Глава 18

«Ну, ты и урод!» — я проснулась с этой отчетливой мыслью, не понимая ещё толком ни кто конкретно урод, ни почему он удостоился чести называться уродом.

Секундой позже мысли устаканились, и я вспомнила последний разговор с лордом Эдвином, который закончился на максимально неприятной ноте. Меня попросту усыпили… или лишили сознания… или сделали ещё какую-то неизвестную гадость. Выщелкнули, не спросив разрешения. Да он даже не урод, он куда более мерзкое существо!

Увижу — убью.

Если доживу, конечно.

Голова раскалывалась как после долгой студенческой попойки, во рту стоял специфический вкус кошачьей шерсти (не спрашивайте, откуда мне известен сей чудесный букет). Я робко приоткрыла глаза, рассчитывая оказаться в какой-то глобальной заднице, но увидела перед собой лишь потолок.

Крошечная комнатушка, скорее — чулан, чем полноценная спальня, была утыкана десятью лежанками, на одной из которых повезло очутиться мне. Остальные пустовали. Я встала, ощупала себя. Склянка с зельем на месте, а больше ничего и не было.

Рядом с лежанкой валялся костюм служанки, я видела точно так же одетых девушек у Виктора Деевского: шерстяное платье с белым воротничком, башмаки без каблука.

В кармане костюма обнаружился свернутый в трубочку листок.

«Ваш жених находится в темницах дворца. Цокольный этаж, камера под номером 23. Дерзайте». 

Разумеется, лорд Эдвин нагло врал и никаких «своих людей» он не попросил помочь мне. Но, с другой стороны, во дворец провел и даже положил рядышком униформу.

Мои кулаки сжались. Мне дико хотелось выбраться из этой заварушки, найти всех, кто причастен к моему похищению, и устроить им то, что в России называется полным полярным песцом. Дело за малым — выжить.

Хм, каковы шансы, что во дворце так много прислуги, что одну ма-а-аленькую Катю никто не заметит?

Вопрос, конечно, любопытный.

Но когда я выглянула из комнатушки, то поняла — всё не так плохо. Слуги сновали толпами, бегали взад-вперед по узкому холодному коридору, суетились, передавали задания правящей семьи друг дружке.

— Чего вылупилась! — огрела меня по хребтине шваброй немолодая женщина с такими широкими бедрами, что она еле протискивалась в дверной проем. — Давай-давай, торопись! Скоро придут гости, а ты тут ворон считаешь! Займись делом, не то выпорю! Раззява!

Я не совсем понимала, чем конкретно мне нужно заняться, но исключительно из чувства приличия начала суетиться вместе со всеми. Вскоре стало понятно, что комнаты прислуги располагаются рядом с невероятных размеров кухней, и сейчас большинство прислуги занято тем, что намывает дворец или расставляет приборы на длиннющих, персон на сто, столах.

Знаете, что я поняла, пока ловила всеобщий настрой паники? Что в гигантском дворце очень легко спрятаться, если ты обыкновенная неприметная служанка. На меня никто не обращал внимания: ни стража, курсирующая по коридорам, ни вельможи, что даже взор не удосуживались поднять, чтобы посмотреть, кто мимо них проскальзывает.

Я была крошечным звеном в пищевой цепи аристократов, а потому даже за человека не считалась.

Ну, оно и к лучшему.

Осталось найти Макса.

Итак, цокольный этаж. Чтобы не выделяться среди остальных служанок, намывающих буквально каждый сантиметр, я взяла метелку, бутыль с моющим средством и целый ворох тряпок.

— Интересно, а кто прибирается на цокольном этаже? Там же, наверное, тереть замучаешься — столько грязи… — заговорила невзначай с одной из девушек, одетых точно так же, как я сама.

Она до блеска натирала лысину на статуе императора Рейнольда. Похвальный энтузиазм, в его голове теперь можно увидеть собственное отражение.

— Нам нельзя разговаривать, — шикнула она. — Иди и помоги, если такая заботливая.

Служанка подбородком указала направление, куда я могу проваливать — за что я искренне поблагодарила её. Правда, бессловесно.

Лестница никем не охранялась, и я незаметно прошмыгнула по ней.

А вот внизу обнаружилась решетка с толстенными прутьями, за которыми тосковал стражник в полном обмундировании, даже в специальной шляпе, натянутой по самые уши.

— Драсьте. Меня просили прибраться перед приездом важных гостей.

