Глава 17

Видимо, мой жених сошел с ума. Досадное такое недоразумение. С другой стороны, оно и неудивительно, когда тебя окружают враги, скандалы и кровожадный император.

Других объяснений тому, зачем Александру срочно понадобилось что-либо сломать, у меня не имелось.

— Что-что мы собираемся сделать? — на всякий случай я отступила к выходу, пока Алекс не удумал «обваливать» крыло здесь и сейчас.

— В моих руках взрывная смесь достаточной силы, чтобы разнести в щепки половину дома… и не только половину дома, но и приличный кусок прилегающей территории.

«А, ну понятно. Сгорел сарай, гори и хата», — грустно догадалась я, красочно представив, как Александр носится с этими склянками, и всё поместье полыхает сизым пламенем, а он дьявольски ржет в лучших традициях спятившего человека.

Судя по всему, нам придется переехать на улицу. Радикальный, конечно, способ починки вырисовывается.

— Екатерина! — мужчина дернул бровью и убрал находку обратно в тайник. — Неужели ты до сих пор не поняла? Мы подорвем дом и сможем сбежать. Магия чувствительна к разрушению. Смотри, она овивает собой наружную ограду. Если ворот не будет, барьер пошатнется, временно или навсегда. Более того, взрыв, пожирающий даже металл, — хорошее объяснение тому, куда делось два человека. Я не знал про это зелье, наверное, и Максимилиан не знал, раз не предложил воспользоваться раньше. А вот кто-то из старых боевых товарищей отца — о нем помнил.

— А как же маги? Они же появятся…

— Возможно, порталы тоже нарушатся от взрыва, — без особой уверенности ответил Александр. — Ну а даже, если и появятся. Всё кругом полыхает. Попробуй найди в этой неразберихе двух беглецов. Поисковые маячки им не запустить – те реагируют на тепло. Нам достаточно несколько минут, чтобы спрятаться. Я знаю эти места как свои пять пальцев. Кроме того, нас обещают ждать невдалеке. Что тебя пугает?

Да как он вычитал это всё в письме?! Клянусь, там на три страницы текста куча рассказов о тяжкой доле богачей и ни слова — о том, что кто-то будет нас ждать!

Надо бы при случае обучиться расшифровывать тайные знаки...

— Император всё поймет, он ведь не совсем дурак.

— Разумеется, поймет, — согласился Алекс, взяв меня за ладонь, погладив по запястью с успокаивающей нежностью. — Но мы будем далеко отсюда и сможем осуществить то, что не удалось мне восемь лет назад. Никогда не мечтала стать женой мятежника?

Вот как мыслить здраво, когда мужчина вместо словестных доводов использует свои губы, которые уже скользят по твоей шее, а пальцы его пробираются под юбку, всё выше и выше по ноге.

— Вообще-то не мечтала, — прошептала, закусив губу. — Когда я подписывала контракт, в условиях не было ни слова о заговорах и свержениях! Только фиктивный брак с двумя красавцами-лордами. Где мои десять килограммов золота? Где нарядные платьишки в качестве компенсации морального вреда?

— Если вдуматься, в контракте было черным по белому написано, что никакой интимной связи не предвидится. Не хочешь попросить неустойку ещё и за это? Лорды попросту воспользовались твоей неопытностью, ай-ай, какие подлецы.

— Не хочу, — пробубнила я, потому что палец Александра оказался в опасной близости от той самой пульсирующей точки, которая заставляла сводить ноги и чуть слышно постанывать.

— Я готов остановиться, — хмыкнул он, вырисовывая языком символы на моей шее, легонько прикусывая места поцелуев.

Свободная ладонь легла мне на грудь, чуть сдвинув лиф платья и коснувшись набухшего соска.

— Нет уж, продолжай.

— Обещаю, мы перепишем контракт, когда всё закончится. Там будет и золото, и платья, и мужья в любом количестве. Потерпи, моя хорошая. Осталось совсем чуть-чуть.

Пальцы его оказались внутри меня, и дальнейшее обсуждение было бессмысленным. Мне оставалось только покориться воле Александра и пойти за ним до конца.

