Глава 82

Возле покоев Розы стояла тишина, какая-то спокойная и даже уютная. Они располагались совсем неподалёку от покоев Августины, окна выходили явно на розарий, и здесь было достаточно спокойно для восстановления.— Только не шумите, — предупредил нас Макс. — Она скорее всего спит.— Хорошо. Мы будем тихо, — заверил его Константин, а я лишь кивнула.В комнате царила полутьма, шторы были задёрнуты, лишь едва-едва горели небольшие светильники у кровати, колыбели и стола Барбары. Сама лекарша что-то говорила тихо Лире, они держали в руках склянки какие-то. Я заметила, что обе были ужасно уставшими, они явно не спали с прошлой ночи, но держались. При виде нас они попытались присесть в реверансах, но муж покачал головой, мол, не надо.Роза спала, укрытая почти до подбородка. Растрёпанная, бледная, с кругами под глазами, но на губах поселилась какая-то умиротворённая улыбка.Рядом с кроватью стояла резная, старинная колыбель, из которой доносилось тихое сопение. Пожилая нянечка, до этого дремавшая на кресле рядом, спохватилась и поспешила к нам, тихо шаркая.— Ваши Величества, — на реверанс сил у неё не было, поэтому она лишь поклонилась. — Хотите подержать?— Можно?.. — неуверенно спросила я, протягивая руки.Нянечка улыбнулась своим почти беззубым ртом и с ловкостью знающего человека взяла не туго спелёнатого малыша на руки. Она аккуратно передала его мне, показав, как именно держать.И мир для меня замер.Он был совсем крошечным, сморщенным, красноватым ещё из-за отёков. Пах чем-то младенческим: чем-то сладковатым, почти фруктовым и молоком. Его крошечные глазки и маленькие ручки, сжатые в кулачки…— Здравствуй, милый, — прошептала я, чувствуя, как в горле застрял ком, а слёзы грозятся пролиться, но не могла себе этого позволить. — Какой кроха…— Как назвали? — спросил Константин, осторожно положив ладони мне на плечи, я чувствовала, как он склонился и смотрел на ребёнка через моё плечо.— Константин Карл Мариен, — с гордостью сообщил Максимилиан.Мы замерли. Я подняла взгляд на Макса, муж тоже. Дать сыну первое имя в честь названного брата? И не просто названного брата, но и императора союзного государства. А второе в честь покойного отца… Я увидела, как лицо Константина из удивлённо становится абсолютно счастливым. Должно быть, никто и никогда не называл детей в его честь.— Макс… — прошептал он, прежде чем крепко обнять друга, а после я услышала неожиданное: — Если у нас будет сын, мы назовём его в твою честь. Клянусь.— Ну что ты! Не стоит! — эрцгерцог неожиданно густо покраснел, и мне показалось, что он даже заплакал.— Стоит, — тут уже вмешалась я. — Я не против, если наш сын будет носить твоё имя, Макс.Этот здоровяк так расчувствовался, что тут же закрыл глаза рукой и тихо зарыдал. Но с такой искренней и счастливой улыбкой, что в этот момент я поняла, почему Роза вышла замуж за него.— Константин, ты… — начал Макс, вытирая слёзы. — Ты будешь его крёстным?— Не посмею отказаться, брат!Константин похлопал друга по плечу, а после аккуратно протянул руки к новоиспечённому крестнику. Я осторожно, придерживая младенца под голову, передала его мужу. И ненадолго замерла, глядя на его выражающее абсолютное спокойствие лицо, глаза смотрели на младенца с невероятной нежностью. Если он так смотрел не на своего ребёнка, то что будет, когда родятся наши?..— Расти здоровым и сильным, Константин, — произнёс муж, явно намереваясь по крайней мере младенца подержать подольше.Но у маленького Константина были свои планы на этот счёт. Он приоткрыл ещё по-младенчески мутные глаза, не умеющие толком фокусироваться, и сморщился, начав недовольно хныкать. Мужчины явно перепугались, судя по лицам, но я поспешила всё же забрать у мужа из рук его тёзку.— Тише, тише… — шелестящим шёпотом сказала я, слегка укачивая мальчика. — Ты же не хочешь маму разбудить?— Я уже проснулась, — слабым голосом ответила мне с кровати Роза, протягивая к сыну руки. — Дайте его мне.