Глава 57

Следующий день, точнее его раннее утро, когда в доме ещё спали все, кроме слуг, вставших, как всегда, рано, начался с шума. Шума, совсем не характерного для нашего дома.— Леди Амелия! Леди Сара! — разбудил нас всех громкий голос Мартина. — Тут… тут нечто для вас!Я через несколько минут уже стояла на нижней ступени лестнице сонная, кутаясь в шлафрок, который обычно не надевала, а он просто висел в шкафу, и смотрела на то, как в дом через парадные двери вносят букеты. Много букетов. Десятки букетов. Целое море букетов. Розы всех оттенков и форм, лилии, даже пионы, ромашки и гипсофилы. К ним прилагались коробки с конфетами, разномастные милые безделушки, а ещё книги в простых обложках с понятными названиями, под которыми явно скрывались дамские романы о запретной любви. Нужно будет их лучше всего сжечь. Саре такое лучше не читать, там подчас всякая чушь, особенно в плане того, что касается интимных отношений. Лучше я сама ей всё мягко и деликатно расскажу.— Богиня всемогущая… — выдохнула матушка, появляясь сзади меня на лестнице в шлафроке. — Это что, всё нам?— Вам, герцогиня, вам, — Мартин обречённо обвёл руками цветочное море, занявшее почти весь пол в гостиной, столовой и коридоре. — Точнее для леди Амелии и леди Сары. И тут ещё письма, целая корзина писем.Сара спустилась следом за нами, заспанная, в ночной сорочке и пронзительно зевающая. И она замерла в изумлении, раскрыв рот, едва увидела то огромное количество цветов, что нам прислали.— Это… Это всё мне⁈— И мне, сестрица, — улыбнулась я, спускаясь с лестницы и беря из рук дворецкого первое попавшееся письмо, адресованное мне. — Похоже, слова королевы-матери подействовали быстрее, чем я того ожидала и хотела.Я распечатала конверт и пробежала глазами по строчкам с ровным каллиграфическим почерком. Граф такой-то, владелец поместья и земель в западной провинции. Писал о моей «неземной красоте», которая поразила его в самое сердце, и о «невыразимом счастье», которое я могу ему принести, если соглашусь принять его визит в своём столичном поместье. Я расхохоталась и тут же разорвала письмо надвое. Мне такие «послания» ни к чему, я одной ногой замужняя женщина.— Амелия! — возмутилась матушка. — Что за неприличное поведение! Кавалеры же старались, писали… Могла бы хотя бы ответ отослать. Вежливый.— Матушка, смею напомнить, что у меня через несколько дней помолвка, а осенью свадьба, — я улыбнулась ей. — Мне не надлежит даже принимать письма от других мужчин. Тем более, что большинство из них — «охотники» за статусными невестами. И думают, что мы падки на красивые слова. А этот… — я кивнула на обрывки бумаги в моей руке. — Даже не удосужился вписать детали. Подобные письма пишутся для того, чтобы отослать их нескольким невестам сразу.— Какой бездарь, — фыркнула матушка. — Хоть бы потрудился, раз отсылает письмо самой дочери герцога!..— Посмотрим, что пишет этот… — я взяла следующее письмо. — Некий барон Крин… Купил что ли титул? Не знаю такого рода, — пробежалась глазами по написанному. — Он ещё хуже. Пишет, что я прекрасна, как «вечерняя заря над его садами». Интересно, сколько девушек он очаровал уже этим тривиальным сравнением?Матушка искренне хихикнула, а Мартин улыбнулся. Сара же тем временем забрала пачку писем, адресованных ей, и прошла в гостиную комнату, забравшись на диван с ногами и принявшись жадно вчитываться в строки. Через несколько минут она покрылась пунцовыми пятнами от смущения.— Амелия! — позвала она меня, и я подошла к ней. — А что значит «сгораю от желания страстно обнять ваш дивный стан»?Сзади раздался кашель матери, которая всё слышала и поняла. Я же закатила глаза и выхватила у Сары из рук письмо, пробежалась по строчкам. Какая пошлость! Он писал то, что обычно присылают супруге или невесте, но никак не незнакомой девушке.— Кто автор? — взглянула мельком на конверт. — А, некий лорд Торнтон. Сара, запомни раз и навсегда. С человеком, который так пишет, даже разговаривать нельзя!— Но почему? — она смущённо и непонимающе захлопала ресницами. — Он пишет так… так красиво!