Глава 20

Люди переглядывались, но молчали. Музыка наконец-то утихла, и голос лорда дэ Горна услышали все без исключения.

— Вы вольны уйти, — сказал Александр, разорвав рукав и начав обматывать тканью раненую руку. — Гарантирую, вас не остановят и не обвинят в измене. А можете остаться и засвидетельствовать, как старую власть сменяет новая. Думаю, нам осталось ждать считанные минуты. Воины, что борются за свободу, уже прорвались сквозь имперскую стражу. 

Один стражник кинулся в сторону Александра, но стоящие рядом товарищи окружили его и приказали сложить оружие. Никто больше не двинулся с места.

Мятежники были ни где-то там далеко. Они повсюду. Виктор не знал, как близко они подобрались к императору, какими паучьими сетями опутали дворец.

Из встревоженной толпы вышел мужчина — я смутно узнала его, потому что видела среди тех, кто приезжал к Александру — и помог наложить повязку.

— Вам нужно восстанавливающее зелье, вы потеряли много крови, — строго сказал он.

— Не переживай, успеется, — отмахнулся лорд дэ Горн и нашел взглядом меня, стоящую в сторонке.

Мне казалось, что своей бесконечной дуростью я потеряла всякое доверие Александра. Он ведь просил меня не высовываться, обещал, что за мной придут. Любая бы нормальная девушка сидела и ждала, а мне… вот зачем понадобилось вылезать?!

Но внезапно, посмотрев в глаза Алексу, я осознала, что не смогла бы поступить иначе. Нет ни единого шанса, что, услышав жуткие как смерть слова — «твои любимые люди у меня», — я бы безразлично отмахнулась. Мол, да ерунда, как-нибудь образумится. А если бы не образумилось? Если бы меня спас доверенный человек Александра и сказал:

«Только вот лорды не выжили… потому что вы не пришли к ним».

Как тогда существовать? Ежедневно проклиная себя за бездействие?

А если бы меня вообще никто не спас, потому что спасителя бы тоже схватили?..

Знаете, когда я читала приключенческие романы, где героиня срывалась с места, чтобы набедокурить, я всегда думала: «Что же ты творишь, дура?!» Это же очевидно: впереди ловушка, кругом враги, и правильнее всего сидеть дома, забив окна досками.

Итак, с полной уверенностью отвечаю: в ключевой момент каждая может стать такой дурой. Мы, женщины, вообще любим поступать нелогично. Потому что, когда мужчинам раздавали логику и здравый смысл, нам щедро сыпанули переживаний и панических атак. 

Как только просить прощение за свою глупость? Да и простит ли меня Александр? Он — не из тех, кто спускает ошибки. Вон, даже не заговорил со мной. Мазнул взглядом и забыл.

Но потом… когда я погрузилась в самоедство по самые уши, в залу ввели самого императора. Он шел вроде как без принуждения, в окружении нескольких богато одетых мужчин. Те даже не вытащили оружие, просто сопровождали императора как старого друга. 

Только чувствовалось: дружбой тут и не пахнет

— Твоё убежище оказалось не столь надежным, как ты рассчитывал? — криво усмехнулся Александр.

Рейнольд не ответил, лишь скрипнул зубами.

Наверное, перевороты всегда так и случаются. Внезапно, тихими вечерами, когда ничего не предвещает беды. Но происходит какая-нибудь маленькая глупость — например, во дворец прорывается дурная девчонка, — а дальше катится снежный ком.

— Ты можешь передать мне власть добровольно и сохранить себе жизнь, — предложил Александр. — При всех этих людях, которых сам пригласил для празднования. Вот и отпразднуем свержение человека, который пролил океаны крови, уничтожил множество семей и разрушил некогда цветущую страну. Пойми, тебя ненавидят. Посмотри в глаза своего народа и прочтешь жгучую злобу. Ты сам довел их до того состояния, когда они пошли за мной.

Они стояли друг напротив друга, и я пыталась увидеть в их лицах что-то общее. Император назвал их родственниками, и Александр однажды сказал про свой особый статус. Проще всего это объяснялось только одним… лысый, неприятный, нескладный император — родной отец Алекса.

Это объяснило бы, почему старшему лорду не передалось ни капли семейной магии, почему его недолюбливал отец, почему император стремился навечно запереть братьев в поместье. Видимо, Рейнольд хоть и был трусом и скотиной, но не смог убить родного сына. 

Но какие же они разные!

Ни единой императорской черты не углядывалось в Александре дэ Горне. И меня безумно радовал сей факт. Не хотела бы я смотреть в родное лицо и видеть там отголоски человека, который пленил Макса и готов был изнасиловать меня саму. 

— Я никогда не передам тебе власть, — выплюнул император, всё ещё окружаемый «друзьями» среди знати. — Если ты меня убьешь, то тебя нарекут кровавым правителем. Тебе не отмыться от поступка, с которого ты начнешь правление. И однажды точно так же обезглавят тебя самого. 