…Слугам мы ничего не сказали. Опасно, да и для поддержания легенды будет лучше, если они искренне похоронят хозяев. Ни нарядов, ни лишних вещей Александр брать с собой не разрешил. Лишь самый необходимый минимум: несколько зелий, легкое оружие, верхняя одежда.

Я с ужасом металась по правому крылу, понимая, что вот-вот оно исчезнет, а вместе с ним и портреты в позолоченных рамах, и моя спальня, и комната Макса. Надо что-нибудь перенести… спрятать… спасти…

— Оставь, — запретил Александр, наблюдая за моими тщетными поползновениями хомяка. — Будет правдоподобнее, если пострадают вещи. Да и будем откровенны: это мусор. Все реликвии я спрятал, записи отца или Максимилиана сохранятся, а всё остальное — не жалко.

— Тебе не жалко, а я вот не такая расточительная! — скрестила руки на груди, понимая, что похожу на свою собственную маму, когда отец пытается выкинуть из квартиры какой-нибудь бесценный хлам.

«Ира, но это же дырявые сапоги!» — возмущался он, а мама категорично отвечала: «В хозяйстве пригодятся».

Разумеется, потом эти сапоги десять лет валялись на балконе, а в один из дней оказывались на помойке. Втихаря от папы, который не должен был знать о своей победе, потому что непременно бы сказал: «Ну, я же говорил!»

Надо признать: всего не спасем.

Библиотека, как и лаборатория, как и спальни семьи Вероны находятся в левом крыле. Их не должен коснуться взрыв. По крайней мере, если зелье действует именно так, как рассказывает Александр. Точечно, не распространяясь на остальную территорию.

Я смирилась с утратой одежды, разве что комплект белья из России убрала в сумку — нет уж, не отдам врагу, я на него половину зарплаты спустила. Смирилась с потерей заготовок к новым нарядам. Я была готова ко всему. Даже спать легла в полном обмундировании, чтобы не тратить время на сборы.

— Пора, — позвал Александр той ночью. — Я проверил, все в своих комнатах, никто не пострадает.

Мы в полной тишине, крадучись вышли из спальни. Не скрипнула ни единая половица, словно дом тоже пытался сохранить нашу тайну. Дверь открылась бесшумно.

Я проводила последним взглядом потухшие окна поместья.

— Что дальше? — спросила, заложив прядь волос за ухо.

— Ничего особенного, — пожал плечами Александр. — Нам нужен небольшой пожар, ибо зелье чувствительно к теплу. Я разлил горючую смесь в доме и до ворот. Посмотрим.

С этими словами он высек искру огнивом.  

Первым загорелось крыльцо, прилегающее к правому крылу. А затем… раздался взрыв. Если бы мы не стояли в отдалении, нас бы точно зацепило ударной волной. У меня на голове волосы зашевелились от той мощи, что была выплеснута за секунду. Кусок поместья осыпался как песочная скульптура, обнажив тлеющее нутро комнат.

Огненный столб прокатился от дома к ограде и повалил её с такой легкостью, будто не камень, а бумагу. Землю выжгло, остались рытвины, полные горящей травы. В комнатах прислуги раздался крик, и в окнах зажегся свет. Началась паника.

— Поспешим, — Александр подал мне руку, и я крепко схватилась за неё. — У нас слишком мало времени.

— А если они… если они не успеют потушить пожар?..

Я с ужасом представила Тамилу со Сью и их немолодых уже родителей, пытающихся бороться со стихией. Это было страшная картинка, полная отчаяния и боли.

— Успеют, — безо всяких сомнений отреагировал Александр. — Давай же, нельзя медлить.  

Мы уходили во тьму, в никуда, подгоняемые жаром и криками служанок.

Я услышала хлопок и мельком увидела, как из портала выходят маги, как они пытаются рассмотреть что-то в полыхающих остовах, как льются потоки воды, созданные ими.

Назад дороги не было.

Мы официально считались погибшими.

***

А дальше закрутилось, закружилось, смело меня потоком событий и новых лиц. Нас, действительно, дожидались. В десятке километрах от поместья стояло два неприметных мужичка с телегой, набитой соломой. Они смолили одну самокрутку на двоих и глянули на нас ну очень подозрительно.

