Глава 8

Часть II. Нижний мир

Я пришла в себя от боли. Тело гудело, как бывает, когда отлежишь конечность, а потом начинает поступать кровь. Казалось, земля подо мной качается и я вот-вот соскользну вниз. Поморщившись, я открыла глаза. Я увидела золотистую пелену прямо перед глазами. Спустя минуту поняла, что это песок.

Я лежу на горячем песке и солнце нещадно палит кожу.

Словно сквозь пелену донесся чей-то плач, а потом пространство ожило звуками.

Звучали низкие, грубые голоса. Они говорили, смеялись, улюлюкали. Раздавались звуки возни и слабые женские стоны. Я подумала, что мне это снится, что стоит как следует зажмуриться и открыть глаза, как кошмар прекратится.

Я с силой сжала веки и даже попыталась помотать головой. Пришло ощущение тошноты, а когда открыла глаза, снова увидела полоску песка. Голоса и возня где-то рядом стали отчетливее.

Я слабо застонала.

- О как! Так эта, розовая, живая?

Меня ткнули чем-то твердым под ребра. Когда ткнули еще раз, я попыталась отползти, но ничего не вышло. Из горла вырвался хрип.

- Смотри, трепыхается, - прозвучал мужской голос.

- Ага, вижу, - ответили говорившему. - А я думал, сдохла.

- Эти демоны живучие, как блохи. Хорошо, что не сдохла. Сейчас и эту попользуем.

Раздался звук, который бывает, когда трут ладони друг о друга.

В волосы запустили пальцы и приподняли голову.

Я попыталась поднять взгляд на того, кто разглядывал меня, но видела перед собой только мутное пятно, в котором с трудом угадывался человек.

- Да она красавица! Ты только посмотри.

В ответ присвистнули.

- Ну? А что я говорю, хорошо, что не сдохла! За такую выручим каждый по десять золотых монет, а то и по двадцать!

Меня похлопали по щекам и потрясли за волосы голову, стрясая песок.

- Да ты только глянь! Видел когда-нибудь что-то подобное?

Грубые шершавые пальцы оттянули губу. По приблизившемуся смрадному дыханию я поняла, что мне заглядывают в рот.

- Ее отмыть и приодеть… Хотя и в пыли хороша! Я, пожалуй, ее прямо сейчас попользую.

- Эй! Я первый заметил, что она не сдохла! Ты только что с той желтокожей слез.

- И что, что слез? Так та желтая, а эта смотри какая… розовая, кожа нежная, сладкая, как мед.

Меня вздернули за волосы еще выше и чьи-то грубые руки принялись мять грудь.

- Синяков не оставь. Я такой кожи сроду не видел. Ладно, давай эту тоже поимеем, у меня самого зудит. Хоть и пятерых уже отымел, но эта слишком уж хороша, чтобы не попробовать.

Острая боль оттого, что дергают за волосы прекратилась, когда пальцы того, что держал, разжались, но в следующий миг я рухнула на песок, больно ударившись грудью и лицом.

Я слабо застонала и попыталась отползти, но руки и ноги не слушались.

Сверху одобрительно зацокали.

- Дергается, - сказал один из говоривших и звонко похлопал меня по заду.

К своему ужасу я поняла, что обнажена. А еще пришла в себя достаточно, чтобы понять: сейчас произойдет непоправимое.

- Эти демоницы даже извиваются так, что невозможно смотреть. Лопни мои глаза, у меня даже на их рога встает.

- Как оклемается, ублажит ртом, насмотришься, - ответили ему хрипло. - Давай уже, пользуй, пока парни не подошли. Сам видишь, девка не чета даже остальным, хоть эти пери все красотки! А как увидят, что эта жива, от желающих ей засадить будет не протолкнуться!

Меня погладили по ягодицам, затем принялись мять их.

- Не торопи меня, сам сказал, что эта самая лучшая. Я хочу растянуть удовольствие.

- Ты дорасстягиваешься сейчас! Я не успею!