— Веришь или нет, но мне плевать.

— Им не плевать. — Рейнольд кивнул в сторону любопытной знати. — Им безразлично, кто из нас сегодня погибнет. Они будут заглядывать в рот победителю и говорить, что всегда верили в него. Но они перескажут историю моей смерти, переврав её, выставив тебя беспощадным убийцей. Если же ты заключишь меня в темнице, то найдется тот, кто захочет вернуть старые порядки. Этот человек организует новый мятеж и вытащит меня, заколов тебя твоим же мечом. Такой кончины ты добиваешься? 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Я смотрела на императора, понимая: тот боится смерти. Он понимает её близость, но до последнего оттягивает тот-самый-момент. Его руки трясутся как у старикана, и на лысине застыли капли испарины. Он даже не предлагает сразиться с ним в равной дуэли — потому что даже, будучи раненым, Александр одержит победу.

— Мне плевать, — повторил Алекс, не дрогнув.

— Да схватите же вы его! — разъярился император, вспыхнул как спичка, посмотрев на свое окружение с надеждой в глазах. — Что же вы стоите! Убейте предателя! Я озолочу вас, недоумки!

Никто не шелохнулся. Всем было очевидно: удача на стороне дэ Горнов. Мало убить Александра. За его спиной стоят другие. Те, кто помог организовать восстание.

— Я ведь даровал тебе жизнь… — интонации сменились, став почти жалобными. — Неужели ты не будешь милостив ко мне? Неужели заколешь как собаку?

— Вам помочь, лорд Александр? — предложил один из стоящих возле императора мужчин, кивнув на кинжал, что любовно оглаживал сквозь ножны. — Мы сами прикончим этого…

— Нет, — жестко отрезал мужчина. — Он понимает, что ему остались считанные минуты, и пытается посеять зерно сомнения в присутствующих людях. Но я не боюсь замарать руки его кровью.

Он не боялся, но в словах императора было зерно истины. Все мы читали книги, в которых новый правитель убивал старого, и это никогда не описывалось как нечто героическое. Осуждения — навалом; гордости — ни капли.

В этом мире, например, лет пятьсот назад младший брат победил старшего в сражении и занял трон честным путем, но его всё равно называли братоубийцей и писали о том, как он заляпался этим поступком перед небесами.

Местные боги избирательны. Почему-то они любят справедливость, но не терпят тех, кто её несет. 

Внезапно стало понятно, зачем я таскалась с этой склянкой. Мгновенный яд. Не дающий никакой надежды на спасение. Не имеющий противоядия.

Я взяла пустой бокал со столика и капнула туда черную как сама темнота жидкость. Она кровавой каплей стекла по стенке, словно расплакалась.

Пусть убийцей станет не Александр, а капля яда, которую император выпьет добровольно…

Выпьет же?

— Вы боитесь не смерти, а боли, которая придет со смертью. — Я подошла к императору и протянула ему бокал. — Вы сами понимаете, что это конец. Вас не оставят в живых, вас не заточат в темнице. Вы в любом случае не жилец. Так будет проще. Вы умрете спокойно, потому что сами сделали такой выбор…

…а Александр будет чист. Он — не хладнокровный убийца и не останется в памяти людей тем, кто зарезал на глазах у всего честного народа и Виктора Деевского, и самого императора.

Рейнольд колебался несколько секунд, но потом схватился за бокал трясущимися руками. Внезапно он посмотрел на меня с благодарностью:

— Спасибо.

Я отвернулась, когда влажные губы императора коснулись стекла.

— Достопочтенные господа, без сожаления сообщаю вам о том, что император Рейнольд сложил полномочия, — слова Александра сотрясали стены.

Я не верила тому, что всё кончилось. Мне казалось, сегодняшний день — идиотский кошмар, который будет преследовать меня до скончания дней.

Но посыпались аплодисменты, и кто-то начал несмело чествовать Александра, подходить к нему с поздравлениями, предлагать целителей и зелья.

Я не смотрела на него, потому что боялась увидеть неодобрение и разочарование. Взгляд уцепился за темноволосую девушку. Которая сейчас рыдала в самом углу. Одетая в красное платье, сшитое моими собственными руками. Оно едва сходилось на пышной груди фаворитки. То самое, свадебное. Которое не принесло счатсья ни мне, ни ей.

Странное желание управляло мною, когда я подошла к девушке и прошептала ей на ухо:

— Раздевайся.

А она беспрекословно подчинилась, только всхлипнула громко и испуганно.

Разумеется, я не надела этого платья. Но оно, как символ нашей победы, осталось лежать на полу.

 Ну а потом Александр всё же согласился на целителя, а люди несмело чокнулись бокалами и начали разъезжаться, пообещав разнести по провинциям новость о новом правителе. Великолепном и долгожданном, разумеется.