Я осторожно подошла и положила младенца рядом с ней. Тот, явно почуяв запах молока, успокоился, но принялся причмокивать, как бы прося еды. Судя по всему, Роза решила кормить сама, несмотря на принятые порядки. Я её не осуждала, напротив, внутри себя восхищалась и понимала, что она сделала верно. Им предстоит позже долгий путь на север, и везти ещё одного человека, требующего особый уход — это плохая затея.— Он потрясающий… — произнесла я, чувствуя, как лицо вот-вот треснет от улыбки. — Как ты себя чувствуешь?— Барбара сказала, что через пару дней можно будет встать, — Роза улыбнулась мне чуть вымучено. — Ты прости меня, что испортила свадьбу.— Напротив, Ваше Высочество, — вмешалась в наш разговор лекарша. — Рождение ребёнка в такой день считается хорошей приметой, — а затем она обратила свой взор на меня. — Ваше Величество, как Ваше самочувствие? Ничего не болит?— Ничего не болит, не беспокойтесь, — поспешила ответить ей, чувствуя себя неловко.На самом деле я приврала. Кажется, мы переборщили, отчего моя поясница каждым движением отдавалась тупой болью, между ног слегка саднило, а ноги всё чуть-чуть тряслись несмотря на то, что я достаточно долгое время провела в горячей ванной.— Ле… Ваше Величество, приезжайте почаще, — обратилась ко мне Лира.— Это ты приезжай в Элиазар, — ответила ей с улыбкой. — Уверена, тебе найдётся там дело.Она ничего не ответила, только как-то неуверенно кивнула. Мы ещё недолго обсудили вопросы здоровья. Барбара рассказала, что очень рада, что у Розы хорошо разошёлся таз, отчего даже такой крупный ребёнок смог родится сам. У иной бы это не вышло, пришлось бы резать живот, а она не любит такие операции. Я же убедилась, что в случае необходимости в этом мире есть что-то вроде кесарева. И оценила неожиданно мой, повторив слова Августины про хороший таз, чем меня снова смутили.Но, увы, нам пришлось прощаться. Напоследок я совсем невесомо погладила ребёнка по голове, а Константин похлопал Макса по плечу, дав ему на ухо какие-то советы от отца мальчика отцу мальчика. Я их не расслышала, но по тону и лицам догадалась.В коридоре нас уже ждала Карина с коробочкой, где лежала тиара Хайфилдов, мне необходимо будет её вернуть родителям. Нужно было спешить. Поэтому подруга быстрыми и точными движениями приколола булавками к моей голове шляпку, без неё никак.Мы спустились в просторную залу, где уже набились все гости со вчерашнего бала, придворные и чиновники. Нам нужно было попрощаться лишь с королевской и моей семьями. Но, едва мы перешагнули порог, все на нас обернулись с улыбками. Нас провожали, кажется, все, кто вообще был в столице из аристократии. Я увидела и Кроуфордов с детьми четы Кроу, и Ливингфордов, и семью Лингли, и графскую чету Эштон с сыном… Да кого только не было!..В первую очередь необходимо было проститься с моей семьёй. Я увидела, как мать украдкой вытирала слёзы платочком, пытаясь на разреветься. Сёстры сдерживали себя в том, чтобы подойти и обнять меня крепко. Майкл с отцом тоже держались, но посредственно.Я забрала у Карины наконец коробочку с тиарой и подошла к родителям одна, Константину в этот миг делать было нечего. Это обязательная церемония. Если бы я осталась в Гиране, то передала бы семейную тиару только после того, как у меня родился первенец. Но моя дорога будет дальняя, в другую страну. И поэтому именно здесь и сейчас обязана её вернуть.— Отец, матушка, — начала я, чувствуя уже как в какой уже раз за утро хочется плакать. — Возвращаю Вам тиару нашей семьи. Пусть она послужит следующим невестам этого дома.— Дочка, — отец коротко глянул на мать, та кивнула. — Мы подумали, что ты можешь забрать эту тиару.— Нет, — строго отрезала я. — Через несколько лет выходить замуж Саре, потом Алисе. Вам ещё возвращать былое величие и блеск рода Хайфилдов. Вы не продали эту тиару в миг нужды. И нет необходимости отдавать её мне. Уверена, императорская сокровищница полна разнообразных тиар и диадем, у меня нет нужды забирать эту.— Ласточка моя, ты уверена? — чуть неуверенно спросила мать.— Абсолютно.— Тогда я спокойна, — Изольда мягко взяла мои руки в свои и чуть натянуто улыбнулась. — Будь счастлива, доченька. Я вижу, что он не просто тебя любит, но и ценит превыше всего. Это дорогого стоит.