять уже было нечего. Не тронули. Казалось, будто вообще не обратили внимание, что я так недалеко от их поместья, куда они приезжали хоть и нечасто, но все же… В основном, когда хотелось потешить себя охотой. Самое забавное, что ко мне порой обращались и жители поместья. Я никому не отказывала. Правда, в самом поместье так ни разу и не была – не возникала такая надобность. Ну вот, теперь настал момент посетить поместье Драголичей.