Ещё бы, кто сказал в лицо человеку, который только что совершил переворот, что чем-то недоволен.

Александр не спешил говорить со мной. Его окружили стражники, он отдавал короткие команды. Мне пришлось долго топтаться в углу, кутаясь в куртку.

— Где ты хочешь остановиться? — спросил Александр коротко. — Здесь или в поместье?

— В поместье…

Ничто не могло бы заставить меня переночевать в месте, с которым связано столько тревоги и боли.

— Я прикажу отправить тебя домой немедленно. Ты еле держишься на ногах. 

Вскоре придворный маг открыл передо мной портал, и я очутилась в знакомом дворе, невдалеке от осыпавшейся стены. Старенькое поместье дэ Горнов укоризненно взирало на меня дырами-окнами. Мол, чего приперлась вообще? Разворотила всё, порушила, едва не убилась  — и, нате, вернулась.

Не знаю, могла ли я теперь называть это место домом.

Но стало капельку легче.

***

Невыносимо долго тянулись дни. Противные, лишенные всякого смысла, похожие на тягучий переваренный кисель.

Александр домой не вернулся, но написал письмо, в котором просил дождаться его, не переживать и не думать о плохих вещах. Он сказал, что не может позволить себе даже минуты отдыха, что ситуация шаткая. 

«Всё не так просто, как могло показаться, — писал Алекс твердым почерком. — Многие из этих людей недовольны сложившейся ситуацией. Пусть они стояли и хлопали в ладоши как верные подданные, но я не выгоден им в качестве правителя. Они привыкли жить на широкую ногу и не допустят на троне какого-то чужака. Нельзя расслабляться».

И я ждала, потихоньку занимаясь восстановлением дома. Деньги появились, как и материалы, как и нерасторопные рабочие, между которыми я суетливо носилась, ощущая себя прорабом. Даже ругалась теми же словами, какими обычно разговаривают на стройках.

Ну а кто виноват, что мы договаривались максимально сохранить старые стены, а рабочие радостно их порушили?

Мне хотелось чем-то отвлечься, и мини-стройка прекрасно помогала справиться.

В первые дни, когда стало известно о кончине бывшего императора, повсюду спустили флаги некогда правящей династии. Но вскоре над страной взмыл новый.

Флаг дэ Горнов.

Всё, как предсказывал Макс в том самом письме.

Революция оказалась не такой уж бескровной. Люди боролись и погибали, многие скончались на подступах к дворцу или при попытке схватить императора.

Я узнала, что Макс сильно истощен магически, а для колдунов такое истощение равносильно смерти. Он растратил остаток энергии на тот бросок, чем практически подписал себе смертный приговор. Неизвестно, выкарабкается ли он… сможет ли вновь колдовать…

Разумеется, за ним наблюдают лучшие столичные врачи. Но легче от этого не становилось.

Наверное, нужно было остаться во дворце. Тогда бы я хоть ненадолго могла увидеть Александра, поговорить с ним, извиниться за свою оплошность.

Но была ли я ему нужна? По-настоящему, не в одном-единственном письме, а взаправду. Ждал ли он меня? Скучал ли?

Мне не помогал даже бег. Раньше, если становилось совсем невыносимо, я переодевалась в спортивную форму и неслась незнамо куда, но теперь добегала до тренировочной площадки, и в груди становилось тесно. Я вспоминала, как Алекс валил меня на землю, как насмешливо тыкал в бок палкой, вызывая во мне злость и желание бороться.

Что будет дальше? Сможет ли он простить меня или я навсегда останусь напоминанием о том, как ему пришлось поменять свои планы?

Кто согласится жить с женщиной, которая однажды тебя уже подставила?..

Черт. Черт. Черт.

Почему правильные мысли всегда приходят с задержкой? Лежа в холодной кровати, я целыми ночами прокручивала в голове  тот день. Каждую фразу.

Ведь могла бы всё изменить. Поступить разумно, взвешено. Думать головой, а не тем местом, которое у меня даже не выросло толком.

А я…

— Ну, как во дворце? — с любопытством спрашивала Тамила, а Сью восторженно хлопала глазами. — Красиво, да? Говорят, там полы из чистого золота, а в люстрах ввинчены бриллианты.

Вот как бы ей объяснить, что я по дворцу не гуляла, а немножечко там пыталась не скончаться. Если это и экскурсия, то в духе «Посмотрите налево, там пытаются вас убить. Направо лучше вообще не смотрите».

Я пообещала девочкам, что непременно приглашу их в гости и покажу все дворцовые интересности (если сама там, конечно, окажусь). Служанки в ответ растрогались и сообщили, что почти не разозлились, когда мы с Александром развалили половину дома. Им, конечно, пришлось хорошенько так прибраться, но взамен они нас оплакали и похоронили. А на мертвых, как известно, не злятся.

