Глава 72

Ильза, увидев выходящую меня целой и невредимой, с облегчением выдохнула и исчезла, перед этим сказав, что уже собиралась выламывать дверь. Я же пошла обратно к карете. Медленно, почти не глядя под ноги. Дорожки от слёз давно высохли, внутри всё пело от простой радости и совсем чуть-чуть тоски. В голове билась одна мысль: «Я остаюсь! Я буду здесь до конца!».Табор жил своей жизнью, я лишь чувствовала любопытные взгляды его обитателей, живущих своей, спокойной жизнью. Так и шла бы неспешно, пока меня за запястье не схватила чья-то сухая, мягкая рука. Я обернулась и увидела опирающуюся на клюку старуху. Маленькая, сухонькая, с кожей цвета крепко заваренного чая и цепкими, чёрными как ночь глазами. Седые волосы выбивались из-под яркого платка, морщины избороздили лицо, оставив глубокие следы. Но старуха рома улыбалась тепло, в глазах же поселился какой-то детский восторг.— Дитя, — сказала она скрипучим голосом с чудовищным акцентом, проглатывая часть букв, но я её понимала. — Погоди, красивая. Не спеши.Я замерла, не привыкшая к тому, что меня кто-то вообще вот так неожиданно и без моего желания хватает. Но при этом не было желание одёрнуть руку от старухи.— Сложная у тебя судьба, доченька, — произнесла старуха, заглядывая мне в глаза. — Ох и сложная… Но светлая. Светлая, чистая… Дай погадаю тебе, карты разложу, всё расскажу, ничего не утаю.Я хотела отказаться. Хотела сказать, что меня ждут, что мне нужно идти. Я и так знаю о своей судьбе больше, чем хотела бы. Но вместо этого послушно кивнула.— Хорошо. Гадайте.Старуха улыбнулась своим щербатым ртом, но это не испугало, не оттолкнуло. Она отпустила меня и хлопнула в ладоши, сказав что-то на гортанном, неизвестном мне языке. И вокруг нас засуетились люди. Мужчины в широких ярких рубахах вытащили откуда-то старенький складной стол и два уже давно видавших виды, но чистых стула. Какая-то молодая женщина застелила стол выцветшей скатертью из порядком потёртого бархата.— Садись, дочка, — ласково произнесла старуха.Я села. Люди вокруг замерли и затихли. Даже детишки смотрели на нас немного испуганными тёмными глазами, сжимая в ручках юбки матерей. Все смотрели на нас с тихим, поистине почтительным любопытством.Старушка развязала передо мной старый, выцветший, но хранящий остатки былой роскоши шёлковый платок и достала карты. Таро. Старые, потрёпанный, с загнутыми краями, с порядком стёртым слоем золота, которое ещё поблёскивало тускло и немного таинственно. Она поудобнее устроила в руке колоду и начала выкладывать карты — одну за одной, медленно, с паузами, словно читая видимый только ей текст.— Судьба твоя золотом уложена, девочка, — сказала женщина, переворачивая карту за картой. — Смотри, все масти собрала: и жезлы, и пентакли, и кубки. Не только деньги, но и любовью, и детьми… Да только судьба слезами прошлого усеяна. Сложная она у тебя, непростая.Я смотрела на карты с полным непониманием того, а что вообще она на них видит. Но почему-то не могло оторвать взгляд.— Мужчина твой Богиней тебе послан, — продолжила говорить женщина. — Он — твоя опора, твоя стена, твой щит и меч. Но недругов всё равно бойся… Они найдут как обойти его и сделать тебе больно. Ты… Женщину злую берегись. Она не хочет, чтобы дитя у тебя когда-нибудь было. Многие этого хотят, но она — сильнее всех.Я нервно сглотнула и лишь кивнула, боясь что-то сказать. Что за женщина? Почему именно она? Но боялась даже заикнуться о том, чтобы узнать подробности.— Ох… Мальчик рядом с ним, — старуха внезапно улыбнулась. — Светлая душа. Ты ему матерью станешь не по рождению, по сердцу.— Лео… — прошептала я.— Ах, знаешь уже! — рома рассмеялась клокочущим старческим смехом. — Тогда легче будет, девочка моя, — сказала она, вытащив ещё одну карту. — Но ты дочерей ему подаришь, которых он так хочет. В тебя, красавица, девочки будут.Я впервые улыбнулась. Немного нервно, но счастливо. Дочки — это прекрасно.