Главное — сделать такой вид, будто тебе не страшно спалиться, и вообще — ты выполняешь ответственное поручение, а потому расступитесь, специалист по связям с общественностью идет намывать кандалы.

На самом деле, храбрость взялась во мне неспроста, а потому что за время беготни я поняла: императорский дворец — это тот же самый завод перед приездом губернатора. Все куда-то снуют, орут, глаза пучат, а толку никакого. Если прокрадется вражеский шпион, то его даже не заметят во всеобщей суматохе.

— Где прибраться? — ошалело уточнил стражник. — Там?!

— Ну да, — продемонстрировала ему бутыль с метелкой. — Ты хоть представляешь, какой здесь везде рассадник микробов? Император четко дал понять: чтоб всё сверкало! Вот, займусь.

Парнишка похлопал ресницами, но открыл массивным ключом решетку.

— Ну, заходи, раз так…

— Спасибо, — я провела по стене пальцам, поцокала, глядя на слой пыли пополам с каменной крошкой; внутренней отделкой в темницах не заморачивались. . — М-да, надолго я тут. Это, мне ещё ключи нужны от камер. Там тоже грязища невозможная.

— Не велено, — строго ответил стражник.

Видимо, это единственное, чему его обучили.

— Ну, хорошо. Я так и скажу: попросила ключи, хотела выполнить императорский приказ, а мне его не дал… Как тебя зовут?

— Эрик… — ответил стражник и, почесав макушку прямо вместе со шляпой, сказал: — Ща уточню у начальства.

— Иди-иди, уточняй, — я покивала, начав наяривать метелкой по стене для пущего задора. — Времени ж у нас много. Ты не смотри, что я такая милая, я тебя с потрохами сдам. Или ты что, думаешь, я буду в камерах с узниками прибираться? Думаешь, у меня совсем мозгов нет? Чтоб они меня укокошили прямо тут? Только в свободных, конечно же. Император хочет достопочтенным гостям показать условия содержания.

На лице стражника промелькнула глубочайшая степень задумчивости. Я продолжала изображать ответственную служанку, гоняя пыль по стенам. Парень чихнул и, наконец, сказал:

— Ладно, только под моим присмотром. Ключи не дам, но двери открою. Я тут до конца смены один, так что далеко не шастай.

Спасибо, родненький, что уточнил.

Мы прошествовали в первую из свободных камер. Ну да, понятно искреннее удивление стражника: тут не убирались лет восемьсот, и пахло соответствующе. Страхом, испражнениями, дохлыми крысами. На полу разбросана гнилая солома, в стены ввинчены цепи. Заржавевшие, совсем как в фильмах о средневековье. Аутентично, ничего не скажешь. 

Я сморщилась и принялась усердно заливать все свободные поверхности моющим средством. Стражник недолго топтался на месте, но, поняв, что работенка моя неинтересная — ушел.

Я ещё минут пять изображала из себя Золушку на выезде, а потом, когда интерес ко мне совсем утих, взяла в руки увесистый ночной горшок — слава небесам, пустой! — выглянула наружу.

Стражник сидел на прежнем месте, уставившись на решетку.

Мой шаг был максимально бесшумен — спасибо тренировкам Алекса! — и горшок чудесно рухнул на голову бедного парнишки. Аккурат по макушке. Со всей дури. Бум.

Паренек покачнулся и бухнулся на спину — еле успела его подхватить. Глиняный горшок благополучно развалился на четыре осколка. Я, кряхтя и ругаясь про себя, дотащила стражника в свободную камеру, связала его там его же ремнем, заткнула рот метелкой и заперла.

Увесистая связка ключей перекочевала ко мне

Наверное, лорд Эдвин не догадывался, что глупенькая леди Екатерина сможет добраться так далеко. Ну а я не собиралась останавливаться на достигнутом. Отыскав нужную камеру, я провернула ключ в замке…

Макс сидел на полу, но в этом изнеможённом, исхудавшем мужчине, сложнее всего было рассмотреть того самого Максимилиана дэ Горна, которого я знала. Он словно истощился, постарел лет на десять за несколько недель. Его не били, по крайней мере, на лице я не увидела ни синяков, ни ссадин. Но его вид меня нешуточно пугал. Я не узнавала Макса.

Мужчина поднял голову, злобным взглядом смерил меня и готовился сказать какую-то гадость — его белесые губы искривились, — но затем он выдохнул:

— Рина… не может быть…

Если честно, я сама не верила, что дошла.