— Туда, — махнули головой в сторону телеги, забыв поздороваться.

Какие приветливые, душевные люди.

Под соломой оказались холщовые мешки, и мы ехали, укрывшись ими, незнамо куда, в кромешной темноте, сопровождаемые лишь конским ржанием и страстным желанием почесаться (солома умудрялась колоть даже сквозь плотную ткань).

Дорога заняла целую вечность, я даже успела раз пять задремать и столько же раз (что логично) проснуться с мыслью: «Нас сейчас поймают!»

 Не поймали. Но приехали мы только тогда, когда солнце вновь опустилось за горизонт.

Незнакомая местность, какое-то маленькое селение, судя по всему, бедное. Дома были сколочены абы как и не покрыты цветастой краской, нигде не виднелось заборчиков, не было посажено цветов.

Александра окружили мужчины воинственного вида и сразу повели куда-то прочь, он успел только сказать:

— Ничего не бойся, отдыхай.

Легко сказать. Незнакомые люди, множество голосов, прохладный дом, бадья с нагретой водой (магического душа тут не имелось), куда меня втащили практически силой, не слушая заверений, что мыться я не планировала и вообще мечтаю просто полежать на чем-нибудь, где нет соломы.

— Вас помыть, леди Екатерина? — уточнила худенькая, даже тощая девчонка лет двенадцати с такими гигантскими глазами, что в них впору утонуть.

— Нет, спасибо, — твердо ответила я.

Не надо меня ни мыть, ни трогать, ни опекать. Рядом со мной носились как с курицей-наседкой. К часу ночи разболелась голова, а Александр так и не появился. Я прождала его до рассвета и уснула лишь тогда, когда первые солнечные лучи постучались в дом.

Потом оказалось, что ему многое нужно было обсудить с товарищами, которые собрались в этом поселении, что скоро все разъедутся (кроме нас), что восстание набирает обороты, и даже в самых отдаленных провинциях крепнут противники имперской тирании.

Следующие дни прошли одинаково пусто. На собрания меня не пускали. Алекс признал, что ему будет спокойнее, если я до поры, до времени останусь в стороне. Он делился со мной последней информацией, вечерами много рассказывал о планах. Но очень просил не лезть, не проявлять характер.

Да я и не противилась, и не пыталась быть бой-бабой, которой и в мятеже надо поучаствовать в первых рядах, и идеи бесценные вывалить, и мужика к колену склонить, чтоб он знал свое место.

Я исполняла роль кроткой невесты, которая держит глубоко внутри все страхи и сомнения. Император, конечно, объявил Александра дэ Горна мертвым, как и его невесту-иномирянку, но все понимали: он будет искать нас. Этого я страшилась сильнее всего.

Все те часы, что Александр проводил в импровизированном штабе, я чувствовала себя ненужной. Если в поместье можно было хотя бы поговорить с девчонками или зачитаться книгами, то тут — ни-че-го-ше-нь-ки. Мне даже не позволяли готовить или убираться. Хмурые немолодые женщины прибегали, стоило очутиться возле кастрюли, и разве что по рукам поварешкой не били. Отбирали тряпки. На мои заверения — «давайте я вам помогу» — смотрели как на умалишенную.

Гулять по округе — задолбаешься. Кругом на многие километры бескрайние леса да река, что вьется артерией далеко на юг. Без дела сидеть — рехнуться можно. 

— Или ты придумаешь мне занятие, или я тронусь умом, — призналась я Александру в один из вечеров, когда в печи разгорались поленья, и лунный свет падал в окна золотым покрывалом.

— Интересное начало разговора, — улыбнулся Александр. — С чего бы в ход пошел шантаж?

— Это невозможно! Я либо сплю, либо бесцельно скитаюсь туда-сюда вместе с дворовыми собаками. Готовить нельзя, убирать нельзя, даже мыться самостоятельно хотят запретить!

Он ответил с такой беззаботной простотой, как будто речь шла о пироге с печенкой:

— Привыкай, к тебе относятся как к будущей правительнице, а у тех, знаешь ли, не принято натирать себя мочалкой.

