Глава 56

— Амелия, затяни корсет нормально! — вопила на меня матушка, пока я бежала от неё на первый этаж, пытаясь наконец спрятаться от её вездесущего желания затянуть мою талию как можно туже.Сегодняшний день, двадцать пятое июля, должен стать для нашей семьи новым шагом. Сегодня отцу присуждают титул герцога. И, конечно же, все сегодня на взводе, кроме меня и, пожалуй, Алисы. Она с Сарой сейчас сидели уже облачённые в новые молочного цвета наряды, которые матушка специально заказала для этой церемонии. Я же выбрала снова платье мадам Клариссы, чтобы не утруждать никого пошивом нарядов для меня. И жемчужные серьги от Константина вместе с теми самыми туфлями, уж больно они мне понравились.— Амелия, помоги, — с расстроенным взглядом подошёл ко мне брат, который не мог закрепить запонки с бриллиантами, новые, отец не поскупился.Я вздохнула и принялась аккуратно надевать их, стараясь попутно успокоить Майкла, ведь его руки дрожали. Пришлось быть резкой и даже аккуратно шлёпнуть его по ладони. Только так запонки встали на своё место. Их с отцом новые сюртуки были глубокого синего цвета, семья, кажется, решила подстроиться под меня. Разве что девочкам по возрасту нельзя было тёмное.— Амелия, где мои запонки⁈ — произнёс громко возникший отец, он нервничал ещё больше, его прям трясло.— В вашей с матушкой спальне, на столике лежат, — спокойно ответила я.Отец буквально убежал наверх, оставались ведь считанные минуты до нашего отъезда из дома, были уже даже заказаны две кареты, которые вот-вот прибудут.— Амелия… А тот документ, что нам вчера прислали, он подлинный? — задал шёпотом вопрос брат, хитро улыбаясь.— Документ — да. А вот сказанное в нём — сущая чушь. Особенно пункт про… ну ты понял.Мы переглянулись и дружно тихо рассмеялись. Бюрократия обманута, как и люди. По крайней мере те, кто не знал ничего. Отец и матушка плакали и обнимали меня от восторга, когда им прислали медицинское подтверждение моей… невинности. Какой абсурд, если знать правду!— Амелия! Какой пояс лучше⁈ — к нам подбежала взволнованная Сара с двумя широкими лентами: белой и молочной.— Если наденешь жемчуг, который тебе подарили, то молочную, — спокойно посоветовала я.— Надену! Поможешь завязать? — она протянула мне пояс.Я аккуратно и спокойно завязала ей пояс, сделав сзади красивый ровный бант. Потом Сара принесла коробочку с жемчугом, и мы с Майклом помогли его надеть. Теперь сестра выглядела как настоящая юная леди, она произведёт впечатление ещё до дебюта. И на дебюте у неё отбоя от ухажёров не будет.— Все собрались? — отец спустился по лестницы и теперь подавал руку чинно спускающейся в новом синем платье из атласа матушке.— Да, отец! — ответил за всех Майкл, улыбаясь.— Выдвигаемся! Не хочется опоздать.* * *Массивные дубовые двери, ведущие в тронный зал высились перед нами. Передо мной стоял отец. Он в десятый раз поправлял воротник рубашки, явно волнуясь. За руку с ним стояла матушка. Она обмахивалась веером несмотря на то, что не было душно. Майкл по левую руку от отца с виду не нервничал, держался строго и статно, но едва слышно постукивал носком ботинка. Я невольно подумала, что из него выйдет прекрасный герцог, когда придёт время. Я же держала за руки сестёр. Сара нервничала явно и сжимала мою левую ладонь до боли почти. Алиса была спокойна. Она, кажется, даже почти не понимала, что происходит.— Девочки, помните, как делать реверанс? — спросила я, обращаясь к каждой из них, обе кивнули, пусть и не очень уверенно. — Если забудете, то повторяйте за мной, — и подмигнула каждой с улыбкой, ободряя.Герольд распахнул перед нами двери, и его громкий голос прокатился под высокими сводами:— Семья Хайфилд! Граф Артур Хайфилд с супругой Изольдой и детьми!Мы сделали первые шаги. И вызвали этим нестройный хор удивления. Этот звук, приглушённый и изумлённый выдох сотни людей, я запомнила на всю жизнь. Все знали о том, что нас в семье по меркам аристократии много. Но одно дело — знать или только об этом слышать, и совсем другое — видеть воочию. Четверо доживших до взрослого возраста детей при условии ужасной бедности с точки зрения аристократического общества… Четверо! При норме даже в самых богатых семьях один-два, доживших до хотя бы представления обществу. Мы выглядели чудом природы. И это они ещё забывали, что матушка была пятым ребёнком и третьей дочерью в семье, где родилось восемь детей.