***

Александр дэ Горн не думал, что новость о пленении Макса так сильно его подкосит. За месяцы жизни с Екатериной он справился с ненавистью и научился относиться к нему отстраненно, а теперь даже восхищался отвагой младшего брата. Но их отношения всегда были натянутыми, с самого детства, когда отец стравливал сыновей между собой безобидными вроде бы фразами.

«Как жаль, что не он родился моим первенцем».

«Тебе придется побороться с Александром за титул лучшего дэ Горна».

«Ты хорошо пытаешься, сынок, но тебе никогда не стать великим магом — потому Максимилиан всегда будет на шаг впереди».

«Ты разочаровал меня, в эти моменты я рад, что у меня два сына».

Долгие годы Александр пытался доказать свою нужность, поэтому, когда отец сообщил ему о народных настроениях и своем желании встать во главе революции, он согласился без промедления. Его и самого не устраивало то безвластие, которое творилось в стране. Войска нищали и уже не могли отразить атаку извне, простолюдины платили неподъемные налоги, зато императорские прихлебалы ежедневно пировали до заворота кишок.

Но тот, первый раз, закончился нелепым провалом. Предательством в своих же рядах. Трусостью людей, которые клялись пойти до конца.

Ну а дальше — долгое заключение, сжигающая дотла ненависть… и хрупкая девушка, заставившая закостеневшего Александра смягчиться.

Почувствовать себя живым как никогда.

Ради неё Александр был готов пойти до конца.

А теперь Максимилиана схватили. Непонятно, расколол ли его Рейнольд, но младший брат за решеткой, и одним богам известно, что с ним вытворяют подпевалы императора.

Нужно было спасать его… или действовать по начертанному плану, переступив через свое желание помочь брату.

Александр возвращался в дом поздним вечером, двое суток проведя без сна и отдыха. Нужно поговорить с Екатериной. Конечно же, она места себе не находит, и он должен защитить свою маленькую девочку от дурных фантазий.

Они скорректируют сценарий наступления и достанут брата из императорских лап. Пусть не сегодня и не завтра, но в ближайшее время — непременно.

Внезапно Александр понял, что в последнее время всё чаще думал «мы», подразумевая их троих. Только так, без деления на "мы и Максимилиан".

— Екатерина…

Дом пустовал, только беспорядочно лежащие вещи намекали: она неистово злилась всё то время, что Александр «просиживал штаны» с военачальниками и лордами земель. В ней клокотало отчаяние, она пронеслась ураганом по комнатам, не снеся разве что стены.

— Давай поговорим!

Девушка не отозвалась.

В доме её не оказалось.

Сердце болезненно сжалось, и надежда на недолгий сон перед очередным тяжелым днем рассыпалась вдребезги.

Срочно были созваны все без исключения.

Её искали всю ночь, до самого утра прочесывали леса, словно Екатерина могла, как маленькая девочка, сбежать в чащу и заблудиться там. А когда солнце окончательно умостилось на небесном троне, Александру сообщили:

— Её одежду нашли на берегу реки.

…Платье наполовину занесло песком. Туфельки стояли рядом, носок к носку, пятка к пятке. Чулки были спрятаны под юбку. Екатерина раздевалась не впопыхах, она аккуратно складывала вещи перед тем, как снять их с себя. Все украшения, даже нательная цепочка убраны в кармашке платья.

Ни прощальной записки, ни объяснения.

Ночью безумствовала непогода, и никаких следов, разумеется, не нашлось. Только одежда, сиротливо лежащая у кромки воды. Сомнений быть не могло. Стихия поглотила маленькую Екатерину, сожрала её без остатка.

Стоящие позади Александра соратники понуро опустили головы.

— Мои соболезнования… —  сказал лорд Эдвин.

— Крепитесь, — поддакивали ему остальные.

Мужчина, не отвечая, думал, наблюдая за неспокойным течением и белоснежной пеной, которую прибивало к берегу.

Екатерина не любила носить юбки, предпочитая брючные костюмы (ох, эта неправильная российская мода). Например, платье, валяющееся перед Александром, ей подарили уже тут (один из лордов привез в качестве дара невесте будущего правителя), и она ни разу его не надела, называя громоздким и неудобным. Да и зачем было бежать к реке? Чтобы утопиться? Зачем было переодеваться, нацеплять на себя неудобные туфли, чтобы тут же снять их и аккуратно поставить у воды?

Екатерина не перенесла известия о Максе?