- Погоди.

Надо мной запыхтели и я поняла, что еще секунда, и…

- Не надо, - прохрипела я и снова попыталась отползти.

Меня не услышали, а может, не захотели услышать.

Тот, кто пощипывал за ягодицы, водил шершавыми пальцами по спине и тяжело дышал, хрипло проговорил:

- Хочется насладиться такой жемчужиной… Сладкая, розовая, кожа, как шелк… Демоницы мокнут, стоит притронуться к ним, не то, что наши бабы. Ну-ка, а мы проверим…

Его рука скользнула между ног, и в меня проник палец.

Я слабо закричала, но насильник сам отдернул руку, словно обжегся.

- Ну ты долго будешь не пойми, чем маяться? - недовольно спросил его второй - Вставляй уже и дело с концом!

- Лопни моя печень, это девственница! - ошарашенно проговорил первый.

- Девственница?! Пери?!

- Идиот, че разорался? Сейчас припрется…

- Поздно. Вон, идет…

Шаги подошедших я скорее почувствовала, нежели услышала. По голосам поняла, что к этим двоим присоединилось еще несколько. От осознания, что меня, беззащитную, будут зверски насиловать чуть ли не вдесятером, сознание помутилось, а в голове зашумело. Я снова попыталась уползти, и на этот раз удалось немного сдвинуться с места.

- Нет, - простонала я. - Не касайтесь меня… Я невинна.

Сверху зацокали языками, заулюлюкали, произнесли какие-то незнакомые слова.

- Ишь ты, цыпа!

- Ты глянь! Розовая!

- Никогда таких не видел?

- Ну-ка, а лицо!

- Лопни мои глаза, настоящая красотка!

- И живая!

- Вот это добыча!

- Да мы разбогатеем на ней одной!

- Так еще и сами натешимся…

- У-ух! За кем я в очереди?!

- Ну-ка, цыц! - скомандовал властный голос, и все умолкли.

Меня приподняли за волосы и спросили:

- Кажется, ты говорила, что тебя зовут Рахат?

- Рахаат, - простонала я. Прилагая невероятные усилия. я прошептала: - Пожалуйста, не трогайте меня. Меня нельзя трогать. Я невинна.

- Не бойся, Рахат, - ответили мне.

Несколько мгновений стояла тишина, а потом тот же голос произнес:

- Вы касались ее?!

Те двое, кто заметили меня первыми, залебезили:

- Ни в коем разе!

- Разве что, за зад пощупали!

- Так, проверить, живая ли!

- А откуда знаете, что девственница?

- Так слышал, газдэ, сама сказала.

- Ну-ка, - ответили им и они замолчали.

В меня снова вошел палец. Медленно и осторожно. Я дернулась, но палец быстро покинул тело.

- Не солгала. И вы не врете. Если бы вы посмели взять ее…

- А что такое, газдэ? - обиженно перебили человека. - Ты же сам разрешил развлечься с пленными! И как мимо такой пройти?

- И вправду никак, - ответили ему.

Цепкие пальцы впились в плечо и меня перевернули на спину.

Зрение полностью вернулось, и я увидела, что надо мной склонился с десяток лиц.

Грубые, загорелые, пыльные человеческие лица. Я сразу поняла, что они не воины, как и то, что ни разу не были на Вершине мира. Эта догадка повлекла за собой следующую: я в нижних землях.

В памяти мелькнула вспышкой площадь. Лик Матери в небе. Тэнгерии, что сумели справиться с искушением, один за другим переносятся на Вершину Мира. Вот-вот моя очередь. Я воздаю хвалу Анахите… Меня бьют по голове. Я падаю. Меня и нескольких пери и тэнов окружают люди в доспехах и мантиях. Те, что в мантиях, наводят на нас какие-то чары. Сознание покидает меня. Я лечу. Падаю на песок. Кто-то спрашивает мое имя. Я называю его и теряю сознание.