Ну, тоже неплохо.

В один из серых осенних дней приехала матушка дэ Горнов. Как всегда великолепная, надушенная, с прической, в которой сверкали драгоценные камни. Немое напоминание: «Катя, прекрати страдать, кому ты нужна такая страшная. Сходи-ка в душ, либо помойся, либо утопись».

Я встретила её в дверях и только собиралась сказать, что Александр так и не вернулся, а про Макса неизвестно ровным счетом ничего, но леди Алианна не дала даже рта раскрыть. Она бросилась мне в объятия со словами:

— Как же я рада, что ты целехонька! Ох, неразумное дитя, едва не пострадала во взрослых играх! А истощала-то как! Ну, сплошные кости же!

В доказательство своих слов она хорошенько ущипнула меня за «кости». Пришлось похлопать женщину по спине и аккуратно предложить:

— Может быть, чаю?

— Может быть, — царственно согласилась она. — Но обязательно с коньячком.

Если честно, про чай мы даже не вспомнили, а вот бутылку благополучно ополовинили за здоровье братьев дэ Горнов, долгое правление Александра и мир во всем мире.

— Вы не жалеете, что мы разгромили часть поместья?

— Ну, я же не зря намекала, что оно совсем обвалилось. Отстроите новое, денег, думаю, хватит, — подмигнула мне матушка лордов, и внезапно я поняла: мне нравится эта женщина.

Зря говорят, что все без исключения свекрови поехавшие истерички. Моя вот вполне адекватная, пусть и со своими тараканами.

Правда, она и не свекровь...

Как вообще быть с замужеством?

Почему-то я уверена, что вскоре Александр приедет в поместье со словами: «Извини, но так нельзя. Народ не одобрит. Да и вообще ты больная какая-то, меня подставила, императора отравила. Мне подобное чудо в перьях не нужно. Поэтому я женюсь на дочери того самого Эдвина. Не обижайся, ладно? Сил нет смотреть на твою кислую физиономию».

В голове роилось всё больше нехороших фантазий, в которых меня либо выгоняли из поместья, либо вообще из страны. В лучшем случае отправляли в Россию, в худшем — на плаху.

Да, фантазировала я масштабно и со вкусом.

Короче говоря, бутылка коньяка внезапно кончилась, и леди Алианна, покачиваясь и распевая матерные российские частушки (хе-хе, я научила по её просьбе), уехала домой.

Зато в ту ночь я наконец-то отрубилась, а утром проснулась совсем никакая. В гудящей голове брыкалась всего одна мысль: «Зачем же ты так пила, дурная…»

Мысль эта даже до конца не формулировалась, потому что голова болела адски, неподъемная, словно залитая свинцом. Представьте самое жесткое на свете похмелье. Так вот у меня было хуже.

Целый час после пробуждения я посвятила тому, что копошилась в запасах зелий Макса, которые мы припрятали перед взрывом. Сколько же тут всевозможных бутылочек… у-у-у… в них один только Макс и способен разобраться…

Слезы подступили к глазам. Я вспомнила широкую улыбку моего любимого мага, неиссякаемый позитив в голосе. Мне не хватало его поддержки, вечной ухмылки и насмешливого тона.

— Хватит реветь, никто же не умер, — сказал бы он, цокнув языком, а потом рассмеялся.

Я так явственно представила его слова, что услышала их вживую. От чего разрыдалась пуще прежнего.

— Не такой реакции я ожидал на своё возвращение… — продолжил голос Макса, теперь со смущением.

Поворот. Задержка дыхания. Не может быть.

Его владелец топтался на пороге, рассматривая беспорядок, состоящий из сотен бутылочек, тетрадочек и листочков бумаги.  

— МАКС!!!

Живой! Настоящий!

Ур-р-ра!

Его отпустили домой!!!

Я бы рванула к нему, чтобы затискать и зацеловать, но внезапно остановилась. А вдруг ему нельзя? Вдруг он ещё слаб? Вон, вид какой нездоровый, бледность никуда не делась, а исхудал как сильно…

— Иди же ты сюда, — Макс сам распахнул объятия и, когда я очутилась в них, добавил: — Я жутко соскучился.

Всё, не о чем больше тревожиться. Он практически здоров, его сердце бьется, он дышит и способен улыбаться как прежде.  

— Спасибо, что спас меня, — я пробормотала, зацеловывая его шею и подбородок, покрытый легкой щетиной.

— У меня был выбор, что ли? Жаль, что магии не хватило, чтобы добить этих уродов.

— Но теперь с ней всё нормально? С магией.

— Она восстановится, — жестко ответил Макс, запрещая мне продолжать допрос.