— Чего?!

Я недоуменно поперхнулась и забыла продолжение жаркой тирады, только бы Алекс придумал мне какое-нибудь ответственное поручение.

—  Ну а как ты думала? Если наша затея удастся, быть тебе императрицей. Те люди, которых ты видела, о которых читала, отважились на вторую попытку не просто так. Лишь с тем условием, что в дальнейшем я соглашусь стать их императором. Признаться, я тоже не в восторге, но разве есть у меня выбор?

Только сейчас я увидела, как же сильно он устал, как наливаются темнотой синяки под его глазами.

Но я не думала, что Александр может править. Ни разу. Ни секунды. Даже не помышляла. Руководить мятежом — запросто, нет лучше воина и стратега, чем лорд дэ Горн.

Руководить страной?..

Матушки, а как же мы? Как же наш брак, ну, на троих? Как же моё возвращение домой (ладно, пора признаться самой себе, что про Россию я давно не думаю), как же спокойная жизнь в поместье?!

— П-почему ты?

— Видишь ли, у меня есть особый статус, который даст первоочередное право… хм… взойти на трон. Мы хотим им воспользоваться.

Улыбка Александра стала печальнее, но затем он глубоко вздохнул и вытащил из внутреннего кармана куртки лист бумаги.

— Обещаю придумать тебе какую-нибудь работу, а пока почитай. Надеюсь, это хоть немного скрасит твое существование здесь… со мной.

Мне не понадобилось даже спрашивать, о чем записка, потому что взгляд наткнулся на почерк Макса.

Он каким-то образом сумел связаться с нами…

«Если ты поверила моим речам, значит, во мне погиб великий лицедей. Если ты утвердилась, что безразлична мне, значит, я всё сделал правильно. Надеюсь, мой старший брат не обижает тебя. Я доверил ему самое сокровенное и не прощу, если он причинит тебе боль. Прости за мою ложь, прости за обидные слова. Я не излечился, поверь мне, и никогда не излечусь.

Рина, я рядом. Пусть немного дальше, чем обычно, но ведь для близких людей нет расстояний? Надеюсь, вскоре ты увидишь столицу и сходишь в тот чудный ресторанчик, где подают рапанов. Помнишь, я рассказывал о нем?

Надеюсь, Александр сделает всё правильно, и над Роквэном взмоет герб дэ Горнов.

Безумно люблю. Скучаю до беспамятства. Обними за меня нашего хмурого вояку. Он заслужил капельку тепла.

Навечно твой,

Макс».

В первую секунду мне захотелось расплакаться, во вторую — улыбаться так сильно, что сводило бы щеки. Но потом в груди кольнуло тревогой, и она нарастала, заполняя меня всю, до предела.

Странное какое-то письмо. Слова будто пропитаны безнадежностью.

— С Максом всё в порядке? — подняла испуганный взгляд на Александра.

— Мне не доносили никаких известий. А что?

— Да ничего, просто это похоже на... — голос сорвался, — прощальное письмо.

***

Максимилиан дэ Горн понимал: как раньше не будет. Пусть император и обещал ему прежний статус, пусть и божился, что магов уровня Макса нужно оберегать, но злопамятность его не знала границ. Рейнольд не простил его за тот отказ на свадьбе. Ибо как можно противиться императорскому добросердечию, как можно променять сытую жизнь со всеми привилегиями на старый семейный дом и ожидание неизвестности?

Впрочем, на письмо Макса император откликнулся с бесконечной радостью.

Но он перестал быть любимчиком. Его посадили в прежний кабинет, да только задания давали изматывающие, истончающие магический резерв до предела. Он работал с магией крови, настолько темной, что то выжигала его изнутри — без возможности отказаться. На сколько времени его хватит при таком темпе работы? Год или два? Когда-нибудь он иссякнет, и тогда от него избавятся как от пустой бутылки из-под зелья.

Максимилиан понимал: таково наказание за ослушание. Сладкая месть за долгое неповиновение. 

Да только он не ждал императорской ласки и был рад, что тот не обращает на него повышенного внимания, считая, что младший дэ Горн попросту смалодушничал. Испугался жизни в затворничестве, поддался на сладкие обещания – и убежал, бросив брата с невестой.