Их девочка, которая готова была пожертвовать собой, только бы вытащить его, Александра, из плена Виктора, сдалась вот так сразу? Не дождалась, не поговорила? Предпочла умереть в безмолвии?

Алекс опустился на колени и погладил шелковую ткань юбки, холодную и мокрую, будто бы змеиная кожа. Сжал в кулаке тонкие чулки.

— Я бы хотел сегодня побыть в одиночестве, — сказал Александр приближенным, и те закивали, не пытаясь ни возразить, ни привести «убитого горем» лорда в чувство.

День предстоял долгий. 

В доме ожидаемо не обнаружилось одежды Екатерины. Ни любимого костюма, ни склянки с ядом, которую она таскала с собой как память о Максе.

Тот, кто организовал её смерть — или похищение? — думал, что Александр дэ Горн — обычный вояка, который никогда не запомнит нарядов женщины. Зачем помнить о бабских тряпках, когда тебя ждут великие свершения?

Но если ты любишь девушку, если разговариваешь с ней не только для того, чтобы уложить в койку, то знаешь её предпочтения. Знаешь, как тяготят её корсеты и неустойчивые каблуки. Знаешь, как она бухтит, вынужденная нацеплять чулки. Про её жажду жить тоже знаешь, потому что она умудрялась делиться ею с тобой.

Если её больше нет в живых — он будет уничтожать убийцу медленно, кромсая его на мелкие куски, растягивая агонию на недели.

Если украли — дарует похитителю жизнь, но навеки заточит в каменной клетке, с крошечным оконцем, куда будут бросать пищу изредка и в малом количестве.

Успокоив в себе первый порыв немедленно отомстить всем без исключения, Александр дэ Горн пригласил к себе жителей селения. Тех людей, кто безропотно помогал мятежникам, приютил их, поделился с ними едой и кровом. Незаметные, но всевидящие, они могли знать о многом. Просто чаще молчали. Алекс опрашивал их вдумчиво, осторожно. Вроде бы о вчерашнем дне в целом, без конкретики. Вопрос о Екатерине задавал последним, и почти все ответили:

— Я не видел её, господин.

Лишь одна служанка, юная большеглазая девочка, которую приставили непосредственно к Екатерине, пролопотала, путаясь в окончаниях и сбиваясь:

— Я только не уверена… но когда ходила, ну, полоскать белье… ну, там, выше по реке… какой-то дяденька раскладывал одежду… на том месте, где нашли вещи леди Екатерины… только вот он был одет в темное… или нет… не знаю… может быть, он просто ловил рыбу…

И она заплакала, потому что, как оказалось, привязалась к своей госпоже, а ещё та подкармливала её вкусностями и рассказывала веселые истории.

— Как выглядел мужчина?

Девочка замялась, побледнела, испуганная тем, что не помнит никаких подробностей.

— Мы можем спасти леди Екатерину, понимаешь? — подмигнул ей Александр. — Подскажи мне, ладно? Любую мелочь, даже незначительную. Не бойся ошибиться, я не буду ругаться, если ты забыла о чем-то. Договорились?

— У него… он… кажется… была борода…

Это, конечно, Александру помогло слабо. У половины жителей селения и лордов, съехавшихся на совет, имелись окладистые бороды. Но девочка так радовалась тому, что вспомнила эту маленькую деталь, что Алекс одобрительно кивнул.  

— Умница! Только никому не открывай нашей тайны.

— Хорошо! — широко улыбнулась девчушка. — Спасите, пожалуйста, леди Екатерину. Она добрая…

— Обязательно спасу, — поклялся лорд дэ Горн, подумав про себя:

«Если она, конечно, жива».

Он сходил на то место, где малышка полоскала белье. Сотня метров до точки «утопления» Екатерины. Многого отсюда не рассмотришь. Борода, чтобы её увидеть, должна не то, что выделяться — быть огромной и черной. Наверное, девочка просто придумала страшного бородача, чтобы помочь хоть чем-то.

Хорошо, а если рассуждать здраво. Кто мог общаться с Екатериной тем днем? Начиная с момента, как Александр попросил её уйти, и заканчивая...

Во сколько часов одежду Екатерины принесли к реке? 

Что с ней могли сделать? Зачем?

Какое же нелепое стечение обстоятельств. Если бы Эдвин не ляпнул про Максимилиана, она бы не перепугалась. Неужели кто-то воспользовался её страхом? Значит, этот человек присутствовал в тот час и видел испуг в глазах Екатерины?