Но я не могла молчать, меня распирали вопросы, нужные и не очень, бесполезные и толковые. Правда, перед тем, как все их задать, я выпила обезболивающее зелье (Макс нашел его примерно за полторы секунды). Выпила, отдышалась, приходя в себя, и…

Вопросы полились нескончаемым потоком.

— Как твое здоровье?

— Нормально. Смотри, я цел, невредим и готов к новым свершениям.

— Ты видел Алекса?

— Всего несколько раз. Он постоянно чем-то занят. Сидит такой хмурый, аж молоко киснет, вечно что-то обсуждает или пишет бесконечные письма с указаниями.

— Как думаешь, он обиделся на меня? Тебе рассказали о том, как я сглупила, когда пришла к Виктору?

— Ты знаешь, я не могу сказать, что мой брат святой. У него хватает недостатков. Но обидчивость точно не входит в их перечень. И ты не сглупила, перестань. Эти люди умеют манипулировать тем, чем мы дорожим. Знаешь, — Макс накрутил мою прядь волос себе на палец. — Наш любимый император, чтоб ему икалось в бездне, как-то навестил меня в темнице. Ему хотелось причинить мне боль, и он рассказал… — тяжелая пауза, — что я не виноват в смерти Лиссы. Той девушки, помнишь, я рассказывал о ней?

Конечно, я помнила первую настоящую любовь Максимилиана, смерть которой надолго подкосила его и лишила веры в лучшее.

— Её отравил не поклонник… Точнее — поклонник, но по указке императора, — Макс поджал губы. — Я бы никогда не смог приготовить противоядие, потому что яд делался лучшими колдунами. Рейнольд заявил, мол, я бы растратил свои способности на семью, а он помешал этому случиться. Такой вот благодетель. Он сетовал на то, что я в итоге не оценил его заботы. Если бы я знал истинные причины гибели Лиссы, никогда бы не пошел на служение к этому человеку… а я ведь всегда благодарил его за доброту. Думал, как здорово: он принял меня после того скандала. Вот идиот!

— Но ты не знал и не должен корить себя.

— Угу, не должен. Жаль, не я его прикончил. Хотя, — лицо Макса озарила улыбка. — Скажем так, я участвовал. Яд моего изготовления тоже считается.

— Конечно, считается! Не верю, ты живой, — пощупала, потрогала, облапала всего. — А я сохранила твое письмо, думала, оно последнее…

— Да ну, разорви и выброси. Я написал его заранее. Потом подсунул одному из стражников, кто нормально ко мне относился. Сейчас сам стыжусь. Не люблю лишнюю патетику, все эти слова про «будь счастлива» и «навеки твой, без остатка». Фу. Розовые сопли, как ты выражаешься.

— Нормальные сопли, мне понравилось, — пихнула его в бок локтем. — Ты вообще-то задолжал мне ресторан с рапанами.

— Да хоть сегодня! — но затем Макс сильно призадумался, оглядев меня с ног до головы. — Хотя нет. Сегодня никаких ресторанов не предвидится.

— Почему это?

— Ну, например, потому что прямо сейчас я планирую раздеть тебя и долго… нет, не так… долго-долго, со вкусом, — он просмаковал, — любить. Во всевозможных позах. В твоих же интересах согласиться.

— А тебе можно, ну, заниматься…

Я не успела закончить фразу насчет здоровья Макса, потому что его губы накрыли мои.

Он был нетороплив и совершенно не пытался растянуть жажду от долгой разлуки. Его руки срывали с меня одежду, губы скользили по груди и животу. Он глухо застонал, войдя в меня, а мне не хватило голоса даже на тихий стон. Наполненность им, желанная, долгожданная, такая необходимая, сводила меня с ума. Я сама насаживалась на Макса, ускоряясь и замедляясь, шептала ему на ухо, как люблю… хочу… не могу без него.

Ладони помнили все те места на моем теле, касание которых заставляло меня всхлипывать. Бесконечно извиваться от возбуждения, восхищения и жара, что разливался в животе, стекал по ногам жидким медом.  

Мы любили друг друга прямо на полу, полураздетые, среди зелий и документов.

— Как видишь, заниматься сексом мне можно, — подмигнул Макс много позже.

— Ага… вижу…

Как бы ещё отдышаться после показанного мастер-класса.

— Слушай, я могу открыть портал в Россию. Мне понадобится время, конечно…

— Зачем? — если честно, не этого разговора я ожидала после того, как содрогнулась от удовольствия, а палец Макса всё ещё лежал на моем клиторе, мягко обводя его, заставляя меня вновь разгораться желанием. 

— Мало ли ты планируешь вернуться. После всего, что случилось, не удивлюсь, если тебе не захочется иметь с нами дел.

— Ага, то есть десять килограммов золота кое-кто решил зажилить? — хмыкнула я, давая понять, что отступать не собираюсь. — Я обязательно свяжусь с родителями и друзьями, но жить буду здесь. С тобой и… Александром, если он, конечно, разрешит.