— И… приезжайте к нам, — Артур приобнял жену за плечи, стараясь её поддержать как мог. — Хоть изредка. Мы будем всегда вас ждать.— Мы… — я не могла пообещать, что точно когда-либо приеду к ним, поэтому выбрала обтекаемую форму ответа: — Мы постараемся приехать, отец.Родители забрали тиару и отошли, я увидела, как плечи матери подрагивают от сдерживаемых рыданий. Дальше была очередь Майкла. Он почти плакал и прижал меня к себе до боли в рёбрах, но я лишь улыбнулась на такое. Он и Амелия были самыми близкими людьми на свете из-за небольшой разницы в возрасте. А сейчас я в её теле уходила, оставляла его жить как-то без этой связи.— Братец, береги родителей, сестёр и Марию, — посоветовала я ему, мягко вытирая катящиеся по его щекам слёзы.— Обещаю, Амелия… Будь счастлива, — брат крепко обнял напоследок, уступая место сёстрам.— Амелия!Обе девочки набросились на меня, крепко обнимая с двух сторон, я почувствовала, как их руки дрожат. Алиса шумно шмыгнула носом, Сара была тише, но тоже, судя по звукам, плакала.— Слушайте меня внимательно, девочки, — произнесла я, гладя обеих по головам и понизив тон голоса. — Я не умерла и не исчезла. Я всего лишь вышла замуж. Будьте умницами, не забывайте, что у вас остался Майкл и отец с матушкой. Марию примите как свою сестру. Всё поняли?— Да… — плачущим голосом произнесла Алиса.— Да, Амелия… — также надломленным голосом произнесла Сара. — Можно будет тебе писать?— Конечно! Я всегда вам отвечу!Девочки, уже более радостные, чем до этого, ещё раз крепко обняли меня, каждая получила по поцелую в щёки.Пришла пора действительно прощаться. Константин протянул мне руку, приглашая наконец-то направиться к ожидающей нас карете. Нас провожали с реверансами и поклонами вся аристократия Гирана. Шелест тканей заполнил комнату, а мы шли через коридор из улыбающихся людей, наконец-то покидая дворец. У самой кареты нас ждала королевская чета, Августина и Александр.— Хорошей дороги, — пожелал Филипп, протягивая Константину руку. — Надеемся, этот брак принесёт только пользу.— Не сомневаюсь в этом, — Константин с ухмылкой пожал протянутую ладонь.Изабелла нам лишь улыбнулась, а принц поклонился. Королева-мать же стояла, опираясь на свою трость, и едва заметно, одними уголками губ улыбалась. Она прекрасно понимала, что сделала. И прекрасно осознавала, что подобное запоминается на века. Я была ей за это благодарна. Августина коротко протянула мне свою руку, призывая обнять, что я и сделала.— Будь счастлива, девочка моя, — прошептала она мне на ухо. — И прости за этот… скандал.— Я догадалась, что это Вы, — ответила ей также тихо. — И ни капли не обижаюсь. Это было… гениально, Ваше Величество.— Береги мой бриллиант, Константин, — обратилась королева-мать к моему мужу. — Сделай так, чтобы он никогда не потускнел.— Клянусь, Ваше Величество, — Константин с улыбкой отвесил ей неглубокий поклон.— Хорошей дороги, — Августина отпустила меня, но напоследок мягко сжала мою ладонь. — Сияй в короне империи, мой бриллиант. Ты заслуживаешь этого.— Я буду. Обещаю.С помощью руки мужа я забралась в карету, не забыв поправить платье. Следом забрался Константин, сел рядом и мягко взял меня за руку. Карина и Диего расположились напротив, но сели подальше друг от друга.— Мы бы поехали в другой, но она вся забита Вашими вещами, Ваше Высочество, — ехидно прокомментировал положение адъютант, на его реплику я лишь улыбнулась.Карета неспешно тронулась, оставляя позади не только дворец, но и мою прошлую жизнь. Следующая остановка нашего следования — порт у мыса Малёр, откуда вечером отплывает два корабля — императорский и мой личный, «Стелла».* * *Карета, запряжённая тройкой лошадей, катилась по ухабистым дорогам провинций, но внутри неё не было напряжения, только смех. Диего рассказывал весёлые байки из их с Константином молодости. Особенно мне понравилась история о том, как адъютант, тогда ещё просто друг принца, ходил впервые в жизни в бордель, дорогой, между прочим. Константин попытался его заткнуть, но мы с Кариной настояли на продолжении рассказа. Так мы узнали о том, что и мужчинам порой бывает неловко в первый раз. И часто крайне неловко.