— Это он, — старуха вытащила из колоды карту с седовласым мужчиной на троне. — Император. Сильный, властный, живёт головой. Но с тобой… — она вытащила карту с женщиной со скипетром. — Ах, императрица! Это ты, дочка, это ты! Ах! Ну и пара! Он — голова, ты — сердце! Ну-ка, ну-ка… Какой будет у вас союз?.. — бормотала она, вытаскивая ещё одну карту, та легла поверх предыдущих, на ней были изображены двое обнажённых влюблённых. — Влюбленные! Цени, красавица, этот союз, крепче вековых дубов он. Когда лихой час настанет, силы ваши будут друг в друге. Прикрой его спину, помоги ему, стань опорой, но не потеряй себя. Потеряешь себя — станешь тенью, ничем. И он этого не переживёт. Поняла меня?— Поняла, бабушка… — сказала я, почувствовав, как предательская слеза скатилась по щеке, за ней другие, но при этом улыбка расцвела на моих рубах.— Благослови тебя Лиос, девочка, — произнесла рома с щербатой улыбкой. — Иди, дочка, живи и радуйся.Я полезла в кошель, но старушка тут же меня остановила, покачав седой головой:— Не надо. Золота не возьму за правду.Из окружавшей нас толпы выступила вперёд молодая женщина с годовалым ребёнком на руках, улыбнулась мне и произнесла строго:— Бабушка редко гадает, поэтому не смейте платить. Идите, госпожа, идите. Да хранит Вас Лиос!Я заторможенно кивнула, решив не настаивать. Встала, коротко поклонилась старушке и направилась прочь, чувствуя бешено бьющееся сердце. Мне категорически захотелось выпить. И я надеялась, что Карина уже достаточно поспала, чтобы составить мне компанию. Августину будет тоже интересно позвать выпить в компании. Розе нельзя пить, но, может, и она захочет с нами посидеть.— В город! — крикнула я кучеру и запрыгнула в экипаж.Он тут же поспешил убраться из этого района, ведь карета резко дёрнулась, быстро развернулась и с резким «Но!» от кучера помчалась обратно в Савону. Я закрыла глаза и просто откинулась на сиденье, пытаясь переварить произошедшее. Но это всё было… слишком полно! За последнюю неделю я узнала больше, чем должна была. Но почему-то я не хотела делиться всем этим ни с кем, кроме Константина. Написать письмо?.. Я невольно подумала о том, что такое нужно сказать лично. В последнем письме он сообщил о точной дате прибытия. Это будет пятое сентября, аккурат за три дня до свадьбы. Не рано и не поздно.— Девушка, выходите, — строго сказал кучер, когда карета достигла торгового района.Я неспешно выбралась и отдала ему положенные три золотых, вздохнув о том, что в кошельке почти ничего не осталось. Мужчина кивнул и поспешил увести экипаж в сторону, а я… Я обняла себя за плечи, слегка поёжившись от ветра (шаль не спасала уже от холода) и поспешила через площадь в сторону дворца. Снова проход для слуг, снова пробралась в свою комнату почти бесшумно, лишь бросив одной из служанок, что вернулась, та явно сообщит Августине.Я рухнула на застеленную кровать прямо в платье, не думая о грязи или о том, что как-то не так пахну или ещё что-то. Я смотрела в потолок и понимала одно: моя жизнь — какой-то мистический дурдом. Три месяца я почти здесь. И за эти три месяца ухитрилась так перевернуть всё с ног на голову, что становилось порой страшно.Спустя время я всё же поднялась и направилась в ванную, чтобы хорошенько отмокнуть и согреться. Раз я решила напиться, то нужно позаботиться о собственной гигиене. Нетрезвой мне не захочется идти в душ и приводить себя в порядок. Когда тело было вымыто, а волосы наконец-то стали пахнуть лавандовым мылом, а не пылью и грязью, я сама оделась и направилась в столовую комнату, где скорее всего меня ждала только Августина. Но, к своему удивлению, обнаружила там и всё ещё немного бледную Карину.— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила, присев рядом.— Уже неплохо, — ответила подруга, приступив к ужину. — А ты где была?— Не важно, но… — я улыбнулась обеим женщинам. — Нам есть что отметить. Поэтому предлагаю выпить после ужина.— Выпить или напиться? — прищурив хитро глаза спросила Августина.— Отметить, — увильнула от прямого ответа я. — Что — не скажу. Но мне нужна ваша компания, чтобы не сойти за спивающуюся от счастья невесту.