— Потому что порядочный кавалер не напишет незнакомой шестнадцатилетней девице о страстных объятиях, — отрезала я. — Это неприлично! Это значит, что он не видит в тебе невесту и жену, а лишь объект страсти. А страсть без любви — это пошлость! Запомни: если мужчина в первом же письме говорит о страсти, а не о почтении и желании узнать тебя — даже не здоровайся с ним. Он показал себя отвратительно!Сара кивнула, но в глазах осталось много вопросов. Бедная моя сестрёнка, бедная невинная девочка. Ей только предстоит узнать, что такое лицемерие, как отличить искреннее внимание от навязывания и желания заполучить её как «трофейную жену». Я села рядом с ней и принялась разбирать свою корреспонденцию. Моя стопка была куда внушительнее, чем у Сары, что неудивительно. Саре ещё минимум три года ждать до того, чтобы можно было даже думать о замужестве. Я же была «готовой невестой». Ещё и с таким приданым. Не удивительно, что очередь была огромной.Часы медленно отмеряли время. Я для удобства принесла из кабинета отца нож для писем и беспощадно расправлялась с письмами. Гора разорванных росла, стопка уменьшалась, а тех, на которые стоило бы ответить, были единицы. Если Саре больше ничего пошлого не прислали, то у меня каждое второе, если не первое было такое. Ничего удивительного. Они думали, что я жажду физических проявлений любви и страсти, но мне одного ненасытного мужчины за глаза на всю жизнь хватит.— Амелия, а как тебе это? — Сара в какой-то момент протянула мне письмо.Я вчиталась в витиеватый почерк и медленно забрала у сестры письмо. На удивление, оно было точное и адресное, что говорило о том, что писавший не использовал шаблон. «Леди Сара, Ваша свежая для двора красота и скромность привлекли моё внимание на церемонии. Я буду счастлив, если Вы позволите нанести визит в Ваше поместье, дабы засвидетельствовать своё почтение Вашей семье» — именно эти строчки привлекли моё и внимание Сары, судя по её радостному лицу. Коротко, ясно, без пошлостей и шаблона.— Кто автор? — спросила удивлённо я.Неужели у сестры ещё до дебюта будет поклонник? Это будет восхитительно!— Некий… Виконт Эштон. Я его не помню, правда.— Ого… Хороший юноша, — кивнула я. — Он друг по играм принца Александра. Эштоны — древний род, не бедный, с хорошей репутацией, скандалов за ними не замечено. Для визитов ещё рано, но можешь рассмотреть его как как друга по переписке. А после дебюта не больше двух танцев с ним на балу. И не вальс, он для женатых или помолвленных пар.— Почему?— Вальс будет расценен как скандал, а три танца — это уже объявление о помолвке. Один или два — вежливость, но больше уже нельзя. Если, конечно, не хочешь на следующий день проснуться невестой того, кто тебе почти не известен, — я мягко погладила сестру по голове.— Но ты же танцевала с Константином вальс… — Сара непонимающе уставилась на меня.— Я — другое. Я бросила вызов обществу, согласившись на этот танец. Ты помнишь, когда это случилось?— В день расторжения… Ох… — сестра прикрыла приоткрывшийся от удивления рот.— Да, — кивнула на её догадку я. — Я хотела показать, что эта помолвка была для меня ничем. И что я могу быть счастлива с другим.— Ты уже тогда его полюбила? — глаза Сары загорелись предвкушающим огоньком.— Можно сказать и так, — обтекаемо ответила я.Мы продолжили разбирать. Сара показывала мне письма, я их резко и точным комментарием отсеивала. У меня же ситуация достигла абсурда. Один барон, известный тем, что довёл до смерти от истощения двух жён, когда те пытались подарить ему наследника, а в итоге умирали от многочисленных выкидышей и мертворождений, написал мне такую пошлость, что даже читать это было мерзко. Он писал, что был бы рад сжимать в своих объятиях мою полную жизни фигуру, а ещё доставил бы мне удовольствие, которое никто прочий не подарил бы. Я на вытянутых пальцах отстранила его письмо от себя, скривившись от презрения, и приказала проходившей мимо Дженни сжечь его сейчас же так, чтобы и пепла не осталось.И поняла разницу между ними всеми и Константином. Она была проста до абсурда. Он не говорил. Он делал. Поступки говорили о его намерениях больше, чем все слова. Поэтому теперь его слова имели для меня больший вес, чем если бы он сначала говорил, а потом, может быть, делал. И, даже если он начнёт говорить пошлости (хотя это скорее буду делать я), мне не будет мерзко. Напротив, после проведённых вместе ночей я поняла, что это будет органично.