Пока я вспоминала, один из людей ощупывал меня с видом, словно проверяет животное на наличие повреждений. Хмуря лоб, он деловито смял груди, отряхнул песок с живота, одобрительно причмокнул. Стряхнул песок с интимного места и люди, буквально напирающие ему на плечи, тяжело задышали. По их похотливым взглядам я видела, что от бесчестия меня отделяет грань толщиной в волос.

Человек продолжал ощупывать меня. Оттолкнув того, кто смотрел на меня с открытым ртом, провел ладонями по ногам, поочередно согнул и разогнул руки.

По тому, как почтительно отступали другие, чтобы не мешать, я поняла, что он здесь главный и испугалась, что этот низенький жилистый человек с едва заметным брюшком, в белой накидке на голове, изнасилует меня первым, а затем отдаст остальным.

- Цела, - наконец, сказал он. - Цела и невинна. Это состояние, парни.

- Так как же, газдэ, - хрипло спросил его толстый, с мясистыми губами. - Нам не дашь, что ли? Себе оставишь?

Остальные зароптали.

Тот, к кому обращались «газдэ» привстал и ударил того, кто спросил, в ухо. Тот охнул, оседая, приложив к ушибленному месту руку, остальные отступили на шаг.

- Да вы в своем уме, недоумки?! - зло спросил газдэ. - Вы видели эту пери? Для вас ли она? Для ваших ли вонючих…

И он употребил грязное слово, самое грязное из всех, которым можно назвать мужской орган.

- И потом, - продолжал газдэ, - вы разве не знаете, что демоницы зависимы от семени? Трахнуть ее раз и придется трахать всю дорогу до Аоса!

По лицам людей видно было, что их очень радует такая перспектива. Рты растянулись до ушей, обнажая желтые зубы и их отсутствие, глаза похотливо заблестели, губы вытягивались в трубочку и похотливо причмокивали.

- Да вы совсем идиоты! - разозлился газдэ. - Если не в состоянии охватить своим умишком сумму, которую получим за девственницу, то я вам скажу, так далеко считать ни один из вас не умеет! А теперь представьте, сколько заплатят, если ясно будет, что мы пользовали ее две недели?

- Я готов получить меньше, - сказал сухой коротышка с кривоватым ртом, а остальные закивали.

Газдэ развернулся и ударил коротышку так, что он поднялся в воздух и пролетел несколько метров прежде, чем упасть. Я часто заморгала, на ожидая такой силы у невзрачного и худощавого человека.

Раздалось утробное ворчание и люди попятились, когда к ним приблизились четыре крупные пятнистые кошки, каждая размером с волка. Звери хищно щурили глаза, их могучие лапы пружинили, а хвосты били по земле. Кошки были готовы к атаке.

- Кто еще готов терпеть убытки? - сурово спросил главный и окинул людей медленным взглядом.

Люди замотали головами, отступая еще на шаг.

- Ну вот и чудно. Узнаю, что тронули ее хоть пальцем, - угрожающе процедил он. - Останетесь ждать караван на месте. До возвращения. Закопанными в песок. А когда пойдем обратно, так уж и быть, выкопаем ваше поганое тело, которому птицы и муравьи успеют выесть глаза и уши, и бросим на солнце, чтобы хорошенько поджарилось для ворон. Еще какие-то вопросы и пожелания будут?

Люди отступили. По перекошенным от страха лицам было видно, что этот человек не бросает обещания на ветер. На меня больше не пялились.

- Собираем девок и грузим в повозки, - приказал он. - И не забывайте накидывать им на головы тряпки, чтобы солнце не сожгло кожу. Эта поедет в моей.

Предупреждая недовольные восклицания, он добавил:

- Я поеду верхом. В моей повозке поедет эта рабыня, а еще та, с желтой кожей и с та, что с белой. И еще эта, последняя. Приступайте. Эту отнесу сам.

Словно говорит с малыми детьми, человек добавил:

- Таким драгоценным цветком может владеть лишь благородный газдэ.