Я видела, как вытянулись лица дам, глаза мужчин и матрон забегали по нам, явно оценивая. Особенно взгляды падали на матушку. Она утратила девичью стройность ещё давно, но в свои пятьдесят она выглядела великолепно и свежо. Румяная, статная, с твёрдой походкой и ясными глазами. На ней не было ни следа от возможных тяжёлых родов. Это всё при условии того, что Алису она родила в свои почти сорок.А потом взгляды впились в нас. Я почувствовала это физически. Взгляды женщин и мужчин оценивали меня, Сару, да даже по Алисе, десятилетке, прошлись с задумчивым интересом.И я поняла одно — за сёстрами выстроится очередь.Они будут не просто дочерями герцога, уважаемыми леди и, что уж греха таить, сёстрами самой императрицы. О нет, теперь в них будут видеть в них Изольду. Будут смотреть на их плодовитость исходя из того, как матушка нас выносила и родила. И, скорее всего, как буду рожать и вынашивать детей я, старшая дочь семьи. Для любого угасающего рода, для стареющего лорда или единственного представителя рода, мы — самое дорогое, что есть на рынке невест.За сёстрами откроют тихую охоту. Я усмехнулась про себя. Сестричкам нужно будет научиться отбиваться от ухажёров и женихов как могут. Нужно, пока не уехала, научить Сару парой приёмов. Сара умная, пусть и скромная девочка. Она сможет противостоять при поддержке брата назойливым поклонникам. Насчёт Алисы лучше предупредить отца, пускай даже не принимает никаких предложений, пока она не подрастёт.Краем глаза почти у самого трона я заметила знакомую фигуру и едва заметно улыбнулась. Он стоял там, среди прочих иностранных гостей, и едва заметно улыбался. Константин смотрел на меня, не скрывая гордости и тихого торжества. Он смотрел на меня не как на «объект» или «потенциальную невесту», а как на того, кто знал меня настоящую. В простой одежде, порой не очень трезвой, умеющей радоваться жизни и… любить его до потери пульса. А сейчас видел тот блеск, что мне был положен. Блеск будущей дочери герцога. За которой пряталась настоящая я, Лия. И он знал об этом.Мы приблизились к трону. Король Филипп стоял в центре, рядом с ним его супруга и конечно же Августина. В сторонке притаились Максимилиан и Александр. И все смотрели на нас с искренними, почти родственными улыбками, разве что у королевы-матери в уголках глаз спряталась хитринка, словно она что-то замыслила. Скорее всего так оно и есть.Отец опустился на одно колено. Матушка, шурша юбками, опустилась в идеальном реверансе, прижав правую руку к груди и склонив голову, её платье легло ровным кругов вокруг неё. Майкл твёрдо и ровно последовал за отцом. Мы с девочками присели почти синхронно. Я присела первой, став вместе с матерью примерами идеального реверанса, сёстры повторили за нами немного неловко, но точно.— Ваше Величество, — голос Артура прозвучал твёрдо в образовавшейся тишине. — Мы явились по Вашему повелению.Король Филипп сделал шаг вперёд, и его громкий голос разнёсся по залу — громкий, торжественный, облечённый вековой властью:— Граф Артур Хайфилд. Родина гордится такими семьями, как Ваша. Вы — образец не только чести и достоинства, но и поразительной преданности. Ваш отец, Густав Хайфилд, да упокой Лиос его душу, спас когда-то моего отца.По залу пронёсся шелест шёпота. Все знали эту историю, особенно с тем, что семья благодаря этому вырвалась из баронского титула и стала графской.— Сейчас же Ваша дочь, леди Амелия, оказала неоценимую услугу короне и всему королевству. Благодаря её мужеству, проницательности и честности была раскрытая преступная сеть, возглавляемая моим сыном… — он запнулся на мгновение, тяжело выдыхая. — Принцем Ричардом. Он уже дожидается своего наказания, согласно законам нашей страны, как и его приспешники.