Женщины мне улыбнулись, явно поняв, что это не шутки, я могу напиться и в одиночку. Ужин прошёл молча, а после мы расположились в гостиной королевы-матери, я и Карина напротив Августины. Уж не знаю откуда, но служанка Августины принесла две бутылки йеринского фруктового вина. Сами йеринцы не пили, религия запрещала, зато из-за разношёрстного населения страны находились те, кто мог производить из сладких южных фруктов восхитительные вина. Едва пробка открылась, мы почувствовали стойкий запах сладких персиков, напоминающих о уже почти прошедшем лете.— О, — сказала Карина, принюхиваясь к вину в своём бокале. — Вы нас балуете, Ваше Величество.— Сегодня можно, — отмахнулась Августина и жестом приказала прислугу удалиться. — У Амелии хороший день.— Восхитительный. Давайте выпьем за любовь, — поддакнула я, довольно улыбаясь и отпивая из бокала.Вино было сладким, нежным, тёплым, казалось лёгким, но нос, почуявший градус, говорил, что верить лёгкости нельзя. После первого я почувствовала, как меня отпускает напряжение. А после второго — как развязывается язык. И я захотела поговорить на чисто женскую тему. В Корее я бы и на трезвую голову подобное обсудила. Но тут — нет.— Скажите мне, — я откинулась на спинку дивана, довольно покачивая бокал в руке. — Как у мужчины в тридцать восемь лет хватает сил на то, чтобы любить меня по ночам так, что я еле выползаю порой из его постели?Карина поперхнулась вином и тут же закашлялась.— Амелия!— Что? — с абсолютно невинным выражением лица улыбнулась я. — Мне действительно это интересно. Обычно у мужчин с потенцией в этом возрасте беда. Сколько историй знаю, когда уже после тридцати с этим проблемы… А мой… Я иногда боюсь, что он залюбит меня до смерти.Августина, конечно, попыталась сначала состроить серьёзное и осуждающее лицо, но потом лишь усмехнулась. Карина же прыснула от смеха и отставила бокал, чтобы не разлить его.— Мой тоже такой! — воскликнула она. — Я порой боюсь домой после поездок возвращаться! Ему тридцать шесть, а любит меня, Лиос прости, до сих пор так, как будто ему двадцать!Я заливисто рассмеялась. Королева-мать же лишь покачала головой с нескрываемой улыбкой.— Девочки, девочки… — произнесла она чуть осуждающе. — А как вы думаете, как у меня Максимилиан в сорок появился? Карл, знаете ли, и в сорок был ещё крепок и силён. Пусть даже сын стал случайностью, но ту ночь я запомнила надолго, уж поверьте.— Ваше Величество! — притворно возмутилась Карина под мой смех. — Какие откровенные подробности!— Я слишком стара, чтобы смущаться, — отмахнулась Августина. — Да и вам полезно знать, что дело далеко не в возрасте.— А в чём? — поинтересовалась я.— В образе жизни, моя дорогая, — спокойно ответила королева-мать. — Константин не курит, не злоупотребляет алкоголем, никакой иной гадости тоже не употребляет. И почти каждый день ещё с детства тренируется. Вы бы видели, как они с Диего и Максом на плацу постоянно время проводят, когда бывают здесь. Не оторвать взгляда.— О, мой Томас такой же, — подхватила подруга. — Бегает по утрам, обливается холодной водой. Я думала, что ради работы, всё же боевой маг. А оно вот ещё как бывает…— А большинство жиреют, много пьют, курят, всякую гадость… — продолжила я и тут же осеклась. — Нет, а почему в таком случае у Ричарда была такая активность?..— Потому что ещё относительно молодой был, да и тренировался, — покачала головой Августина. — Ещё годик-два, и даже магией бы не подняли.Я хрюкнула от смеха совсем не как леди и тут же покатилась со смеху, громко, по-девчоночьи. Следом начала гоготать Карина, подвывая от смеха. Наставница была права. Быть может, пока молодой, организм Ричарда всё вывозил только на этом. Но со временем всё пошло бы на убыль, и больше у него бы не встало. Августина смотрела на нас с довольным лицом и чуть блестящими от алкоголя глазами.— Так что ещё лет десять, а то и больше, выползать тебе, Амелия, из супружеской постели, еле передвигая ноги, — подытожила она.— Давайте за это и выпьем! — предложила со смехом Карина.