Алекс, уже собравшийся возвращаться в селение, остановился. Вновь посмотрел на далекий берег. Задумчивым взглядом проводил тяжелые тучи, что набухли перед очередным дождем.

…Часом позже Эдвина попросила подойти для личного разговора с лордом Александром.

Один из сильнейших придворных магов, который так недоволен творящимся беспределом, что в первых рядах преклонил колено перед Александром и согласился помогать ему во всем. Он неистово верил в перемены, умело расставлял порталы, в одиночку воссоздал защитный купол над селением, чтобы то оставалось незаметным для случайных людей.

Александр доверял ему практически безоговорочно.

— Екатерина жива, — заявил лорд, стоило Эдвину переступить порог зала совещаний.

— Неужели?! — искренне обрадовался тот. — Её нашли?

— Найдут. Сразу же, как ты объяснишь мне, куда и зачем отправил мою невесту.

Лорд Эдвин поднял кустистую бровь.

— Не понимаю.

— Разумеется, не понимаешь, — Алекс глубоко вздохнул. — Даже не сомневался. Ну же, быстрее. Мне некогда вести праздные разговоры.

— О чем вы говорите? Я самый преданный ваш соратник, я мечтаю быть вашим подданным и до конца днем хранить верность только вам. В чем пытаетесь обвинить меня? Разве я мало сделал для общего дела?..

Кулаки Эдвина сжались, глаза полыхали неистовым гневом, и голос не дрогнул ни на секунду.

— Перестань. Ты специально вывел из себя Екатерину и ты ушел раньше остальных. Ты не смог бы вывезти её отсюда — выезд охраняется. Но ты расставил повсюду порталы на тот случай, если придется убегать — и сейчас воспользовался одним из них.

— Спросите, кого угодно и они подтвердят: я верен вам без остатка. Пытайте меня, и я буду кричать о своей преданности.

Пытайте…

Хорошее предложение.

Алекс не был ни кровожадным, ни жестоким человеком. Ему не нравилось причинять людям лишнюю боль. Даже в сражении он предпочитал действовать быстро и четко, убивая одним ударом, не издеваясь над противником.

Но теперь ему очень хотелось мучить Эдвина с особым садизмом, упиваясь его страданиями, не слушая мольбы о пощаде. Потому что этот лорд покусился на самое дорогое.

Между тем, Александр не упрашивал и не угрожал. Он рассказал об утрате доверия и о том, что непременно разнесет новость о предательстве. Лорд Эдвин, конечно, может переметнуться обратно к императору — но прощения ему не будет. Его красавицы-дочери поплатятся за отцовский поступок, его супругу не примут ни по ту, ни по эту сторону.

Каждый, кто общался с Александром дэ Горном, знал: он не разбрасывается словами, а значит, так всё и будет.

Эдвин тоже это понимал. Он, конечно, еще долго отпирался и уверял в своей невиновности. Брызгал слюной, тряс щеками, похожий на пса, которого уличили в краже хозяйского мяса.

— Давай пригласим кого-нибудь из здешних магов и убедимся, что ни один из порталов не был тронут в ближайшие дни, — предложил ему изрядно вымотанный Александр. — Сиди-сиди, — добавил он, когда Эдвин попытался вскочить со стула. — Я сам попрошу. Но если ответ будет утвердительным, то…

— Не нужно никого приглашать, — прошептал мужчина, подергав себя за бороду. — Лорд Александр, поймите, я всегда желал вам лучшего. Наше дело значит гораздо больше, чем женские прелести. А эта девушка опутала ваш разум своими губительными чарами. Вы стали несобранным, мягким. Понимаете, чем чреваты такие перемены? — он взглянул в глаза Алексу с надеждой, будто рассчитывал, что тот согласится с его безумными речами. — Я не причинил ей вреда, только выполнил просьбу. Она умоляла меня отвезти её к Максимилиану. Уверяла, что со всеми сложностями справится самостоятельно, не втягивая вас. Я вынуждено подчинился ей, но не скажу, что решение далось мне тяжело. Так будет проще. Если она исчезнет.

— Умоляла, значит? — понимающе кивнул Александр. — А потом попросила оставить её одежду на берегу?

— Чтобы вы не кинулись за ней следом…

— И ты, конечно, не подумал, что когда её обнаружат во дворце, то весь наш план полетит в бездну? 

— Я не...

— Или напротив. Подумал. И, чтобы ускорить ход событий, чтобы вывести императора на открытое столкновение, подсунул ему прямое доказательство того, что я жив. Так сказать, помахал перед носом красной тряпицей.  