Зал взорвался от возгласов удивления, которые почти оглушили нас. Да, да, здравствуйте, уважаемые аристократы, перед вами «серый кардинал» этой операции. Я, конечно, не была единственным лицом, но выставили как основное для выгоды положения семьи. Пришлось притворно скромно опустить взгляд и не улыбаться. Я здесь, живая и здоровая, мой отец получает титул, через три дня у меня помолвка с потрясающим мужчиной, осенью свадьба. А Ричард… его ждёт забвение, смерть на каторге.— В знак признательности, — Филиппу пришлось говорить громче, чтобы заткнуть аристократов. — Корона жалует Артуру Хайфилду титул герцога с правом наследования, а также земли в восточных провинциях, доходы с которых позволят его роду жить достойно, в соответствии с новым титулом.Отец склонил голову ниже.— Я не достоин такой чести, Ваше Величество.— Достойны, — твёрдо, но с улыбкой в голосе произнёс король. — Вы и Ваша супруга воспитали прекрасных детей, которые уже послужили нашему королевству лучше, чем некоторые министры.Раздался лёгкий смешок в толпе, а я чуть не засмеялась. Кажется, я поняла о ком он. Бедняга канцлер, надеюсь, ему не икается при этом упоминании.Герольд вышел вперёд, с поклоном обратившись к королю, а после принялся вслух громко и отчётливо читать текст указа о назначении отцу титула. Чистой воды скучный канцелярит, в котором промелькнула знаковая для меня фраза: «В признание неоценимых заслуг леди Амелии Кристины Хайфилд, коими она прославила своей род…». Меня признали. Это огромный будет козырь в тот самый момент, когда ворчливые министры из империи будут говорить, что я никто и звать меня никак.— Встаньте, герцог и герцогиня Хайфилд! — приказал Филипп после того, как оглашение указа закончилось.Мы все встали почти синхронно, помогая друг другу и шурша тканями. И выпрямили спины и взгляды. Герцогская семья. Теперь выше нас лишь королевская семья и богиня!— Я не буду требовать с вашей семьи клятвы верности, как того требуется. Ваша семья уже доказала дважды, что верность королевству у неё в крови.Это был нонсенс и знак высшего доверия. Конечно, когда воцарится Александр, Майкл или его сын вынуждены будут всё равно принести клятву верности. Но сейчас… это было очень и очень сильно.Отец подошёл с поклоном к трону, принимая из рук короля жалованную грамоту, подтверждающую новый титул. Его пальцы слегка дрожали, когда он сжимал пергамент с восковой печатью. Я увидела, как матушка вытирала платочком накопившиеся слёзы. Майкл же застыл в стойке «смирно», готовый в случае необходимости ловить отца или мать, если те покачнутся от переизбытка чувств.Я уже собиралась взять сестёр за руки, когда голос королевы-матери прозвучал над залом. Негромко, но со сталью, которая заставляла замолкать всех, от мала до велика.— Леди Амелия, подойди ко мне, дитя моё.Я сделала шаг вперёд, потом ещё один, обойдя отца. Шла по сияющему мрамору ровно к её трону, держа голову высоко, а спину прямо и величественно, как когда-то меня учили, ровно и чётко стуча каблуками. И чувствовала пристальные взгляды сотни глаз — любопытных, завистливых, оценивающих. Но я лишь была совершенством, которое им меня воспитали.Остановившись в двух шагах от Августины, я присела в глубоком и самом безупречном реверансе. Такому учили принцесс крови, а не дочку графа. Правая рука на груди, левая слегка придерживает ткань юбки, лежащей идеально, голова наклонена с почтением, без тени раболепия. Я замерла в ожидании, когда мне будет позволено подняться.— Лорды и леди, прошу вашего внимания.В зале воцарилась такая тишина, что слышался малейшее движение юбок дам и лёгкий звон, издаваемых большими магическими светильниками.— Посмотрите на леди Амелию. Многие десятилетия я видела дочерей нашего королевства. И ни одна не обладала таким умом и мужеством. Увидеть сидевшую в самом сердце королевства гниль и противостоять ей, несмотря на собственный страх — это дорогого стоит.По залу прокатился приглушённый шёпот. Августина никогда ни о ком не говорила так тепло и открыто. Даже собственных детей она ухитрялась чихвостить вдоль и поперёк. В том числе и прилюдно. Я же затаила дыхание. Что эта лисица задумала?