Лучше покорно выполнять указания, а самому понемногу расставлять сети. Писать зашифрованные послания (хорошо, что он не выдал императору тайных фраз). Найти старые связи среди тех, кто хоть и поддерживал императора, но давно устал от бесконечных поборов и втайне мечтает о перемене власти.

Макс ничего не боялся. Ему нечего было терять: всё, что он имел, осталось в поместье. Старший брат и любимая женщина. Ради благополучия семьи он готов пойти на любые жертвы, как пошел восемь лет назад. Раньше он не страшился лишиться карьеры, сейчас — жизни.

А ещё Макс неистово верил в брата. Достаточно закрутить волчок событий, чтобы Александр сориентировался и продолжил то, что не смог закончить когда-то давно. В нем хватит уверенности и сил, он не отступится перед лицом неизвестности.

У него есть путеводная звезда.

Рина.

Их общая леди.

…Тем вечером он засиделся в кабинете допоздна. Глаза жгло от прочитанных рун, пальцы совсем занемели от переноса их в колдовство. Хотелось завалиться спать прямо на стол, но Макс планировал закончить последнее плетение. Он не любил останавливаться на середине пути.

— Разрешишь войти, Максимилиан? — Император заглянул в кабинет, осмотрелся как будто впервые.

— Да, конечно.

Макс поклонился и поздоровался со всей церемониальностью, а Рейльнод выслушал перечисление всех своих титулов, не перебивая и не пытаясь — как прежде — отмахнуться, мол, это неважно, мы же свои люди.

— Смотрю, ты освоился? Как тебе новая работа? Чуть тяжелее, чем была раньше, да? 

Императорский зад плюхнулся в кресло, заваленное рукописными записями Макса — смахнув эти самые записи на пол.

—  Мне не на что жаловаться, спасибо, — коротко ответил маг.

— Тебя хвалят. Говорят, что ты без колебаний вкладываешь весь свой магический резерв. Это похвально.

«Будто я могу поступить иначе, — равнодушно подумал про себя Макс. — Будто бы вы не самолично приказали давать мне только те поручения, которые медленно, но верно истощают мою магию и убивают меня самого».

— Вы знаете мою преданность и готовность продемонстрировать её.

— Да-да, я рад, что сделал правильный выбор, поставив на тебя. Ну а как ты переживаешь смерть брата? — император изобразил жалость, только вот взгляд его оставался рыбьим, мертвым.

— До сих пор не могу поверить. Мне кажется, это какая-то нелепая ошибка.

— Да уж, — понимающе вздохнул император. — Магический взрыв, какое-то зелье в запасах вашего отца уничтожило половину дома. Да уж, бывают такие случайности. И лорд Александр, и ваша прекрасная невеста в одночасье превратились в ничто, некого даже похоронить или оплакать. Как жаль, как жаль.

Максу начинал не нравиться разговор. С момента «трагической кончины» Александра император не задавал вопросов, не пытался расспросить про те зелья (о которых, кстати, Максимилиан не знал по-настоящему). Но чувствовалось, что нынешний интерес не праздный, а колючий, холодный, словно Рейнольд пытался выцепить что-то в ответах.

— Леди Алианна вне себя от горя, — добавил император, закинув ногу на ногу и покачав носком туфли. — Не представляю, каково это: потерять первенца. М-да, мне её искренне жаль…

— Благодарю вас за соболезнования, — изобразил грустную мину Макс.

— Да-да. Вы же мне как сыновья, не чужие люди. — Император посидел немного в молчании и встал, собираясь уходить, только вот до двери он не дошел, а обернулся: — Одно только не дает мне покоя. Почему скоропостижная кончина твоего брата так выгодно совпала с твоим отъездом. Представляешь, если бы тебя тоже зацепило взрывом?

— Я много думал об этом. Даже не знаю, повезло ли мне выжить или таково наказание богов. Остаться навсегда одному, — пожал плечами Максимилиан, уткнувшись взглядом в заметки, разбросанные на столе.