Я разорвала последнее письмо и взглянула на стопку тех, на которые стоит ответить. Их было всего пять. Негусто, но и прилично, чтобы я потратила на ответы как минимум час. У Сары всего два, но ей и придётся учиться писать письма с присущей леди вежливостью. Мы договорились, что она принесёт мне черновики на проверку.И тут я поняла, что у меня от витавшего вокруг нас душного запаха цветов разболелась голова. Чувствительность к запахам у меня была колоссальной, поэтому даже недолгое, мы меньше часа всё разбирали, нахождение возле цветов приводило к головным болям.— Мартин! Дженни! — позвала я слуг, открывая двери гостиной, ведущие в сад, и впуская в комнату свежий воздух. — Все сильно пахнущие цветы выносите в сторону компостной ямы, будут удобрением.— Вы уверены, леди? Они же такие красивые… — тоскливо смотря на цветы, спросила служанка.— Уверена. У меня уже голова от них болит. Ещё немного времени, и она будет болеть у всех.— У меня тоже болит уже… — подала голос Сара. — Я пойду в сад, нужно покормить кроликов.Слуги кивнули и принялись под моим руководством выносить корзины и букеты в сад. Через некоторое время к ним присоединился проснувшийся и явно недовольный этим брат, который решил так заменить утреннюю зарядку.Я оглядела гостиную на предмет ещё источающих резкий запах цветов, когда наткнулась на одну из корзин. Что-то было не так. Она стояла в стороне, словно поставили специально так, чтобы не бросалась в глаза. Обычные кустовые белые розы. Но запах… тонкий исходивший от них запах был противно горьким и химическим. На лепестках я заметила странный налёт, желтоватый, будто их чем-то смазали.Меня бросило в холодный пот. В голове всплыла строчка из дневника Амелии, говорящих об одной из её первых смертей: «В дом моей семьи прислали розы. Красивые такие, но запах от них был странный. Я не поняла, что случилось. После того, как вдохнула их аромат, из моего рта потекла кровь. Помню только, как истошно закричала мама, бросаясь ко мне. Я точно упала, но что было после — не помню».Я медленно выпрямилась и отошла от корзины на шаг. Огляделась. Вокруг никого. Я сделала шаг, прислушиваясь к дому. Тишина, никого не будет. Матушка в спальне, отец в кабинете, а Алиса, судя по звукам, уже с Сарой у кроликов, Гвен на кухне, а остальные у компостной ямы. И тогда тихо, шелестящим шёпотом позвала:— Аслан. Ильза.Оба возникли за моей спиной бесшумно. Но на этот раз я не испугалась, незачем. Мои «тени» напряжённо застыли, когда я указала на корзину.— Эти цветы ведь отравлены, да? — спросила, уже зная ответ.Аслан на короткий миг к ним приблизился и тут же отстранился, кивнув мне резко и чётко. У меня сжался желудок. Меня хотели убить?.. Но кто?.. Это не Саре, это точно, невинное дитя не успело ничего сделать. Но я успела наворотить дел.— Сильный яд. Глубокий вдох или прикосновение и… — Аслан осёкся, но я всё поняла.Смерть. Достаточно лишь немного, чтобы человек ушёл в чертоги Лиос раз и навсегда. Я отпрянула от корзины ещё дальше, чувствуя, как бешено заколотилось сердце. Кто? Какая тварь посмела такое сделать?.. Единственный, кто приходит на ум — Ричард. Но он за решёткой со своими приспешниками. Но… всех ли перехватали?— Уберите это, — приказала я твёрдым голосом. — Тихо, аккуратно. Никто не должен заметить.«Тени» кивнули, Аслан уже взял на вытянутых руках корзину.— И выясните, кто за этим стоит, — добавила, понизив голос. — И… сообщите Его Величеству. Скажите, что я в порядке, жива и здорова.— Конечно, леди, — произнесла Ильза.Я прикрыла глаза, позволяя им уйти, а сама почти заплакала, присев на диван. Меня кто-то пытался убить. Очевидно, что меня, остальных не за что. Враг подсунул их в суматохе, в надежде, что невнимательная леди просто понюхает цветы, через три дня семья будет не отмечать помолвку дочери, а хоронить её. И ни на йоту не сомневалась, что это кто-то из шайки Ричарда.* * *К вечеру я сидела за своим столом и писала ответные письма мужчинам, когда ко мне в комнату постучалась Сара. Она прижимала к груди черновики своих писем. Я взяла их с улыбкой, указав на кровать, чтобы она туда села.