— Насчет Александра не обещаю, — указательный палец ворвался внутрь, заставляя меня развести ноги. — Но от меня ты нескоро отделаешься…

— Ах…

Я задохнулась, когда Макс нащупал точку, заставляющую мир перед глазами вспыхивать искрами.

— Какая же ты отзывчивая... — пальцы задвигались чаще, быстрее. — Как же сильно я тебя люблю.

В тот день мы толком даже не пообедали.

Кстати, чуть позже я узнала, что когда Александр пришел проведать Макса, то сказал ему коротко, но безапелляционно:

— Я бы не простил себя, если бы ты не выкарабкался. 

В тот день между братьями был установлен окончательный мир. 

***

Ещё не коронованный император (но дело к этому шло семимильными шагами) пригласил меня к себе в субботу в двенадцать ноль-ноль. Для личного разговора. Тет-а-тет. Звучит, конечно, смешно, только вот мне было не до шуток. Я думала о том, что Александр настолько не горит желанием меня видеть, что даже встречу назначил официальную.

— Всё будет хорошо, — щелкнул меня по носу Макс перед тем, как отпустить к брату. — Он же не откусит тебе половину лица, прекращай себя накручивать.

Мы приехали в столицу ранним утром и последние несколько часов я мерила нервным шагом гигантскую спальню, в которой нас расположили.

Поэтому, когда слуга сообщил, что Александр дэ Горн готов увидеться с Екатериной Троицкой, внутри меня всё съежилось. Он-то готов. А я?

Алекс ожидал меня в небольшом кабинете. Я, если честно, ожидала, что там будет огромная комната с гигантским таким столом, за которым можно разместить человек пятьсот. В итоге полная скупость, никакого тебе золотого пола с люстрами из бриллиантов (привет девочкам-служанкам!), только необходимый минимум для работы. Даже окно зашторено.

Когда я вошла, Алекс поставил на маленький кофейный столик две чашечки с кофе — горький шоколадный аромат ударил в ноздри — и жестом указал на одну.

— Возьми, тебе понравится. Повар готовит невероятный кофе.

Замечательное приветствие.

А как же «здравствуй»? Как же «я думал о тебе»?

Так, не рыдать раньше времени. Ты рассчитывала на нечто похожее, даже спланировала, как конкретно будешь уходить. Походкой от бедра, разумеется. Грациозно как лань.

Он совсем не изменился, да и на что я рассчитывала? Что человек после двух недель расставания со мной чудесным образом преобразится? Ага, посвежеет, седина исчезнет, цвет лица станет здоровее. А всего-то требовалось избавиться от маленькой кровопийцы по имени Катя.

— Спасибо, — я бережно обхватила чашечку, но отпивать не спешила.

Мне подумалось, что как только кофе кончится, нашим отношениям тоже придет конец. Неспроста же он так отстранен и сосредоточен.

— Помнишь, как тебя отравили? — зачем-то спросил Александр, не притронувшись к своей чашке. — Мы нашли исполнителя. Этого следовало ожидать, но его заказал Виктор.

Э-э-э, отлично. Не так я планировала начать разговор. Не про отравление и Виктора Деевского, о которым безуспешно пыталась позабыть.

— Ясно.

— Думал, тебе будет интересно.

— Да, конечно.

Лишь глупец не увидит, как сдержан Александр. Он даже в мою сторону старался не смотреть, предпочитая изучать вазочку с печеньем, стоящую посередине стола. Мраморная статуя из какого-нибудь музея и то выражала больше эмоций, по крайней мере, их подобие. Ну а напротив меня сидел будущий император, величайший — наверняка — правитель. Но не мой мужчина.

— Прости меня, — решилась я, отставив чашку; кофе стал казаться соленым и гадким, с привкусом подступающих слез. — За то, что не послушалась и всё испортила. Из-за меня тебе пришлось сражаться с Виктором…

Я слышала от Макса: его рука восстанавливается, но о полном выздоровлении говорить рано. Александр пропадает на тренировках, мучая своё плечо, разрабатывая его, хотя целители умоляют прекратить. Якобы нужен покой. Но когда этот упертый осел слушал чьи-то советы?

— Я и не злился, — просто ответил Александр.

— Я обещаю, что всегда буду тебе доверять.

Если ты, конечно, дашь мне шанс.

— Екатерина, поверь. Я бы поступил точно так же. Сама видишь, я тоже не остался в стороне, когда услышал о тебе. Хотя мог бы засомневаться и отправить к Виктору кого-нибудь из стражи. Но, увы. Мы оба хороши. Ничего бы не изменилось, поступи ты иначе. Рейнольд всё равно не успел бы спрятаться, потому что его окружили. В ту секунду, когда Виктор сообщил, что ты находишься у него, я расставлял войска, чтобы минимизировать потери. Понимаешь? Силы давно стекались в столицу, мои люди ждали команды. Всё было кончено задолго до того, как мы с Деевским сразились. Не вини себя. Наоборот, я благодарен тебе за возможность расквитаться с ним.