— Я каждый день прокручиваю в голове твое письмо. Ты ведь был так верен семье, восемь лет провел в заточении. Но одна-единственная девушка, которую вы не поделили, смогла всё порушить. М-да, все проблемы от женщин.

Когда Макс просил даровать ему свободу, он объяснил свое желание дикой ревностью к Екатерине и невозможностью поделить её с братом. Мол, лучше остаться без нее (к тому же она, якобы, куда больше благоволила старшему дэ Горну), чем ежедневно мечтать перегрызть Александру горло.

— Рина не виновата в том, что между нами произошло. Она стала катализатором, но не первопричиной.

— Да-да, — рассеянно повторил Рейнольд. — Знаешь, Максимилиан, я всегда относился к тебе с особым трепетом. Твой дар бесценен, твой ум острее бритвы. Ты никогда не давал повода усомниться в тебе, мой лучший колдун…

Он ещё не закончил, а в дверь уже вошли двое стражников, вооруженных и явно не настроенных на разговор. Макс напрягся, чуть отодвинулся в кресле, наблюдая за тем, как стражники огибают его стол и встают от него по бокам.

— Что происходит… — начал он, но император приложил палец к губам.

— Т-ш-ш. Ты хороший, верный соратник. Только вот мне почудилось — всего на секунду, разумеется, — будто ты решил поддержать другую сторону. Наверное, я не прав. — Император хлопнул себя по лбу. — Да, конечно же, я не прав! Мой мальчик не может быть грязным предателем. Он гораздо чище и честнее всех тех пиявок, что присосались к моему горлу. Но я привык доверять своему чутью, поэтому тебе придется пройти к следователю для короткого разговора.

Макс резко вскочил, но твердая рука стражника легла ему на плечо. Они были знакомы друг с другом, здоровались по утрам кивком головы. Только вот теперь в движениях стражника не было ни капли приветливости.

— Я не понимаю, в чем вы меня подозреваете.

— Я и сам не понимаю, — согласился Рейнольд, причмокнув губами. — Наверное, в том, что ты каким-то образом сумел вывести брата с невестой из поместья целыми и невредимыми, попытался обмануть меня так нелепо, с открытой издевкой. Наверное, я подозреваю тебя в том, что ты, змееныш, пользовался моим доверием, замышляя моё убийство.

— Я бы никогда…

— Заткнись, прошу тебя. Отведите его в камеру и допросите так, чтобы не было желания отмолчаться.

Уходя, император бросил, глядя в глаза Максу с неприкрытой злобой:

— Тебе нечего скрывать, Максимилиан, а значит, ваш разговор закончится быстро.

***

Той ночью Алекс домой не пришла — и ранним утром, холодным, хмурым от дождей, я впервые переступила порог того-самого-штаба-где-творится-восстание. Люди в нем всегда менялись — на смену одним приезжали другие, — неизменным оставался лишь Александр.

Я открыла дверь, и десять пар внимательных глаз уставились на меня. Причем если во взглядах союзников Алекса читалось плохо скрытое раздражение, мол, зачем эта женщина приперлась мешать нам с утра пораньше, то мой лорд просто устало потер ладонью лоб, не пытаясь ни прогнать меня, ни осудить.

Блин, а только недавно уверяла, что я вся такая хорошая невеста, которая не лезет в дела государственной важности.

Иногда женская природа берет верх над здравомыслием, особенно, когда всю ночь проводишь в холодной кровати, терзаемая идиотскими мыслями.

— Что-то случилось? — спросила, зябко поёжившись.

— Ничего особенного, — ответил Александр. — Возвращайся в постель, Екатерина. Время раннее.

— Вы так вовремя подошли. Мы только-только обсуждали с лордом Александром возможную церемонию бракосочетания, — заговорил бородатый мужчина, похожий на медведя.

Заросший черными волосами от макушки и до подбородка, крепко сбитый, угрюмый.

— Лорд Эдвин, не надо.

— Но почему же? Мы готовы провести обряд хоть сейчас, — мужчина добродушно посмотрел на Александра, но тот покачал головой. — Леди Екатерина словно слышала наши разговоры и явилась сюда в нужный час.

— К сожалению, вынужден отказаться.

