Глава 19

Если меня когда-нибудь спросят, что такое безвыходная ситуация, я отвечу: вы опутаны магическими веревками и не способны шевелиться, а вашего любимого мужчину (одного из любимых мужчин!) притащили как животное на убой и кинули в угол, чтобы он мог «всё хорошенько рассмотрел». Последний гость — ненавистный герцог — переступает порог кабинета, и довольный донельзя император показывает на вас пальцем. Мол, смотрите, как животинка попала в наши сети.

Да, ситуация неоднозначная. Даже как-то бодриться не получается при всем моем оптимизме.

— Неужели… — Виктор шагнул ко мне неторопливо, будто к долгожданному призу, в который сам не верил. — Какие знакомые, почти родные лица. Леди Екатерина, здравствуйте. Нет желания повторить наш последний бой? Мне давно хочется реванша.

Я решила, что отвечать необязательно — и просто зло сверкнула глазами.  

— Как можно биться с такой куколкой? Её нужно любить. — Рейнольд провел ладонью по гладкой лысине. — Долго и со вкусом. Знаешь, не было ещё женщины, которая оставалась недовольна моими ласками. Но ты-то любишь, чтобы мужчин было много. Думаю, Виктор с удовольствием составит нам компанию. Давай избавим тебя от этих серых тряпок…

Императорские пальцы легли на завязку платья.

— Отпустите её, — хрипло попросил Макс, подавшись вперед. — Пожалуйста, разрешите ей уйти. Эта девушка не виновата в том, что задумали мы с братом. Если вы дадите ей свободу, я обещаю рассказать всё, что знаю…

— Как же ты ещё не понял: мне не нужны твои жалкие манипуляции. Однажды я поддался эмоциям и позволил вам существовать. Думал, всё-таки не чужие люди, дорожил единственной родней. Больше такой ошибки не повторится. Пусть твой брат нападает — он будет уничтожен. Родню нужно умерщвлять, пока она не вгрызлась тебе в горло.

Макс непонимающе сощурился, а я тщетно пыталась уложить в голове слова о родне и недавнюю фразу Александра про его особый статус, дающий право стать императором.

Хм.

Мысль, которая родилась, мне не очень-то понравилась. Она была логичной, но какой-то неправильной. Дурацкой во всех отношениях.

Впрочем, какая разница, что там за вывод вырисовывался, если нас будут долго и со вкусом убивать?..

— Она никогда не любила нас и жила с нами только ради денег, — вновь вклинился Макс. — Позвольте ей уйти. Вы же не…

— Если ещё раз откроешь свою пасть, я перережу ей горло, понял? — обернулся император на мужчину, и тот сжал зубы, замолчав.

Пальцы поползли ниже, и я почувствовала, как они ложатся на грудь, совсем легонько, скорее для того, чтобы оценить степень моего ужаса. Виктор так и стоял за императорской спиной, не пытаясь присоединиться. Ощущения были гадкие, мне дико хотелось, чтобы всё это кончилось.

Но если им интересна реакция продажной девицы, которая однажды уже согласилась стать невестой двух мужчин, пусть получат её.

— Может быть, освободите меня? В чем удовольствие спать с безвольной вещью? — мой голос звучало глухо и жалко, но я не собиралась сдаваться. — Обещаю быть послушной девочкой.

— А у тебя нет выбора, — хмыкнул Деевский. — Тебе некуда деваться, крошка. Надеюсь, император будет так любезен, что после всего подарит мне тебя в качестве домашней зверюшки.

— Виктор, не пугай нашу прекрасную леди. — Рейнольд излучал тепло и свет, этакий приятный дяденька, готовый прийти на помощь. — Лучше позови мага, пусть развяжет её.

Вскоре ко мне возвращается возможность шевелить конечностями. Дико приятное чувство. Я стараюсь не смотреть на Макса, в глазах которого застыло столько невысказанного, так много страха, что хватит на нас двоих.

— Станцевать для вас? — мой вопрос прозвучал почти беззаботно. — Вы спрашивали, что во мне нашли дэ Горны? Я могу продемонстрировать.