— Не виню, — разумеется, соврала. — Послушай, а что насчет вашего родства с императором. Ты — его сын?..

Алекс закашлялся так естественно, будто моё предположение — вообще-то логичное! — заставило его поперхнуться.

— Нет, с чего ты взяла?! Почему именно сын?!

— Император сказал про родню.

— Ну да. Мы с Максимилианом — его племянники. По материнской линии.

— Леди Алианна…

— Сестра Рейнольда, — закончил Алекс. — Незаконнорождённая, но признанная отцом. Они не были особо дружны, изредка общались, матушка по наивности надеялась на императорскую помощь. Да только вот я был первым родственником по мужской линии, а потому всегда мог претендовать на трон. Рейнольд боялся меня до беспамятства. Чувствовал, наверное. Вкусный кофе?

— Ага, очень. Мы расстаемся, да?

Какой жалкий вопрос, да и сама я жалкая, как намокшая под дождем мышь. Беззащитная, глупая, неспособная защитить себя. Ещё и спрашиваю невпопад, просто не могу больше сдерживать в себе незнание.

— Так было бы правильнее, — внезапно согласился Алекс.

Он даже выдохнул с облегчением!

Будто не представлял, как завести разговор, чтобы ему не расцарапали лицо, а тут такая удача. Я начала первая.

— Понятно.

Держись, Катя. Будь сильной, хотя бы внешне. Улыбайся во все тридцать два зуба. Помни, ты должна уйти как лань, а не как колченогая табуретка.

— У тебя есть Максимилиан.

— А, хорошо. Спасибо, что оставил его мне.

Пожалуй, не буду рассказывать Максу, что мы поделили его как совместно нажитое имущество.

— Да послушай же ты! — Алекс с раздражением вскочил, опрокинув обе чашечки и залив к чертям весь стол кофе. — Ты сама не захочешь во всё это ввязываться. Оно тебе надо? Мужчина, пропадающий сутками на встречах. Исчезающий неделями в разъездах.

— Стоять! — Я тоже на всякий случай вскочила. — То есть ты меня не бросаешь? Просто переживаешь о том, что меня не устроит новая жизнь?

— Для всех будет лучше, если мы расстанемся.

— Но ты этого не хочешь?

— Не хочу, — покачал он головой. — Если ты до сих пор не поняла, как сильно я в тебе запутался, то ты совсем слепа, Екатерина.

Ха. Лучше быть слепой, чем одинокой и никому не нужной.

Мы не кинулись друг к другу, так и стояли, разделенные залитым кофе столиком. Темно-коричневая жидкость стекала на пол, застланный светлым ковром. Кап-кап-кап.

— Я останусь с тобой, — уперла руки в бока. — Буду сопровождать во всех поездках, если это необходимо.

— Ты устанешь от подобной жизни.

— От чего мне уставать? Алекс, когда ты тренировал меня на убой, ты беспокоился о том, что я не выдержу нагрузки? Нет. Так что изменилось теперь? Чем правление хуже сражений?

— Быть императрицей — сложно. В самой смелой своей фантазии я не думал об успехе, — попытался вразумить меня он, только вот я закипала сильнее и сильнее, осознавая, что чуть не потеряла этого нелогичного мужчину.

Из-за его, между прочим, упертости и великолепной мужской логики. Мол, порознь лучше, чем вместе.

— А, то есть ты планировал, что мы всё-таки радостно умрем? Не рассчитал, да? Упс.

— Слушай, прекрати ерничать.

— А ты заставь меня замолчать.

Столик с легкостью полетел в стену, кофе полилось во все стороны, и чашечки обидчиво дзынькнули, ударившись о ковер. А я стояла, вжатая в Александра, и его язык нагло вторгался мне в рот. Заставляя капитулировать. Не давая возможности продолжить спор или хотя бы попросить о пощаде.

Дыхание Алекса жгло меня изнутри, наполняя тело жаром. Воспламеняя. В его глазах плясали отблески того безумия, в которое мы однажды окунулись… и не собирались выныривать. Если задыхаться, то вместе. Никак иначе.

А когда поцелуй закончился, и мы смогли отдышаться, я спросила:

— Получается, о нашей свадьбе придется забыть?

— Почему? — он перехватил мой подбородок — Мы же только что решили обратное.

— Ну, вряд ли люди оценят правителя-извращенца, который устроил свадьбу на троих.

— Почему это не оценят? Обещаю, им понравится.

***

Мы поженились тихо, без пышной церемонии, только втроем. Сбылась моя мечта. Белоснежное платье, красивое и невесомое, струящееся по телу шелком. Распущенные волосы, в которых вплетены цветы. Двое мужчин, что стоят на коленях и одновременно поднимаются, стоит протянуть им руки.