— Вы сами знаете, что исход нападения неизвестен никому. Если вдруг вас или вашей невесты… не станет, — мужчина долго подбирал слова, — в глазах божеств вы будете чужими друг другу людьми. Особенно теперь, когда жизнь вашего брата под угрозой…

ЧТО?!

Кажется, я задала вопрос вслух (причем скорее не спросила, а завопила), потому что мужчины вновь уставились на меня, а Алекс стиснул зубы, заговорив:

— Мой брат — умный человек, а заточение ещё не приравнивается к казни. Да, Екатерина, вчера вечером нам сообщили, что Максимилиана заключили под стражу, в связи с чем мы спешно корректируем план действий. Не переживай, если бы император хотел убить его — он бы не медлил. Максимилиан нужен ему живым.

Он прощался. Я знала. Чувствовала горечь, сквозящую в каждом слове. Видела сквозь строки.

Мамочки, что же делать…

Почему Александр не рвется ему на помощь? Почему до сих пор не натачивает лучшие свои мечи?

— Поэтому, лорд Эдвин, никакой свадьбы не будет. Однажды мы поклялись Екатерине связать себя брачными узами лишь втроем, и я намерен выполнить своё обещание.

Бородач неодобрительно покачал головой.

— Ты спасешь его?.. — мой голос трещал как тонкая корка льда.

— Не сейчас. Брат доверил мне жизнь не для того, чтобы я поступал импульсивно. Мы многое должны предусмотреть. Прошу тебя, Екатерина, возвращайся в нашу спальню. Поговорим позже.

Я шла обратно, оцепеневшая, словно прибитая пыльным мешком. Не видя ничего перед собой, не слыша, не осознавая.

Надо ему помочь. Убедить Александра не медлить. Рвануть в столицу и любыми методами вытащить Макса из императорских лап. Или подговорить кого-нибудь из союзников, чтобы те помогли ему. Надо…

Я начала метаться по дому, судорожно хватаясь за вещи, пытаясь собрать сумку. Достала ту склянку с ядом, которую Макс давал мне перед дуэлью с Виктором, и спрятала её в карман брючного костюма. Может пригодиться. Я уговорю Александра поехать прямо сегодня! Нельзя медлить!

Но затем первый шок спал, и я одернула себя. Алекс всегда мыслил хладнокровно, правильно расставлял приоритеты. Он наверняка взвесил все «за» и «против» перед тем, как принять решение. Глупо ставить на кон тысячи жизней взамен на одну.

Да только речь ни о каком-то незнакомце, а о Максе… нашем… родном…

Неужели он не стоит того, чтобы пересмотреть свои принципы?

В дверь постучались.  

— Уходите! Я не хочу завтракать! — крикнула, не собираясь даже вставать со стула, куда упала совсем обессиленная.

Стук повторился.

— Леди Екатерина, — позвал меня мужской голос.

Я выглянула в окно — на пороге стоял «медведь»-Эдвин. Пришлось впустить его внутрь.

— Вы куда-то уезжаете? — он оглядел творящийся беспорядок, разбросанную одежду, полусобранную сумку.

— Когда я услышала про Максимилиана, то первым моим порывом было поехать его спасать, — честно ответила я.

— Но вы передумали?

— Да.

— Он дорог вам, не так ли?

Мужчина встал у окна, постучал костяшками пальцев по стене — без какого-то особого смысла, скорее от нервозности. Я наблюдала за его движениями, до крови раскусив губу.

— Очень.

— Лорд Александр не поставит под удар всё наше детище ради спасения брата.

Мне показалось, что на глазах вновь проступают слезы. Но я резко кивнула.

— Знаю.

Эдвин почесал бороду, затем подергал её. Весь вид его выражал растерянность, глубочайшее сомнение в том, зачем он вообще сюда пришел и чего пытался добиться от меня.

— Если хотите, — наконец, заговорил он, — мои подчиненные провезут вас во дворец. Втайне от Александра, конечно. Я дам знак нужным людям, чтобы вас сопроводили до Максимилиана и постарались вывести наружу. У вас появится шанс спасти лорда дэ Горна.