Помимо виконта Эштона, ей написал ещё барон Хейвуд. Второй был старым мужчиной, он в отцы мне годился, а Саре так вообще в дедушки. Но его письмо было полно надежды не на знакомство непосредственно с ней, а будто на просто знакомство со всей семьёй через неё. Я знала, что у барона есть поздний выстраданный сын, так что возможно он хотел найти ему невесту заранее, до того, как уйдёт на тот свет. Для этого ему подойдут обе сестры.Письмо к виконту было полно смущения, неловкости и робости. Сара в нём предлагала стать пока добрыми друзьями, ведь ещё совсем юна для иных форм отношений между мужчиной и женщиной. Это была верная тактика, тут я подправила или вычеркнула лишь несколько строк, которые мужчина мог счесть двусмысленными. Эштону было двадцать один. Такая разница в возрасте между молодыми людьми абсолютно приемлема, пусть в моём мире на это смотрели бы косо.Послание барону было сухим и вежливым, как общается со взрослым ребёнок. Она писала о почтении к древнему роду барона, о том, что наш отец будет рад пообщаться с ним. Барон, как и многие мужчины того времени, участвовал в Великой войне. И выжил. Тут я, напротив, добавила несколько строчек, подчёркивающие то, что в нашей семье, где ещё жива память о войне, чтят подвиг барона и нашего деда.— Вот так исправишь, перепишешь и отошлёшь утром, — сказала, протягивая ей листы и садясь рядом.— Спасибо! — сестра порывисто меня обняла и хотела встать, но я перехватила её за запястье.— Сядь, Сара. Я хочу с тобой поговорить, — та кивнула и послушно села. — Скажи, как много ты знаешь о том, что происходит между мужчиной и женщиной? Помимо объятий и поцелуев.— Ну… — тут сестра зарделась как мак, пряча от смущения лицо в ладони. — И-иногда… мужчины крепко-крепко обнимают женщин, и потом появляются дети.Я чуть не расхохоталась. Урок будет сложным и увлекательным. Особенно часть про отношения. Я устроилась на кровати поудобнее.— Сара, у меня осталось на так много времени, чтобы рассказать тебе всё, что знаю, — начала говорить, видя, как ей неловко. — Давай начнём с того… Ты знаешь, зачем у тебя каждый месяц идёт кровь?— Н-нет…— Это говорит о том, что твоё тело готово к вынашиванию и рождению детей, — я улыбнулась, глядя на то, как она лучезарно, пусть и всё ещё смущённо улыбнулась. — Через четыре или пять лет ты сможешь уже выбирать себе жениха. Знаешь, что нужно, чтобы понять, хороший он человек или нет?— Нет, как? — любопытство и жажда знаний сестры взяли над смущением верх.— Помни главное — если он тебе не нравится, тебе тошно даже от того, что он держит тебя за руку, то это плохой ухажёр, не твой, — получив в ответ задумчивый кивок. — Если он касается тебя где-то, помимо руки или талии во время танца, то с ним не стоит иметь больше никаких контактов. Особенно, если тебе неприятно.— А если приятно? — задала логичный вопрос Сара.— Если приятно, то стоит мягко отстраниться, напомнив мужчине о приличиях. Если он уважает тебя, то всё поймёт. Если нет, то можешь смело кричать или звать Майкла. Поняла?— Да! — она для пущей уверенности сестра закивала головой.— Тогда иди. На сегодня хватит.Она кивнула и пулей выскочила за дверь. Сара ещё год-два и расцветёт совсем, а на дебюте своей красотой затмит всех. Даже по её не до конца сформировавшейся фигуре было понятно, что она будет пышных форм, но явно меньших, чем мои.Мои мысли прервал Аслан, возникший из-за двери так тихо, что я даже не поняла, что он вообще пришёл. Он протянул мне письмо, судя по сургучу — от Константина. Я аккуратно открыла его и вчиталась в строки. Почерк был торопливым, но твёрдым: «Завтра в полдень жду тебя у королевской беседки в дворцовом саду. Пикник для двоих. Нужно поговорить. Я приставил к тебе ещё и Грега. Третью „Тень“. Обстоятельства стали иными. Прости, что не спросил и не предупредил. К.»Улыбка расплылась на моих губах. Даже в этой короткой и по-военному строгой записке чувствовалась забота и переживание за меня.— Я напишу ответ, сможешь передать? — спросила шёпотом.В ответ Аслан кивнул. А я написала на оборотной стороне письма короткое: «Жди меня завтра, я буду обязательно. Приставить Грега — разумно. Люблю тебя. Твоя Л.». Так нельзя было по этикету, но… кто мешал? Тем более, раз мы посылали «письма» через «Теней».