Он приподнял меня, словно я ничего не вешу, и, прижимая к груди, понес куда-то. От слабости голова безвольно моталась из стороны в сторону, а еще тошнило и несмотря на жару бил озноб.

***

Снилось, что меня бросили в раскаленной пустыне. Солнце нещадно жжет кожу, во рту пересохло. Я пытаюсь ползти в поисках хоть какой-то защиты от солнечных лучей и глотка воды, но ничего не выходит. Тело деревянное, голова кружится.

- Пить, - шепчу потрескавшимися губами. - Пить…

Откуда ни возьмись, появилась Лана. Сестренка водит по мне ладонями, они влажные, словно она окунула их в священные воды Гонгмы. Когда она приступает к лицу, я прошу дать мне попить, но Лана почему-то не слышит меня. И тогда я плачу от бессилия.

Разбудило прикосновение чего-то влажного к губам.

- Пить, - прохрипела я, жадно слизывая капли.

- Да, красавица, просыпайся. Тебе нужно подкрепить силы, - сказал мужской голос и я узнала того, к кому обращались «газдэ».

Я с трудом разлепила веки, и, когда мою голову приподняли и поднесли к губам глиняную бутыль, принялась жадно пить. Сделав несколько глотков я так устала, что едва газдэ перестал держать меня, откинулась обратно и закрыла глаза.

- Нет, красавица, - сказали мне. - Пока рано засыпать. Тебе надо поесть.

Желудок жалобно отозвался на слова человека.

Он снова поднял меня, на этот раз подложив какой-то тюк под спину и голову, чтобы я могла сидеть.

- Я приказал зарезать курицу специально для тебя, - сообщил человек. - Тебе нужны силы.

Он накормил меня бульоном с ложки, и терпеливо вытер губы, как заботливая нянька.

Блаженное тепло разлилось по телу. Я огляделась и поняла, что нахожусь в одной из крытых повозок, о которых говорил этот человек, пока я не потеряла сознание. Я лежу на низком ложе, у соседней стены такое же, длинное, во всю стену. Кажется, ложе это называется топчан. Рядом стоят сундуки и ящики. Сквозь протертую ткань над головой пробиваются солнечные лучи. Воздух пыльный и знойный, но несмотря на духоту, я дрожу.

- У тебя лихорадка, - сказал мне человек. - Но тебе уже лучше. Главное, хорошо питаться и скоро встанешь на ноги.

- Как тебя зовут? - спросила я.

- Называй меня газдэ, Рахат, - ответил человек. - Это означает «хозяин». И пока мы не доехали до Аоса, я твой хозяин.

Я помотала головой, отчего в ушах зашумело.

- Я - дочь тсара, Оридана Мудрого и тсари, Велеи Огненной, - сказала я. - Мои родные ищут меня. Если поможешь добраться до Вершины Мира…

- Помолчи, - отмахнулись от меня, как от назойливой мухи. - Тебе вредно много говорить. Слишком слаба. Но о какой Вершине Мира ты говоришь?

- О той, на которой расположены семь тсарств, семь Джаров, - ответила я. - Меня ищут. Помоги.

- Я помогу тебе, чем смогу, розовая красавица, - ответили мне, и в голосе человека зазвучали стальные нотки. - Если двое предложат за тебя одинаковую цену, я позабочусь, чтобы тебя купил тот газдэ, кто будет добрее. На этом все, пери.

- Но мои родные, - прошептала я. - Они заплатят столько, что ты… ты не можешь представить.

- Могу, пери, - ответил человек. - Так же, как могу представить, сколько времени и денег уйдет на то, добраться до этой твоей Вершины мира. Я не говорю об опасностях, подстерегающих на пути. И не факт, что тебя там ждут.

- Ты не понимаешь, - запротестовала я. - Я принцесса.

- Будь ты хоть тсари, в рабстве все равны, - отрезал человек. - Ты - моя собственность, не забывай свое место. Ты могла быть кем угодно в прошлом, но сейчас ты всего лишь рабыня, имущество газдэ Мулея. Я выделяю тебя из пленных и запретил своим людям трогать тебя, и даже сам поил водой и бульоном, пока ты была в бреду. Но это потому, что я получу за тебя большие деньги.

