ГЛАВА 8

Неизвестно, сколько времени мы ехали молча. Дорога до города была длинная, больше часа, и меня это ужасно раздражало. С Геной было проще. Конечно, он ведь не предавался разврату у меня на глазах, как будто специально добиваясь того, чтобы я увидела сей процесс. Почему-то не получалось отпустить воспоминания, которые одновременно приводили в ужас, и дурманили голову. – В следующий раз хорошенько подумай, прежде чем радоваться вместе с Вовкой исполнению его желаний, – неожиданно заговорил Вадим. – К твоему сведению, его тренер попал в больницу. Я протяжно выдохнула, прикрыв глаза. – Мальчик не знал. И ты сам сказал ему, чтобы радовался. Вот он и обрадовался. Я бы тоже скакала до потолка на его месте. Никогда не понимала педагогов, которые в своей работе используют рукоприкладство. Это как минимум бесчеловечно и как максимум статья. Выпалила я всё это, обращаясь к окну. Боялась, что если повернусь к Вадиму, то сама не замечу, как перейду на крик. – На этих тренировках из мальчиков воспитывают мужчин. Тебе не понять. – Да куда уж мне. Демонстрируя, что разговор окончен, я уткнулась в смартфон. – Я смотрю, вы и впрямь поладили, – продолжал Вадим. – С Вовкой непросто, и ты наверняка знаешь его историю. Но я тебе уже говорил и напомню: не нужно с ним сильно сближаться, – не дав мне вставить слово, он продолжил. – Ты сделаешь свою работу и исчезнешь из его жизни. Представь, каково ему будет. Застыв с открытым от возмущения ртом, я мгновенно его закрыла. А ведь, правда. Остаться друзьями мы не сможем, просто так приезжать в гости к маленькому мальчику с моей стороны будет по меньшей мере странно. Подумав с минуту, я задала вопрос: – Сколько времени ты планируешь учить его музыке? – Год. Может, два. – А что потом? – Дальше будем смотреть по обстоятельствам и его предпочтениям. Тренировки в любом случае останутся и робототехника. Он ею живёт. – Если ему сломают руки, он не сможет заниматься робототехникой, – проговорила я, стараясь не цедить сквозь зубы. – Ему необходимо моторику развивать, а не кулаками махать. Я бы рекомендовала тебе отдать его в музыкальную школу. Это точно лишним не будет. Вадим бросил на меня тяжёлый взгляд и довольно резко надавил на тормоз. Когда же машина начала скатываться с шоссе на траву, я напряглась. Чего он задумал? Ох, зачем я полезла не в своё дело? Дура ты, Карина, ой дура. Но ничего, главное, держать лицо. Я рассуждала педагогически беспристрастно (ну почти) и могу ответить за свои слова. – Ты кем себя возомнила? – гневно спросил Вадим, опираясь локтем на руль и подаваясь всем телом в мою сторону. – Если метишь на роль его мачехи, то уйми свой пыл. Место занято. Когда мне понадобится твой совет, я тебя спрошу. А сейчас не лезь не в своё дело. Это ясно? Пришлось досчитать до десяти, чтобы не поддаться панике. Сидя посреди леса, запертая в машине, я смотрела в глаза мужчине, который отчитывал меня и глядел так, что, казалось, вот-вот испепелит. Что-то подсказывало, ослушайся я его, и этот день станет последним днём моей жизни. Во всех смыслах. Но я же долбаный камикадзе, а потому не смолчала: – У меня нет никакого желания родниться с вашей семьёй, но как педагог со стажем я имею право высказать своё мнение. Вова очень талантливый. Если его мачехой станет та, кого я тогда видела, то останется только посочувствовать ему и собрать его вещи, потому что она наверняка отправит его в закрытое военное училище. Мне не показалось. Лицо Вадима передёрнуло гримасой, а вскоре он отстранился и глухо хохотнул в кулак. Укоризненно мотнув головой, он вновь нажал на газ, и мы поехали дальше. – Для чего тебе деньги? Задал очередной вопрос мастер неожиданных вопросов. – Это личное. – Зуб за зуб. Ты лезешь в мои дела, я в твои. Отвечай. Укоризненно нахмурившись, я ответила: – Чтобы нанять юриста и избежать выплаты обязательств по поручительству. – Сроки? – Как можно быстрее. Вадим с минуту молчал, затем снова спросил: – Пропали и не выходят на связь? – Мне сообщили, что