Александр дэ Горн никогда не ставил личное выше общественного. С малых лет его учили отсекать частности и видеть лишь целое. Никакой привязанности. Никаких вещей, которые могут сбить будущего правителя с заданной цели.

Но теперь он собирался переступить через всё, чему был обучен. Потому что на кону стояло нечто гораздо более важное, чем какое-то государство.

— Я разберусь с тобой позже… когда найду свою невесту и брата. Но перед тем, как тебя возьмут под стражу, ты исполнишь одну мою просьбу. Как понимаешь, отказ не принимается.

***

Я кинулась к Максу, обняла его, заодно ощупала. Видимых повреждений вроде бы нет, хотя со знанием медицины у меня проблемы. Но если не орет, когда дотрагиваюсь — значит, целый. Он крепко прижал меня к себе, глубоко вздохнув, а потом спросил, чуть отстранившись:

— Как ты тут очутилась?

Да так, шла-шла и случайно дошла, приложив ночным горшком стражника. Банальный такой выдался денек. Я неопределенно пожала плечами.

Обычно героические объяснения в фильмах или сериалах получались куда более развернутые, но у меня, если честно, было предчувствие, что нас вот-вот поймают, а потому тратить время на разговоры не хотелось. Потом. Если выберемся, можно проболтать хоть всю жизнь.

— Всё объясню позже. Ты идти можешь? — Макс кивнул, и я подала ему ладонь, помогая встать на ноги; мужчина ощутимо покачивался. — Тебя пытали?..

— Идти могу. Нет, меня не пытали, — он как-то нехорошо поморщился. — Объясниться всё-таки придется, чтоб я понимал, чего ожидать. Потому что, если перед тем, как спуститься сюда, ты не прикончила императора, наверху нас ждут проблемы. Возможно, даже смертельные.

— Тогда коротко и по пунктам, — согласилась я и озвучила самое главное, исключительно тезисами. — Правда, я не знаю, как отсюда выбраться, — закончила оптимистично.

— Проблема в том, что я тоже не знаю…

Макс покрутил пальцами и рассеянно посмотрел на собственные ладони. Что он пытался там увидеть, карту здания? Я потопталась на месте, прислушиваясь к шорохам темницы, в которой изнывали узники а где-то, возможно, вовсю пытался распутаться несчастный стражник.

— Пойдем. Будем решать проблемы по мере поступления. Мы справимся.

— Мне бы твою уверенность, — ответил Макс и выдавил слабую, но всё же улыбку. — Показывай, куда дела страдальца. Придется его обворовать.

К счастью (уж не знаю, нашему или паренька, которому могло прилететь ещё раз), тот ещё не очнулся, а потому Макс быстренько раздел его, влез в излишне короткую форму, нацепил на волосы шляпу. Выглядел он, прямо скажем, неважно. Этакий нелюбимый стражник, донашивающий обноски за старшим братом. Штаны едва застегивались, верх перекосило на широких плечах.

Я в костюме служанки рядом с ним смотрелась просто великолепно. Ожившая эротическая фантазия, ну-ну.

Свою одежду мужчина затолкал под лежанку.

— Ты запомнила расположение комнат? — Макс приоткрыл дверь и выглянул в пустующий коридор. — Может быть, помнишь, как пройти к выходу?

— Не-а, — покачала головой. — Я была слишком занята, пытаясь найти тебя.

Блин, вообще-то он прав. Для начала не помешало бы осмотреть пути к отступлению, а то спасла, а куда дальше деваться — вопрос открытый. Но дело сделано. Я, конечно, могу ещё часик-другой поизображать прислугу, носясь по комнатам с метелкой, только какой смысл? Стражник оглушен и раздет, а Макс уже освобожден.

Будем действовать по обстоятельствам.

Обстоятельства красноречиво намекали нам бежать да подальше: служанки рассосались, и первый этаж наполнился звенящей тишиной. Не к добру. Теперь двое чужаков особо выделялись на фоне пустых помещений.

Макс растерянно осмотрелся, закусив губу, будто спрашивая интуицию: ну и что делать?!

Судя по всему, та взяла отгул.

Какие же разные братья дэ Горны. Раньше я всё чаще замечала их сходство, но их характеры сильно отчилаись. Александр всегда действовал четко, без промедления, даже не имея ни малейшего представления о ситуации. Он, прирожденный воин, не позволял сомнениям взять верх над рассудком. Но, зато и эмоции давались ему хуже. Потому что каждое проявление чувств — это «постыдная» слабость, а великим полководцам запрещено быть слабыми.