— Я знаю её с детства, — продолжала королева-мать. — Я видела, как робкий ребёнок вырастает в прекрасную, благовоспитанную леди. Я видела в ней задатки истинной королевы, своей преемницы. И готовила её к тому, что однажды она займёт место рядом с достойным правителем. Но порой… — она выдержала недолгую торжественную паузу. — Порой судьба даёт человеку стать кем-то более важным и ценным, чем просто королевой. И я верю, что Амелию ждёт такая судьба.Она сделала шаг вперёд и положила руку мне на плечо. Это был жест, означающий высочайшее благоволение. И позволение подняться. Я действительно привстала, сохраняя наклонённую голову.— Девочка моя, — обратилась уже напрямую ко мне Августина. — Ты заслуживаешь больше, чем ты того думаешь. И, чтобы никто не сомневался в моей благосклонности к тебе, я объявляю при всех: когда придёт время, я лично предоставлю Амелии приданое, достойное, такое, какое получают только самые знатные невесты этого королевства.Зал взорвался. Это был чистый шок. Я услышала в этом галдеже сдавленные ахи, нарастающий шёпот и даже кто-то закашлялся. Я чувствовала на себе сотни пар глаз. И слышала достаточно громкое: «Приданое от самой королевы-матери! Но леди же старая дева! Ей двадцать восемь! Кто на ней женится? С таким приданым даже в таком возрасте — кто угодно! Ох, она же сейчас станет самой дорогой невестой…».Я искренне при всём этом пыталась сохранить лицо, сохраняя спокойную почтительную благодарность. Но внутри я хохотала. Громко и искренне. Августина, великая королева и интриганка, только что сделала невозможное. На глазах у всего двора, во всеуслышанье, объявила меня самой дорогой невестой королевства, если не на континенте. Старая дева? Поздно замуж? Засиделась в девичестве? Ха! Это всё не имело значения. С обещанным самой королевой-матерью приданым за мной выстроиться очередь из женихов со всего королевства.И самое забавное было в том, что уже подписан мой брачный контракт. С императором соседней страны. Что приданое, которое только что пообещала Августина при всём дворе, уже учтено в тех самых бумагах, что лежат в минимум пяти копиях в разных важных сейфах. Что все эти лорды и матроны могли облизываться на мой статус и приданое сколь угодно — я уже принадлежу другому.Я подняла на неё взгляд и увидела смеющиеся глаза Августины с сеточкой глубоких морщин у внешних уголков глаз. Мы поняли друг друга без слов. Спектакль, акт… Да какая разница, какой по счёту акт⁈ Это было восхитительно.— Благодарю, Ваше Величество, — сказала я ровным и спокойным голосом, хотя внутри всё пело от восторга. — Благодарю за каждое сказанное Вами слово. Я не посрамлю Вас и выберу в мужья себе достойного мужчину.— Не сомневаюсь в этом, дитя, — ответила Августина и едва заметно подмигнула. — Ты заслужила своё счастье. А теперь иди к семье. У вас сегодня большой день.Я сделала с лёгким поклоном шаг назад, потом ещё один, а потом развернулась, чтобы вернуться к семье. Матушка смотрела на меня с полными слёз глазами, отец — с явной гордостью, Майкл — с нескрываемой ироничной улыбкой, Сара — с лёгким шоком, а Алиса не до конца всё ещё понимала, что только что свершилось, поэтому просто радостно улыбалась.Я встала на своё место, взяла сестёр за руки, чувствуя на себе взгляды, некоторые из которых стали откровенно пожирающими пошлыми. Стало от этого мерзко. Теперь смотрели ещё и на моё тело, думая, горяча ли я в постели. Про себя усмехнулась. Спросите у моего будущего мужа, любопытные засранцы.Краем глаза заметила самое важное — то, как на меня смотрел Константин. Выражение его лица не изменилось, оставшись беспристрастным. Но глаза… О, эти чёртовы серые глаза. Он смотрел на меня как на самое ценное сокровище на свете. И я под этим взглядом таяла.Он знал. Всё прекрасно знал. И теперь упивался как настоящий охотник, поймавший ценную добычу раньше всех. Августина сделала наш будущий брак возможным, никто не скажет, что император взял в жёны бесприданницу.Через несколько дней будет объявлено о нашей помолвке. Официально, прилюдно. С поздравлениями от иностранных послов, местных чиновников и аристократии. А пока нам можно лишь играть свои роли. Наглого ухажёра, который добивается расположения невинной девы.