они уехали заграницу. Понятия не имею, как их оттуда доставать. Но, хочется верить, юрист поможет. – Хорошо. Значит, домой я тебя не повезу. Поедешь со мной к моему юристу. У нас как раз с ним встреча сегодня. – Но мне пока нечем платить! – запротестовала я. – Не проблема. Все расчёты потом. В происходящее верилось с трудом. Нет, я, конечно, знала, что когда-то придётся встретиться с законником, но не думала, что это произойдёт так быстро. Вдобавок ко всему, человек, к которому мы ехали, имел рекомендации от Вадима, ведь я действительно боялась столкнуться с непроверенным специалистом, который только деньги возьмёт, но помочь не сумеет. Весь оставшийся путь до города я находилась в предвкушении встречи. Вадим то и дело посматривал на меня с лёгкой улыбкой, но мне не было до этого дела, потому что голова была занята репетицией монолога. Мы подъехали к высотке в деловом квартале столицы. Я ни разу здесь не была, полагая, что это место для избранных. Не рискуя осквернять своими потёртыми лодочками цитадель роскоши, я даже в местные кафе и рестораны не захаживала. А теперь меня вёл сюда представительный мужчина, и, к счастью, на мне был новый костюм, которым я ужасно гордилась. Будь я в своём стареньком сборнике оттенков коричневого, умерла бы со стыда. Мы прошествовали через просторный холл к лифту, и, оказавшись внутри кабины, Вадим надавил на нужную кнопку. Тридцать второй этаж. Казалось, мы поднимались на него на протяжении вечности. Я даже успела устать. Незадолго до остановки кабины, Вадим подался ко мне и шепнул так, чтобы другие люди не услышали: – Ничему не удивляйся, Карина. Возможно, что-то из моих слов на встрече тебе не понравится. Но так надо. Я лишь успела поднять на него вопросительный взгляд, прежде чем двери лифта открылись, являя взору шикарный ресторан с выходом на крышу. Здесь почти не было свободных мест. На мягких креслах, обитых коралловой бархатистой тканью, восседали мужчины в строгих костюмах, при дорогих часах и гаджетах. Женщины в открытых вечерних платьях все как одна создавали образ неприступных богинь, что смотрят на мир с высоты своего Олимпа. Их драгоценности сверкали множеством переливающихся граней в искусственном свете. Снующие мимо официанты больше всего походили на профессиональных артистов цирка, настолько невозможным казалось их умение нести в одной руке поднос с многоэтажными конструкциями бокалов и блюд и при этом ловко передвигаться почти бегом, ничего не опрокидывая. Я ненадолго зависла, рассматривая замысловатое освещение в виде искусственных факелов, расставленных вдоль стен и сверкающих хрустальных нитей, свисающих с потолка. Легонько подтолкнув меня в спину, Вадим вернул меня в реальность, и вместе мы зашагали в сторону столика, за которым сидел мужчина и потягивал виски. Заметив нас, он отставил бокал. – Вадим, приветствую! – он с улыбкой поднялся из-за стола и протянул мужчине руку. Взгляд его за секунду переметнулся на меня, и я отчётливо увидела в нём жгучий интерес. Вот этого ещё не хватало. Мужчина был уже немолод, но всё ещё привлекательные черты и до мелочи ухоженный вид выдавали в нём бывалого ловеласа. Лёгкая седина пробивалась в короткостриженой бороде и волосах, а в вырезе рубашки угадывались крепкие накаченные мышцы груди. Очень неожиданно, как только он это умеет, Вадим обнял меня за талию и прижал к себе так, будто мы давние любовники. – Здравствуй, Николай. Знакомься, это Карина. Вадим взглянул на меня так, что всё тело обдало жаром. Ощущая моё негодование, ещё сильнее стиснул пальцы на моей талии, и только тогда я вспомнила его призыв ничему не удивляться. Интересно, а если он уведёт меня в закрытую комнату и оприходует на столе, мне тоже ничему не удивляться? Цыкнула собственным мыслям и постаралась улыбнуться как можно более искренне. – Добрый день, – поздоровалась я, наблюдая, как интерес мужчины сменился разочарованием. Только потом, когда мы вышли из ресторана, Вадим объяснил мне причины этих перемен. – Что