Звучало слишком опасно. Настолько, что в голове зашумело. В порыве эмоций я, конечно, собиралась оседлать коня и помчаться в столицу, но осознавала — мне не доехать, не справиться. Ни за что. Я всего лишь девушка, да ещё и иномирянка. Лишенная магии, не умеющая сражаться.

Мы не в детском телесериале, где герои прорываются во дворец, а тот пустой и совсем без охраны. О, нет. Меня сцапают у самых дверей. Глупо даже надеяться на иной исход событий.

Но если этот человек говорит правду, и я буду не одна…

— Зачем вам помогать мне?

— Сказать вам честно? — тон лорда стал мягче. — Моя дочь была обещана дэ Горну-старшему еще в детстве, и долгие годы я ждал, что наши семьи породнятся. Вас непременно отыщут и казнят, ну а моя дочь станет достойной супругой Александру.

— То есть вы открыто посылаете меня на смерть?

Я отступила в угол комнаты, хотя бородач и не кидался в мою сторону с ножом. Но по ощущениям — что-то схожее он вот-вот намеревался сделать.

— Ну а как иначе помочь вашему любимому мужчине? Александр никогда не ринется спасать брата. Что до вас, Екатерина, я уверен, вы только мешаете ему, делаете мягким и слабым. Но я клятвенно обещаю провезти вас во дворец тайно, а своё слово я держу. Дальше всё зависит исключительно от вашей удачливости. Если вы хоть наполовину так хороша, как рассказывает лорд дэ Горн, у вас есть шансы выбраться оттуда живой.

Во мне боролись две противоположности. Одна часть билась в истерике, раздирая грудную клетку: «Соглашайся! Ты должна попытаться! Макс там совсем один!»

Но вторая, рациональная, разумная, твердила: «Не смей. У тебя нет ни единого шанса».

— Александр кинется меня искать, — та «храбрая» часть всё же прорвалась на волю.

Всего на секунду она взяла вверх, но той секунды хватило, чтобы лорд Эдвин уверился: он нащупал правильную точку, и леди Екатерина почти созрела на побег.

—  Не кинется, если обнаружит, допустим, вашу одежду, лежащую на берегу реки, — предположил лорд с хитрой улыбкой. — Течение здесь бурное, никогда не знаешь, кого оно способно утащить.

Да уж. Звучит «замечательно».

Я никогда не заставлю Александра страдать. Нет уж. Одно дело — честно сознаться ему в желании помочь Максу, но другое — тайно сбежать, чтобы он сошел с ума от страха и перерыл дно той реки, пытаясь найти моё бездыханное тело.

— Вы специально сказали при мне о свадьбе, — догадалась я, глядя на то, как ухмыляется мужчина, вроде и беззлобно, но смертельно опасно. — Вы не хотели ее проводить, но хотели, чтобы я узнала про Макса.

— Именно. Решайтесь, леди Екатерина. Я обещаю свою поддержку.

Моё сердце трепыхалось где-то в горле. Мне одновременно хотелось и совершить самый безрассудный поступок в жизни, и смалодушничать (но поступить трезво, без оглядки на чувства). Внутри меня горела слепая вера. Но я умела моделировать ситуацию и понимала, что в любом из исходов мне крышка.

Нам не спастись.

Наоборот, я обреку Макса на смерть, если пойду за ним. Да ещё и открыто заявлю своим появлением: мы с Алексом не погибли, а значит, нужно найти мятежника и уничтожить его любой ценой.

Если Макс нужен императору живым, то дождется Александра и других мятежников.

А я…

— К сожалению, я не приму ваше предложение. Благодарю за заботу, — добавила с иронией. — Пожалуйста, уходите, дайте мне побыть одной.

— Какая же вы наивная дурочка, — покачал косматой головой лорд Эдвин. — Неужели вы думаете, что после того, как я признался вам в желании отправить на верную смерть, вы сможете отказаться? — Он выставил вперед руку, и губы его шепнули какое-то заклинание. — Добрых снов, леди Екатерина. Скоро вы увидите столицу и, быть может, напоследок обнимете Максимилиана дэ Горна. Своё слово я сдержу. Удачи.

Мой рот исказился в беззвучном крике.

А дальше наступило забвение.