— Ну что, Ваше Величество, — сказал Диего, откидываясь на спинку сиденья с самодовольной ухмылкой. — Испробовали уже что-то из той книжечки?— Диего, не здесь, — Константин со вздохом прикрыл глаза рукой, явно не собираясь обсуждать это.— Отчего же не здесь? — с ехидцей продолжил адъютант. — Судя по стонам и крикам Вашей дражайшей супруги в столь ранний час — однозначно да.— Так вот откуда ты об этом узнал… — я удивлённо переводила взгляд с одного мужчины на другого, а потом собралась и поинтересовалась: — А что за книжечка?— Амелия!— Что? — состроила абсолютно невинное лицо. — Мне нужно знать, чем ещё может меня удивлять супруг.— Старинная рукопись с картинками, — ответил мне честно Диего. — Таких едва ли десяток на всю империю найдётся.— Тогда она и мне нужна, — влезла в разговор Карина. — Диего, экземплярчика не найдётся?— С чего вдруг Вы, госпожа маг, решили приобщиться к подобным греховным практикам? — без удивления, на чистом юморе и ехидстве спросил адъютант. — Не слышал, чтобы у Вас были какие-то проблемы в личной жизни.— У меня их и нет, — сказала, как отрезала, подруга. — Однако, порой стоит разнообразить личную жизнь с супругом, даже если мы больше десяти лет вместе, и у нас двое детей.— Разумно, разумно, — Диего не стал возражать, усмехнувшись. — Будет вам книжечка, но с возвратом.— О, не сомневайтесь, господин Линер, верну тем же вечером. У Башни есть несколько инструментов для копирования предметов.Я с улыбкой наблюдала, как они обсуждают теперь уже магию и её возможности. Лишь потом обратила внимание на мужа, который сидел и смотрел на меня. Он убрал упавшую на лоб и выбившуюся из моей причёски прядь. А после наклонился и прошептал с придыханием:— Коронация через три недели. А потом… Мы испробуем, если хочешь, хоть всю эту книжку.Я на мгновение замерла, чувствуя, как щёки заливает жаром, сердце бешено заколотилось, а в горле пересохло. Константин будто предложил мне взять и пройтись по местной «Камасутре» за один день. Или месяц? Да кто ж его поймёт! Но в ответ произнесла лишь:— Я не против.* * *Порт встретил нас запахами соли, рыбы, мокрого дерева и специй. Он жил своей шумной, огромной и пёстрой жизнью. Корабли мирно покачивались у причалов, а встречающая и, по совместительству, провожающая нас толпа заполонила набережную. Люди стояли на крышах складов, свешивались с мачт, взбирались на фонарные столбы, лишь бы увидеть нас.— Да здравствует император!— Да здравствует императрица!— Счастливого пути!— Попутного ветра!Крики были такие громкие, что болели уши. Я шла по спущенному со «Стеллы» трапу, опираясь на руку мужа, и чувствовала, как ветер безжалостно трепал волосы и платье. Пришлось придерживать шляпку рукой, чтобы не слетела.На палубе я обернулась и помахала толпе. Та взревела ещё громче, люди начали подкидывать шляпы и бросать в воду букеты цветов, на удачу и счастье.Отчалили мы достаточно быстро. Последние сундуки внесли ровно перед нашим прибытием, поэтому капитан скомандовал, и корабль медленно отодвинулся от берега.— Никогда не думала, что меня будет провожать такое количество людей… — чуть грустно произнесла я, когда порт стал только тёмной точкой где-то позади, а мы уже вышли из бухты и держали курс на юго-восток.— Привыкай, — ответил Константин, вставая рядом и приобнимая меня за талию. — Теперь тебя так будут и встречать, и провожать. Ты теперь императрица.В ответ оставалось лишь кивнуть.Вскоре на горизонте не осталось ничего, кроме моря и неба.Я смотрела на тёмно-оранжевый закат, отражающийся в воде, и думала. О сказках, которые мне читала мама в детстве, там, в другой жизни, в Корее. Они всегда заканчивались свадьбой. «И жили они долго и счастливо». Точка. Конец. Продолжения нет и не будет.Но самое интересное ведь не в свадьбе и её факте. А в другом. В обычной жизни, что происходит после звона свадебных колоколов. Ведь она даёт отсчёт новой реальности, новой семье. И мне не было страшно. Напротив, я ждала того, что мне принесёт эта новая жизнь. Любые испытания.И это не будет «долго и счастливо». Это будет «отныне и навсегда».