Макс чаще сомневался, долго взвешивал возможные варианты. Он умел чувствовать и просчитывать, но опасался действовать. На его лице сейчас читалась тревожная задумчивость. Он словно продумывал, чем может кончиться неудача — и ему жутко не нравились последствия.

Я тронула его за ладонь, без слов уверяя: «Всё получится».

Коротко кивнув, мужчина выбрал направление, и мы двинулись по коридорам, подгоняемые страхом быть раскрытыми.

На самом деле, всё шло по плану (ну да, у нас не было плана, но всё шло четко по нему). Один из попавшихся на пути стражников прошел мимо, даже не посмотрел в нашу сторону.

— Я же говорила: тут всем на всех плевать! — воодушевленно шепнула я.

Впрочем, радость была недолгой. За очередным поворотом бесконечного дворца (либо мы просто запутались в переходах) нас ожидало уже три стражника. Вначале они скользнули по нашим лицам незаинтересованными взглядами, но не успела я расслабиться, как один из них сказал:

— Прислуге было велено разойтись. Ты что тут делаешь?

— Её позвали прибраться в оранжерее, — нашелся Макс быстрее, чем я сообразила что-то пробубнить. — Мне сказано довести её туда.

— А-а-а, ну идите, — один из стражников махнул подбородком.

По всей видимости, Макс в замке хотя бы ориентировался и направление назвал верное.

— Не, чушь какая-то, — поспорил второй. — Главный четко дал понять: никого не впускать и не выпускать. Парень, ты с какого этажа? Я тебя не видел.

— С третьего.

— Покажи-ка жетон.

Макс провел по карманам, но то ли жетона там не было, то ли он знал, что страже лучше его не видеть — потому развел руками.

— Кажется, выронил.

Не дожидаясь реакции наших замечательных оппонентов — а чувствовалось, что реакция не заставит себя ждать — Макс вскинул руку, и по воздуху пролетела теплая волна. Легкая, почти невесомая, она не задела никого. Макс выругался. Кажется, он рассчитывал на иной результат.

— Как-то слабенько! — хмыкнул третий стражник и тоже ударил магией.

Только вот меня отнесло к стене. Я ощутимо приложилась позвоночником и затылком. В голове зажужжало. 

— Этого добивался? — ухмыльнулся маг, хрустнув костяшками пальцев. — Тебе бы это, потренировать навыки, а то бьешь как младенец.

Побледневший сильнее прежнего мужчина ничего не ответил, но на лбу его выставила испарина. Макс начал заваливаться на бок. Я хотела кинуться к нему, но не успела, схваченная за талию.

Вскоре нас, связанных магическими путами, доставили к главному по страже. Высоченный мужчина с нездорово желтым лицом курил сигару, когда нас втащили внутрь, и закашлялся, едва не выронив ту себе на штанину.

— Императору не сообщайте, — испуганно сказал тот. — Вы хоть представляете, что нам сделают, узнав, кто попытался сбежать?! Этого — обратно в камеру. Эту — оставьте. Переговорим с ней наедине.

Мужчина нервно мерил комнату шагами, не спеша начинать со мной разговор. Он меньше всего походил на злодея, скорее — на уставшего работягу, которому достались в подчинение полнейшие недоумки, а он вынужден из-за них огребать по шапке. Было ли мне его жалко? Не-а. Но злиться на главного не получалось — он не виноват, что должен хорошо исполнять свои обязанности. А его первейшая обязанность — карать беглецов и заговорщиков.

— Ты кто? — спросил он таким усталым тоном, будто ежедневно отлавливал во дворце сомнительного вида служанок. — Как этот человек уговорил тебя помочь? Чем он тебе заплатил?

«Я его невеста, и меня даже уговаривать не пришлось, было достаточно вырубить и засунуть сюда», — ответ, конечно, критики не выдерживает.

— Мы не знакомы. Мне предложили денег за помощь ему. Отпустите меня, пожалуйста, я так больше не буду…

В голове хороводом крутились панические мысли: как помочь Максу, как организовать второй побег, как спастись нам обоим. Весь задор и собранность куда-то испарились, и внутри остался только большущий комок отчаяния.

Но если я сама спасусь, то непременно вернусь за Максом. Любыми способами, хоть вооруженная столовым серебром, но вытащу его из-за решетки.