- Ты не можешь продать меня, - ошарашенно проговорила я. - Я не рабыня. Я свободна.

- Ты была свободна до того, как попала в рабство, - терпеливо поправил меня человек, пожимая плечами. - Больше ты ничем не отличаешься от остальных рабов.

Он поставил мне на колени грубое глиняное блюдо с зачерствевшими лепешками.

Слабыми, непослушными пальцами я принялась брать по одной, макать в остатки бульона и отправлять их в рот.

Мулей смотрел, как я ем.

- Ты идешь на поправку, - удовлетворенно сказал он.

Я доела и откинулась на тюк, который Мулей подложил мне под спину.

- Пить, - попросила я, и, когда Мулей подал кружку с водой, жадно осушила ее.

Только сейчас я опустила взгляд и поняла, что на мне грубая холщовая рубаха голубого цвета и шальвары из той же ткани.

Мулей хмыкнул, заметив мой взгляд.

- К этому я не имею никакого отношения, - сказал он. - Да, мне, как любому уважающему себя торговцу, полагается любить деньги больше, чем женскую плоть. Но если бы пришлось самому омывать тебя и одевать, вряд ли сдержался бы.

- Неужели меня касались твои люди? - воскликнула я, часто моргая.

Мулей запрокинул голову и расхохотался, отчего его короткая бородка затряслась. Смеялся человек долго и с удовольствием.

- Ты забавная, Рахат, - наконец, отсмеявшись, сказал он. - Это хорошо. Газдэ любят веселых рабынь. А уж если это пери… Готов поспорить, ты не достанешься даже такому же богатому торговцу, как я. Тебя купят в гарем благородного газдэ, может, даже вельможи…

Пальцы Мулея подрагивали при этих словах, словно человек уже считал прибыль.

- Да своим недоумкам я не позволил бы даже заглянуть в эту повозку. Как оказалось, деньги они любят меньше моего… Нет, прекрасная пери, твое коралловое тело, созданное для ласк благородного газдэ омывали другие рабыни, которые едут с тобой в этой повозке. Они же поили тебя водой, ставили мокрые компрессы на лоб и докладывали о твоем состоянии.

- Долго я спала? - спросила я, и мне показалось, что мне снилось, как что-то влажное скользит по моему пылающему телу и я прошу еще. Осознав сказанное Мулеем, я добавила: - Какие рабыни?

- Трое суток, - ответил Мулей. - И не просто спала, пери, бредила, металась в лихорадке, звала на помощь то ли Арона, то ли Ягата… из твоего бреда было не разобрать. А ухаживали за тобой те твои сестры, что едут с тобой в одной повозке, или как вы называете друг друга.

- Где же они сейчас? - спросила я.

Мулей пожал плечами.

- Где и положено. Сейчас же привал.

Я охнула, а Мулей пожал плечами.

- Пери потому так ценятся на невольничьем рынке, что раз попробовав соитие, они уже не могут без него. Так что я и мои люди оказываем твоим сестрам услугу, Рахат. Не будь мы столь щедры к прелестям демониц, им пришлось бы худо.

Я не нашлась, что возразить, потому что то, что говорил Мулей, было ужасно. Пери создана, чтобы дарить наслаждение хозяину своей жизни, могучему, благородному воину. Быть украшением его сада, его силой и гордостью. Для того ли мои сестры обучались искусству любви, изучали науку страсти, посвящали свои жизни матери Анахите, чтобы ублажать грязных потных людей с желтыми и гнилыми зубами по дороге на невольничий рынок?

- Вы не можете так поступать с пери, - слабым голосом проговорила я. - Это бесчестно.

Мулей задумчиво пожевал губами, глядя на меня. Глаза его похотливо заблестели.

- Спи, - сказал он. - Набирайся сил. А мне пора, а то привал скоро закончится.