Никаких лишних людей.

Только мы.

Неспешные клятвы.

Страстная ночь, которая непременно запомнится каждому из нас. Признания в любви, стоны, вскрики. Нетерпеливые мужские поцелуи — по всему телу, — и мои ответные касания.

Сплетенное на троих удовольствие, от которого сносит крышу.

Настоящее. Живое. Принадлежащее только нам…

...Люблю...

...Люблю...

...Люблю...

…Макс понемногу восстановился. Первые полгода ему тяжело давались любые заклинания, но он не опускал руки и однажды создал тот самый портал, который мог переместить меня в Россию. Ненадолго. Пообщаться с родней, пригласить их в гости (представляю, в каком шоке будут родители) и вернуться обратно. К моим лордам.

Всё то время, что Александр укреплялся на троне, я много читала, изучала, ночи проводила без сна, чтобы лучше понимать мир, которым мне предстоит править. Я ездила по городам и знакомилась с людьми. Я предложила снизить налоги на время восстановления. Слышала просьбы о помощи. Пыталась быть понимающей, но не слабой. 

— Они любят тебя, —  хмыкал Александр. — Возможно, однажды меня линчуют, но тебя точно вознесут в ранг святых.

Это вряд ли.

Алекс очень старался, и роль правителя определенно ему шла. Наверное, он с самого детства готовился руководить страной. Каждое его решение было взвешенным и разумным, он никогда не рубил с плеча.

И пусть мы редко виделись, я не закатывала истерик.

Передо мной открылся целый мир, полный возможностей и мест, которые непременно стоило посетить. Полный событий, которые бы я хотела запомнить. Я больше не хотела оставаться в зоне комфорта и потихоньку училась чему-то новому. Врачеванию и кулинарии, и танцам, и военному делу.

Моя теперь уже настоящая свекровь сказала, посмотрев на то, как виртуозно я натачиваю нож:

— Грегори бы принял тебя, несмотря на свои убеждения. Я рада, что мои мальчишки нашли своё счастье.

Мы перевезли нашу прислугу в замок. Тамилу со Сью быстренько окружили ухажеры. Их родителям оставалось лишь отбиваться от назойливых кавалеров. Верона скучала без готовки, поэтому её назначили главной среди кухарок. Ух, не позавидую я тем.

А через год, когда поместье полностью перестроили, и мы приехали туда на выходные, я отыскала фамильную книгу рода дэ Горнов, в которой не хватало страниц аккурат после рождения Макса. Оказалось, те в пылу злости вырвал Александр, когда их с братом заперли в поместье.

— Её можно восстановить? — спросила сурово.

— Да, конечно, — Алекс коснулся обрывка бумаги. — Я прикажу внести сюда сведения о нашем детстве.

— Не только о детстве. Вообще-то старший дэ Горн скоропостижно женился. Ой, совсем запамятовала. Младший ведь тоже женился! Одновременно со старшим. Вот так внезапность.

Отвертеться не получилось. Книга наполнилась сведениями о том, как Александр впервые вступил в бой и как через много лет он взошел на престол; о том, как Максимилиан получил титул первого мага, который давным-давно заслужил. О том, как оба они сочетали себя браком с Екатериной Троицкой (теперь уже дэ Горн), положив начало странноватой, но всё же моде.  

Благодаря нам в Роквэне участились фуршеты и свадьбы на троих. Разводы на троих тоже участились, но не будем о грустном.

…Тем вечером я лежала в ногах у Александра, на пушистом ковре, а Макс поглаживал моё колено, читая заумную книгу по природной магии. Достаточно только сказать, что в книге почти не было текста — сплошные колдовские формулы.

— Я запамятовала, что мы решили делать с наследниками? — спросила ехидно.

Воцарилось опасное молчание. По глазам читалось, сколько вариантов ответа успели придумать мужчины. Александр даже оторвался от изучения очередного доноса, которые ему приносили пачками.

— Ты что беременна?..

— Уже?..

— Когда?..

— Как давно узнала?..

— Нет, что вы! — замахала руками, пока меня насильно не уложили в инкубатор. — Я не беременна, но что мешает нам попробовать? Император, как вы смотрите на продолжение рода?

— Исключительно положительно, — сглотнул Александр. — Что по этому поводу думает первый маг?

— Мне придется расставить оберегающие заклинания по всему дворцу… надо изучить целебную магию… проверить все продукты на наличие ядов… говорят, есть специальные снадобья, способствующие беременности…

— Короче, первый маг тоже согласен, — я склонилась к Максу и прикрыла ладошкой его рот. — Дело за малым. Начать.

И мы со всей ответственностью подошли к процессу зачатия.

Тем же вечером.

Втроем.

На пушистом, таком удобном ковре.

Конец