Главное…

— Не зуди так, дай обмозговать, что с тобой делать, — главный выставил вперед ладонь, — Вызови управляющую прислугой, надо больше узнать про нашу помощницу, — приказал он оставшемуся в кабинете стражнику.

Блин, тут-то меня и раскроют. Скажут: "А эту мы не видели. А кто она такая". Начнут копать. И всё. Конец. 

Думай, Катя, не думай…

Думать не пришлось, потому что спустя несколько минут стражник вернулся совершенно один, белесый как первый снег. Он прикрыл за собой дверь и тихонечко прошептал:

— Там… там… император идет… ему донесли про побег… кажется, он зол…

— Твою мать! Убирайся с глаз моих долой!  Всем скажи: сюда не ходить. Понял?!

Главный причесал пятерней жидкие волосенки и выпрямился, застыл напротив двери, готовый в любую секунду встретить хозяина. Разве что хвостом не вилял от неописуемого восторга.

Я вспомнила про себя ругательства на всех возможных языках. Ощущение полной засады росло и ширилось как пятая точка после новогодних праздников. Как бы стать менее заметной, вот бы раствориться, потому что если этот человек меня увидит… если вспомнит…

Я не хотела даже представлять, что может случиться с Максом, как я подставлю Александра. Все проблемы из-за меня, если вдуматься. Начиная от недосвадьбы (которой бы не случилось, ни появись я в жизни лордов!) и заканчивая сорванной революцией под предводительством Александра. Я во всем виновата...

Как же они умудрились так вляпаться...

Его приближение я почувствовала лопатками. Гул шагов отзывался в ушах дробью.

— Будь добр, скажи мне, каким образом единственный пленник, которого я просил сторожить, разгуливал по коридорам?! — Рейнольд, всё такой же лысый и нескладный, открыл дверь так, что та хлопнула о стену.

— Поймите, это нелепая случайность, виновные будут наказаны! — проблеял главный, желтея ещё сильнее, становясь благородного оттенка дыни.

— Да мне плевать, кого ты накажешь. Я лично прикажу взять тебя и… — императорский взгляд уперся в меня. — Ох, кто это? — мужчина подошел ко мне, сгибом пальца покрутил мой подбородок влево-вправо. — Не может быть. Как эта милая птичка попала в наши сети?

— Это обычная служанка, — начал самозабвенно врать главный по страже. — Ей предложили денег за помощь дэ Горну. Имени заказчика она пока не назвала, но мы её обязательно расколем.

— Не надо колоть сей чудесный цветочек. Я прекрасно знаю и имя заказчика, и то, что он официально числится погибшим. Только как этот глупец мог отправить свою же женщину на заклание? Она может говорить?

— Могу, — прошипела я.

Император осмотрел меня липко и въедливо, вызывания нестерпимое желание помыться с мылом в кипятке.

— Ну, хвала небесам. А то подозрительно молчалива. Вдруг какое заклинание наложили. Я не люблю молчащих женщин. Оставь нас, — приказал стражнику. — Проваливай, ну же. Хотя нет, подожди. Позови сюда герцога Деевского, я слышал, он уже приехал. Его и…— император нетерпеливо облизал губы. — Верни дэ Горна. Ты любишь втроем. Что насчет вчетвером, а?

— Только попробуйте меня тронуть…

— Детка, я не только попробую тебя тронуть, — губы почти касались уха, хотя мы остались в кабинете одни. — Я опробую тебя перед тем, как поднимусь в гостиную, где уже собрались все величайшие дома нашего государства. Я пойду к ним и продемонстрирую предателя, чтобы каждый повторил про себя как молитву: Рейнольд из правящей династии Веингов не щадит врагов. А потом я покажу им тебя, выпотрошенную, зареванную дуру, которая посмела вторгнуться в мои владения. Чтобы они уяснили для себя: я достану даже мертвецов. Нам ещё предстоит разобраться, как именно ты это провернула, но время терпит. Гости с удовольствием подождут. У тебя есть вопросы? Отвечай!

Ладонь с хлопком опустилась мне на щеку.

— У меня нет вопросов, — отрезала я, оглядывая кабинет, пытаясь придумать, как можно выбраться из той западни, которая казалась конечной точкой.

Ведь должно быть хоть что-то. Хоть какой-то намек на спасение. Какая-нибудь мелочь, о которой я совсем позабыла. 

Ну же!

— Молодец, — холодно улыбнулся император. — Чудесная девочка. Наконец-то я пойму, что именно нашли в тебе эти зарвавшиеся подонки дэ Горны.