С этими словами он поднялся, вытянул мягкий тюк у меня из-под плеч и бросил его рядом. Я обрушилась на топчан, веки сами собой закрылись.

Я смогла забыться неглубоким, тревожным сном.

Мне снилось, что стою в Святилище Матери, на коленях перед нефритовым столпом и отчаянно молю богиню о милости. Но статуя остается тусклой, словно погрузилась в глубокий сон.  Мать слепа и глуха к моим мольбам. Должно быть, оттого, что я одна на площади и мой голос слишком слаб, чтобы она могла меня услышать.

- Услышь меня, Анахита! - плачу я. - Яви свою милость!

Мой голос катится эхом над пустой площадью. Я опускаюсь на теплые золотые плиты, а рыдания сдавливают горло.

Плиты, в который упираюсь ладонями, закачались, я ощутила себя в лингере, который подпрыгивает на ухабах. Откуда-то издалека до меня донеслось.

- Принцесса опять плачет…

- Бедная, ей сильно досталось.

- Бедная? Сильно досталось нам, Лея. А она знай себе, развалилась, как у себя во дворце, и никто не смеет коснуться ее.

- Как ты можешь так говорить, Гала? Как можешь быть такой жестокой? Словно она виновата, что попала в плен, как и мы, и оказалась невинной? Ей всего пятнадцать.

- То-то не повезло! - сказал первый голос. - Ее продадут богатому вельможе, в то время как нас потаскают за дорогу так, что мы не сгодимся и для погонщика верблюдов.

Второй голос ойкнул.

- Не говори так! Ты навлечешь на нас несчастье! Раз ты такая жестокая и в тебе ни капли сострадания к принцессе, я сама позабочусь о ней.

- Давай! Заботься! Возись с коралловой Рахаат Сафирой, бывшей принцессой тсарства Бхукти. А я последую примеру Джитаны и посплю…

Мне на лоб положили мокрое, а по щеке скользнули нежные пальцы.

- Бедная девочка, - произнес тихий голос.

- Анахита! - воскликнула я. - Ты услышала меня!

Я проснулась и принялась подниматься. Меня мягко уложили назад. Надо мной склонилось желтое, цвета сияющей луны, лицо пери. Девушка заправила угольно-черный локон за ухо и погладила меня по голове, как маленькую.

 - Лежи, Рахаат, - попросила она. - Не вставай. Ты еще слишком слаба. Если нужно по нужде, я помогу.

Сбоку хмыкнули, и я, покраснев от деликатности предложенного, повернула на звук голову.

На топчане у противоположной стены лежат две пери: одна светловолосая, с белой кожей и золотыми рожками, она мерно сопит, подставив кулак под фарфоровую щеку. Длинные ресницы подрагивают, что значит, девушка видит сон. Вторая привстала на локте и с вызовом разглядывает меня. Отметив смуглую кожу, темные волосы, рожки в тон и раскосые глаза на скуластом лице, я вспомнила, где видела пери. Она была в Белом лесу, когда воины из Блэр-Джар забавлялись с пленницами.

Я перевела взгляд на желтокожую пери и вздрогнула, когда узнала и ее тоже.

Это именно ее взял Арон, не сумев преодолеть искушения, которому подверг его тсар Блэр-Джар.

Воспоминания о том, как воин со светлыми косами истово трудится над телом желтокожей пери причинили почти физическую боль. Не в силах смотреть на девушку, я смежила веки.

На щеку капнуло горячее, и открыв глаза, увидела, что пери плачет.

- Меня зовут Лея, принцесса, - сказала она. - Понимаю, ты не простишь мне того, что случилось, но когда впервые пройдешь через слияние, сможешь хотя бы понять.

Какое-то время я молчала, думая, стоит ли вообще говорить об этом. Но потом не выдержала.

- Я понимаю уже сейчас, Лея, - сказала я.

- Понять не значит простить, - тихо проговорила пери и я вздохнула.