Нужно оттянуть время, а мужчины всегда теряют бдительность, когда дело касается интимной близости. И пусть Виктор Деевский стоял, скрестив на груди руки, но император упал в стул и, закинув ногу на ногу, согласился.

— Разумеется, душа моя.

Он ожидал увидеть меня именно такой. Развратной, корыстной дрянью, готовой на всё, чтобы спасти собственную шкуру. 

Что ж, не буду его разочаровывать…

Меня сковывает стеснением и страхом, но я нахожу в себе силы отстраниться от липких мыслей о том, что последует за танцем. Движения плавны. Покачивания бедрами, легкие шаги в сторону. Распускаю волосы, и они волнами спадают к плечам. Говорят, мужчинам так нравится.

Я обвожу свой силуэт пальцами, лишь на долю секунды опуская руку в карман и стискивая маленькую скляночку. Завязки поддаются плохо, шерсть колет тело. Мне становится сложно дышать.

Изящно и долго не получается, сама тороплюсь. Моё платье рушится вниз, к обнаженным ногам, и я машинально обхватываю себя руками, пытаясь прикрыться. Белье не прячет меня от жадных взглядов. Злых, насмешливых. Им плевать на мой танец. Им нужно другое.

В пальцах зажата склянка со смертельным ядом — но я не могу себя заставить принять её. Мне страшно, но мои ноги шевелятся, и руки движутся, и грудь вздымается так, будто ничего не произошло.

Секунда за секундой нелепого, жалкого танца. Ничего не изменится. Я только оттянула неизбежное. 

Император встает и подходит ко мне, облизывая сухие старческие губы. Он немолод, он неприятен, и от него дурно пахнет. Его ладонь ложится мне на бедро, и он открывает рот, чтобы сказать какую-нибудь гадкую пошлость, когда по кабинету проносится волна магии.

Она многократно сильнее той, которой Макс атаковал стражников. Горячая, опаливает мне щеки и брови, но оставляет стоять на ногах. Император же отлетает к стене, сильно приложившись макушкой, и шипит, пытаясь подняться. Деевского относит к шкафу с книгами. Толстые тома книг обрушиваются на него водопадом, заваливают под собой.

— Беги… умоляю тебя… беги…

Это не крик, а шепот. Я оборачиваюсь на Макса. Он смог освободиться от сковывающего его заклинания, смог дать мне секунды форы. Но какой ценой? Смертельно бледный, носом льется кровь. Он медленно заваливается на бок и теряет сознание.

Дверь не заперта, и я срываюсь незнамо куда. По коридорам, длинным и пустынным. По долгим переходам. Мне хочется выть, хочется упасть на пол и рыдать до тех пор, пока меня не обнаружат стражники. Но жажда жить сильнее. Я понимаю, что предала Макса. Бросила его совсем одного. Ради чего? Мне не спастись. Не выпутаться из лабиринтов замка. Но я бегу, а потом…

…сильные руки хватают меня за плечо, и позади доносится усталый голос главного стражника:

— Т-с-с. Не шуми. Посиди-ка тут, девочка. Давай-давай, поторопись.

А затем меня заталкивают в какую-то темную комнатушку, запирают замок изнутри и уходят. И когда я окончательно расклеиваюсь и начинаю глухо рыдать, обняв себя руками, до жути родной голос произносит из темноты:

— Всё будет хорошо. Верь мне, родная.

Я не верила своим ушам. Воспаленный мозг быстро придумал адекватное объяснение тому, что во тьме со мной говорит Александр: всё, конец, галлюцинации. На нервной почве у меня поехала крыша.

Он никак не может быть здесь, он где-то далеко, а я тут… и Макс…

Но подозрительно теплый и сильный призрак прижал меня к себе, крепко-крепко втиснул в грудь, закрыв от всех бед (пусть и всего на секунду). Целый миг блаженства, в который мне не хотелось думать. Даже если галлюцинация, пусть. Я готова сходить с ума.

Затем на меня накинули куртку, покрутили и сказали сухо, без единой эмоции:

— Если эти ублюдки тебя обидели, я отомщу им за каждую твою слезу.

— Не обидели, они не успели, но у них Макс… у него кровь шла… он сознание потерял, чтобы меня спасти… — затараторила я и разрыдалась.