Мы чокнулись бокалами с характерным звоном. Я про себя усмехнулась. Как хорошо, что хотя бы такую откровенность можно списать на алкоголь.— Амелия… — подруга повернулась ко мне с характерным блеском в глазах. — Если не секрет, какой он в постели? Чистое любопытство, ничего более!— Константин?.. — я аж слегка застыла, пытаясь подобрать слова, но на ум пришло только одно и тут же выпалила его: — Ненасытный! По два-три раза за ночь! И ещё хочет!Карина присвистнула, явно одобряя такое. Августина же тихо хмыкнула.— Один раз он меня так… вылюбил, — я подобрала синоним, чтобы не смущать женщин грубой лексикой. — Что я потом думала, что не встану. Минут десять ноги дрожали.— Ого… — потянула подруга с улыбкой. — Да ты счастливица.— Счастливица? — переспросила я. — Карина, я понимаю, что он хочет чаще и больше, а я просто не выдерживаю!— Расслабься и получай удовольствие, моя дорогая, — рассмеялась неожиданно королева-мать. — Я почему-то уверена, что после свадьбы он успокоиться. Да и, даже если нет, то жизнь слишком коротка, чтобы отказывать себе в удовольствии жить и любить так, как тебе хочется. Даже если потом у тебя будут проблемы с ходьбой.— Почему Вы думаете, что он успокоится? — недоверчиво спросила, не понимая, откуда такой вывод.— Просто поверь старой женщине, — с хитрой улыбкой пояснила Августина, но через минуту уже смотрела на меня внимательно, без тени хитрости. — А теперь ответь мне, Амелия на такой вопрос: ты боишься рожать?— Я… — я на мгновение застыла, пытаясь понять, живёт ли внутри меня страх, и осознала, что он будто не сформировался. — Я как-то не думала именно о родах. О беременности — да. О детях -тоже. Но о родах — нет.— Зря, — покачала головой на мои слова королева-мать. — Первый раз рожать страшно. Я с Филиппом боялась так, что волосы дыбом вставали. А последующие роды почти не помню, легче были, без того ужаса первых.— Подтверждаю, — поддержала её Карина. — Я первый раз думала, что умру, что больше никогда-никогда мужа к себе не подпущу. А потом как будто всё забыла. И дочка уже родилась быстрее, легче.— Это обнадёживает… — задумчиво потянула я.В голове у меня хранились воспоминания о том, как появлялась на свет Алиса. Амелии тогда было восемнадцать, поэтому точно могла запомнить. Присланная отцом повитуха пыталась её выгнать, но матери нужна была помощь, не Гвен же с её больной спиной просить, тем более что та занималась важным — грела воду и таскала её наверх. Амелия тогда ещё поняла, что роды — это работа. Даже если рожаешь четвёртого ребёнка.— А ещё у тебя хороший таз, — добавила Августина как бы невзначай, заставив нас с Кариной поперхнуться воздухом.— Ваше Величество! — смущённо возмутилась я.— Считай, это комплимент, — ничуть не смутилась она. — Я правду говорю. Ты высокая, крупная, широкие бёдра, хороший таз. Из таких женщин, как ты, дети буквально выскакивают.— Обнадёжили! — рассмеялась на её слова, понимая, что королева-мать абсолютно права.— Леонардо родился достаточно крупным, — неожиданно продолжила Карина. — Маргарита его родила без особых проблем благодаря хорошему тазу. Так что не переживай. Родишь и не заметишь!Я посмотрела на свой плоский живот, невольно представляя тот день, когда он начнёт округляться, когда оттуда начнёт толкаться ребёнок или даже дети. Как Константин будет разговаривать с ребёнком, как будет ловить моменты его или её активности. И совсем уж расслабленно и мечтательно улыбнулась.— Пусть всё так и будет, — произнесла я, подняв бокал. — А сейчас давайте выпьем за нас, за женщин!— За нас! — восторженно подхватили женщины, чокаясь со мной со смехом.Вино вскоре закончилось, а на что покрепче мы решили не переходить. Напротив, имели контроль, поэтому спокойно разошлись по своим комнатам, разве что слегка пошатывались и хихикали.Упав лицом на кровать, при этом не забыв раздеться, я уставилась на растущую луну, от которой была сейчас лишь четверть, своим светом заполняющую комнату. И подумала о том, что счастлива как никогда раньше! Теперь оставалось лишь дождаться приезда Константина, и всё ему рассказать о том удивительном, что случилось со мной.