будешь, милая? – обратился ко мне Вадим и, не дождавшись ответа, поднял взгляд, чтобы встретиться с красноречиво приподнятой бровью. – На твой вкус, милый, – сказала и чуть не заржала. – Ты же знаешь, я по ресторанам не хожу. Предпочитаю дома кастрюлю борща наварить и кормиться ею всю неделю. В ответ Вадим лишь укоризненно покачал головой, продолжая ласково улыбаться. Николай то и дело бросал на меня настороженный взгляд, но когда они с Вадимом перешли к обсуждению собственных дел, напрочь обо мне забыл. Не успев заскучать, я получила от бегущего мимо официанта бокал вина, чашечку капучино, какую-то тряпочку, свёрнутую жгутом на тарелке, и большое блюдо со шлепком чего-то полужидкого. Сразу вспомнился фильм «Иван Васильевич меняет профессию» и икра заморская, баклажанная. Что-то подсказывало мне, что Вадим вот так решил надо мной поиздеваться. Но не тут-то было. Про тряпочку я уже знала. Ею руки вытирают, если ресторанный этикет не выдумал на сей счёт чего-нибудь новенькое. Разогрев ладони горячим полотенцем, я испытала приятное ощущение. Теперь вполне могла пригубить вино, а за капучино отдельное спасибо. Вот только блюдо всё ещё вызывало вопросы. Мужчины были заняты, и отвлекать их из-за такой ерунды не хотелось, а потому я несколько раз пыталась поймать бегущего мимо официанта, чтобы спросить, что же мне такое принесли. Однако, молодые люди как будто не замечали меня, нагнетая нетерпение. Хотелось уже перевоплотиться в того русского солдата, который после взятия Парижа в войне с Наполеоном, сидя в кафе, кричал французским официантам: «Быстро!» и те бежали выполнять его просьбу, перегоняя друг друга. В конце концов, я, стараясь не привлекать внимания, нагнулась над тарелкой и понюхала её. Пахло рыбой и чем-то ещё. Ковырнув блюдо витой ложкой на длинной, изящной ручке, я облизала её, задумчиво рассматривая потолок, затем отставила. Нет, лучше уж я потом дома борща наверну тарелочку. Насмешливый взгляд Вадима я заметила не сразу. Оказалось, мужчины давно перестали разговаривать и следили за тем, что я делаю. Осознав это, немного покраснела. – Здесь подают отменный паштет из омаров, вы согласны, Карина? – спросил Николай. – Да. Самый вкусный из тех, что я пробовала, – ответила, в общем-то, честно. Ведь никогда прежде ничего подобного не ела. – Николай, я пригласил сюда Карину, потому что у неё серьёзные проблемы, – вступил в разговор Вадим. – Если у тебя есть минутка, выслушай её и скажи, как здесь можно выкрутиться. – Конечно, – согласился мужчина. – Сделаю всё, что в моих силах. Я поведала ему свою печальную историю. Немного поразмыслив, Николай спросил: – Скажите, Карина, у вас с собой договор поручительства? – Нет, я не ожидала, что встречусь сегодня с вами. – Но чтобы во всём разобраться, я должен прочитать договор. Скажите, а эти люди, куда они уехали? – Не знаю. – Я понял. Тогда давайте договоримся, что вы на днях подвезёте мне ваш договор, и я подумаю, что тут можно сделать, поищу лазейку. Не печальтесь раньше времени и пока не делайте взносы. Этим вы признаете правомерность взыскания с вас долгов семейства Ляпушевых. – Спасибо вам, Николай, – заулыбалась я. Мужчина же, протянув ко мне руку, дождался, чтобы я подала ему свою и прижал её к губам. – Не благодарите меня, – проговорил он тоном искусителя, сверкая на меня глазами из-под густых бровей. – Сделаете это потом, когда всё будет сделано. Я не успела зардеться. Другую руку немедленно перехватил Вадим и, потянув меня на себя, заставил встать. – Нам нужно идти, Николай, – сказал он, намереваясь прощаться. – Я завезу договор Карины. О расчётах не беспокойся. – Да! – опомнилась я, готовая сообщить, что с первой зарплаты всё отдам, но ощутив болезненный щипок за ягодицу, ойкнула и замолчала. Николай тоже поднялся. – Рад был знакомству, – проговорил он прощаясь. – С нетерпением буду ждать новой встречи, Карина. Я улыбнулась. Ощутив на своём плече ладонь Вадима и повинуясь его воле, развернулась, и вместе мы зашагали к выходу из ресторана.