— Мы его обязательно вытащим, — припечатал Александр, взяв моё лицо в ладони. — А теперь расскажи, что тут произошло, что ты видела или слышала. Чем быстрее и четче ты вспомнишь детали, тем больше шансов найти Максимилиана живым.

— А нас не схватят? — Я оглянулась на дверь. — Этот стражник… он ведь запер нас. Меня ищут…

— У меня есть запасной ключ. Он за нас, Екатерина. И он поведет стражу в бой, как только я отдам команду. Рейнольд не осознает масштабов происходящего, между тем, от него отвернулись даже самые преданные соратники. Я не планировал такого спонтанного наступления, но, возможно, оно и к лучшему. Пусть тебя ищут, всеобщая паника нам только на руку.

В то, что пустить план псу под хвост из-за меня — это хорошая идея, верилось с трудом. Но я собралась в кучу — пришлось мысленно отхлестать себя же по щекам — и начала выкладывать. Правда, если первый раз, когда всю ту же самую информацию я выдавала Максу, получалось легко и почти элегантно, то теперь опустилась до нечленораздельного мычания, приправленного легкой истерикой. Страхом за Макса. Ожиданием неизвестности.

В какой-то момент дверная ручка дрыгнулась — Алекс зажал мне рот, — но дверь оставалась заперта, и тот, кто пытался меня найти, ушел дальше.

— Хм, значит, Рейнольд собрал гостей… — сказал Александр, дослушав. — Любопытно. Мы можем этим воспользоваться… в случае удачи. Так, теперь слушай внимательно. — Руки легли мне на плечи, встряхивая. — Ты сидишь здесь и открываешь дверь только тогда, когда постучат трижды. Вот так, — он изобразил два длинных и один короткий стуки. — Ты пойдешь с тем, кто постучится, туда, куда он скажет. Не сопротивляйся, не задавай лишних вопросов. Он спрячет тебя в надежном месте. Жди нас с Максимилианом и ничего не бойся. Не вздумай выходить одна. Даже если пройдет час или два, оставайся тут. 

— А ты… 

— А я займусь нашими общими друзьями. — Алекс отпустил меня и почти любовно погладил рукоять короткого меча, спрятанного в ножнах. — Не плачь, родная. Всё будет хорошо. Открывай только по стуку. Никому иному. Сейчас сложно разобрать, кто враг, а кто друг, но в том человеке я уверен.

— Алекс, я хочу пойти с тобой. Разреши мне посмотреть. Я мечтаю плюнуть императору в лицо за всё, что он сделал с вами... за Макса…

— Исключено. Ты никуда не пойдешь, но обещаю, я оставлю его для тебя живым… не гарантирую, правда, что невредимым.

Он ушел, вложив мне в ладонь ключ от двери. Бросив меня совсем одну посреди тишины и непонимания, и боли в сердце — не физической, но дикой, — терзающей грудную клетку. Я ждала долго, но никто так и не явился. Ожидала, что дверь распахнется, и вошедший скорбным тоном сообщит:

«К сожалению, Александр дэ Горн погиб».

Тряслась от неизвестности.

А потом… нет, не раздался тот самый стук. Раздался голос, который звучал отовсюду, помноженный магией.

— Леди Екатерина, не прячьтесь, — насмешливо говорил Виктор Деевский будто бы у самого моего уха. — Вам незачем больше скрываться. Оба ваших жениха повержены. Если вы хотите сохранить им жизнь, подойдите в янтарную гостиную, что находится в западном крыле первого этажа. Вам беспрепятственно пустят внутрь. Не заставляйте меня ждать, леди Екатерина. Только от вас зависит выживаемость рода дэ Горнов. 

Сердце ёкнуло.

Страх заполнил меня всю, проник в каждую клеточку, лишив способности соображать здраво. Наверное, я устала. Чертов бесконечный день выпотрошил меня как рыбешку. 

Если бы я только знала, что этот же самый текст слышал и Александр, который раздавал последние указания. Если бы только слышала, как он выругался, понимая, что Виктор перехитрил нас обоих.

Если бы только доверилась своему мужчине и не струсила…

Но я была слепо уверена в поражении, потому что сил верить в лучшее не осталось.

Мне навстречу попалось несколько стражников, но они пропустили меня вперед, не пытаясь схватить. Это окончательно убедило: сопротивляться бесполезно, замок вернулся к привычной жизни.

Распахнулись громадные двери, и я очутилась в зале. Играла музыка. Как ни в чем не бывало, словно под носом у напыщенных аристократов не случилось восстания. Прислуга разносила закуски. В воздухе стоял запах крепкого алкоголя.

— Леди Екатерина, ну, наконец-то, — Виктор встретил меня в дверях. — Пройдемте. Я соскучился... после последней нашей встречи.

Кстати, губа его была рассечена. Видимо, последствия атаки шкафом.

Гости ахнули. Множество людей, которых я, наверное, знала, но не могла рассмотреть лиц — они смылись для меня в одно белое пятно, — расступились в стороны, когда Виктор вывел меня в центр зала как будто для первого танца. Моя голова раскалывалась от боли, и слезы лились из глаз.

Мне уже не было страшно.

— Маг, иди сюда, ещё раз нужна твоя помощь, — приказал Виктор, толчком кинув меня себе под ноги.

Я закуталась в куртку Алекса как в спасительный кокон. Но мои обнаженные ноги и тело, едва скрываемое тканью, было у всех на виду.

К Виктору подошел невысокий усатый мужчина.

— Мой голос опять должно было слышно по всему замку.

Маг крутанул пальцами, а Виктор заговорил:

—  Александр дэ Горн, я знаю, ты где-то недалеко. У меня твоя глупая женщина, и если через пять минут ты не явишься в янтарную гостиную, я отрежу ей голову. Жду, дорогой подопечный. Время пошло.

Только теперь я осознала, какой дурой была. Зачем я пошла… зачем добровольно сдалась этому гаду…

Шепот перерос в разрозненные восклицания, в испуганные переговоры. Люди начали переглядываться и пятиться, кто-то попытался шмыгнуть в двери, всё ещё открытые.

— Никто отсюда не уйдет, — хмыкнул Виктор и указал подбородком страже, которая встала перед выходом. — Многие гости верны короне, но среди вас есть и заговорщики. Прямо сейчас где-то Александр дэ Горн общается с предателями. Наш великий император в безопасности, его жизни ничто не угрожает. Мне же поручено разобраться с мятежниками раз и навсегда. И я планирую сделать это при вас. Выпьем, господа и дамы!

Мужчины отпихивали женщин к стене, подальше от герцога. Музыка всё так же играла — Виктор запретил музыкантам прекращать, — и напуганные до бледности служанки носили в трясущихся руках подносы, с которых никто не брал закуски. В зал стеклась стража.

А потом появился Александр.

Его лицо не выражало ни единой эмоции. Мерным шагом он прошел в центр зала и встал напротив Виктора Деевского. Заложив руки за спину, чуть поклонился своему управляющему.

— За этими стенами мои люди атакуют людей императора, — тихо сказал Алекс, но, уверена, его услышали все без исключения. — Всё решит численность и стратегия. А ты позвал меня не для того, чтобы защищать императора. Ты позвал меня, потому что до сих пор не простил ту победу над тобой. Тебя успокоит, если я скажу, что в тот день дрался вместо Екатерины?

В его глазах читалась насмешка.

— Ах ты, сукин сын! Я так и знал! — прохрипел Виктор, стиснув кулаки. — Женщина никогда бы не смогла...

— Ты можешь попробовать ещё раз, прямо сейчас, при всех этих достопочтенных гражданах. — Алекс обвел руками зал. — Доказать свое могущество или проиграть мне. Опять. 

— Даже если ты победишь, тебя скрутят и казнят, изменщик.

— Что ж, я готов попытать удачу.

Блеснули лезвия, и мужчины встали друг напротив друга. Виктор больше не показушничал и не пытался играться, наоборот — несколько секунд он всматривался в позу противника, запоминая её, изучая детали.

Александр выглядел уставшим, но спина его была как всегда ровной, и в красных от недосыпа глазах застыло безразличие. Он атаковал первым, прервав затянувшуюся паузу. Острие скользнуло в нескольких сантиметрах от Виктора, не задев того.

Они сместились вбок, лезвия заплясали в смертельном танце. Двое мужчин, которых никто не пытался разнять, двигались медленно, делая одиночные выпады и тотчас возвращаясь в защитную стойку. В тот раз, на площади, на глазах у простолюдинов, оба дрались с насмешкой, пытаясь уязвить противника, но не убить его.

Сегодня, перед толпой шепчущихся аристократов, их настроения сменились. Каждый удар мог стать решающим, и только удача, помноженная на талант, помогала отскакивать или отбиваться клинком.

Сколько же Александр не спал? Я пыталась сосчитать, но по всему выходило — слишком долго. Даже в моем, слабом, нетренированном теле он действовал плавно, но теперь всё чаще ошибался.

Очередной ошибкой и воспользовался Виктор, зацепив моего лорда. Лезвие прошло по касательной, лишь задев предплечье, но меч вывалился из обмякших пальцев, и Деевский наступил на него ногой, отбросив в сторону. Кровь заливала рубашку.

Я хотела кричать, но в горле пересохло.

— Если ты встанешь передо мной на колени, может быть, я пощажу тебя, — хохотнул Виктор. — Или нет… смотря как попросишь…

Но даже безоружный, Александр не выглядел испуганным. Он выхватил целой рукой у одной из служанок поднос — бокалы посыпались со звоном, усеяв осколками пол — и выставил перед собой наподобие щита.

Капли крови скатывались с недвижимой руки. Алекс оступился, но в последнюю секунду смог прикрыться подносом, когда клинок пронесся над его головой.

Надо было что-то делать. Я не придумала ничего лучше, как поползти в сторону лежащего оружия. Всего несколько метров, но они казались бесконечными, потому что каждая секунда могла стать последней.

Меня не остановили ни люди, наблюдающие за происходящим, ни стражники. Лишь девочка-служанка чуть-чуть, будто бы случайно, пяткой, подпихнула клинок в моем направлении. Я смогла до него дотянуться, сжала в озябшей руке.

Моя меткость всегда была на троечку, да и траекторию я выставила откровенно плохо. Но в переломной ситуации, аккумулировав все силы, сумела отбросить меч так, чтобы он пролетел не мимо Александра, а остановился ровнехонько за его спиной. С лязганьем, которое в предсмертной панике никто не услышал. 

Виктор продолжал наступать, меч в его пальцах крутился как зачарованный. Я не успела даже отслеживать, куда в следующую секунду ужалит лезвие. Движения всё тяжелее и опаснее.   

Александр метнул поднос — тот задел врага по колену, — склонившись, коснулся меча больной рукой и перебросил в здоровую. Он действовал рвано, чувствовалось, что слабость дает о себе знать. Но каждый удар был в разы сильнее предыдущих. Каждый — как последний.

Всё переменилось в секунду. 

В какой-то момент Виктор сам оступился, наступив пяткой на тот самый поднос, и покачнулся, а Александр без промедления атаковал. И пусть противник отразил удар, но Алекс подсек его с правого бока, внезапно, потому что правая рука его всё так же безжизненно болталась.

Ногой в колено, рукоятью меча — в живот.  

Александр схватил Виктора за грудки. Лезвие он приставил ему к груди, не позволяя ни шелохнуться, ни даже глубоко вдохнуть.

— Ты целых восемь лет отравлял нам существование. Надеюсь, все те деньги, которые ты украл, принесли тебе счастье. Ты обещал изнасиловать мою невесту и с удовольствием исполнил бы задуманное. Если ты думаешь, что я простил те слова, то глубоко ошибаешься. За твоё отношение к нам я, может, и сохранил бы тебе жизнь. Но я никому не позволю унижать Екатерину. Кстати, твой император не в безопасности. Мы знаем его местонахождение, ему недолго осталось скрываться. Передай ему привет в проклятой бездне.

Виктор хотел что-то ответить, он даже открыл рот и произнес:

— Прошу…

Но договорить не успел. Лезвие вошло в грудную клетку и с жутким чавканьем вышло наружу.

И наступила тишина.