- Я не держу на тебя зла, - сказала я. - Ты - пери и ты не могла действовать иначе.

- Ты затаила обиду на светловолосого тэна, - прошептала Лея.

В глазах предательски защипало. Я решила не отвечать, чтобы не показывать своих слез.

- А с чего бы ей не затаить обиду? - буркнула Гала, которая, вопреки обещанию забыться сном прислушивалась к нашему разговору. - Ее воин не справился с искушением, проявил себя зеленым юнцом, словно это произошло не в Белом лесу, а в Неудержимых землях.

Первая волна раздражения на Галу, которая лезет не в свое дело и ведет себя бесцеремонно, сменилась любопытством.

Я повернулась к ней и проговорила:

- Ты хорошо знаешь нижние земли, судя по твоим словам. Когда я спала, ты говорила о том, что нас всех продадут. Это же сказал человек по имени Мулей.

- Газдэ Мулей, - поправила меня Гала. - Тебе лучше привыкать называть его хозяином. Это его торговый караван, а мы его собственность. И ты тоже, принцесса Рахаат.

- Человек не может быть моим хозяином, - чувствуя раздражение, возразила я. - Никто не может обладать мной! Кроме великого воина, хозяина моей жизни!

- Ты говоришь о том светловолосом красавчике, что излил свое семя в Лею? - усмехнувшись, спросила Гала. - Или о тсаре Ягате, который позволил своим воинам похитить нас? А что с нами делали в Белом лесу, ты прекрасно помнишь, принцесса! И ты не сделала ничего, чтобы остановить их, хоть и могла! Они послушались бы тебя!

- Ты, - вымолвила я, чувствуя, как дыхание потяжелело от гнева. - Как ты смеешь!

- Смею, принцесса. - Заверили меня. И с горечью добавили: - Теперь мы равны. В проклятых нижних землях мы равны.

Я постаралась справиться с раздражением.

- Ты говоришь о нижних землях так, словно уже была здесь.

Гала промолчала. Когда я думала, что она не станет отвечать, пери заговорила.

- Я - нет. Но знаю по рассказам бабушки. Она была здесь, да. И жила среди людей. Она была в гареме богатого вельможи, причем была его любимой женой, она плавала на огромных кораблях по морям, забиралась на вершины гор, она много видела и много чего рассказала. Когда я была ребенком, вместо древних песен на ночь требовала бабушкиных рассказов. Чаще всего они были страшными и жестокими, но всегда удивительными. Думала ли я что самой доведется увидеть Красные пески…

- Красные пески? - переспросила я.

- Мы зашли в них, - вставила слово Лея. - Когда миновали Великую Пустыню, в которой нас пленили.

- Но… нас будут искать, - сказала я с робкой надеждой. - Нас найдут… Родители. Мои родные никогда не бросят меня здесь. Нас всех спасут!

Лея скорбно поджала губы, а Гала рассмеялась. Смех получился короткий и злой.

- Ты и в самом деле не поняла, что произошло, принцесса Рахаат? - щурясь, проговорила Гала. - Не поняла, что все, что случилось, произошло по твоей вине?

*Я опешила. Какое-то время просто часто моргала с открытым ртом. Потом откуда-то взялись силы, я привстала на топчане, а Лея подсунула мне под спину тюк и заботливо придержала, когда повозка покачнулась, и я чуть не скатилась на пол.

- Ты обвиняешь меня... - пробормотала я. - В чем?

- Хотя бы в том, что нас похитили из Бхукти-Джар воины тсара Ягата! - с вызовом сказала Гала. - Твоего бывшего хозяина!

От такой дерзости и несправедливости обвинения я не сразу смогла говорить. Но когда дар речи вернулся, процедила.

- Ты, должно быть, не знаешь, Гала, что тсар Ягат обесчестил меня, прямо в доме моих родителей, объявив своей наложницей в обмен на клятву, данную отцом в Тысячелетнюю войну. Мне всегда обещали, что я взойду на священный алтарь и назову хозяином своей жизни того воина, кого сочту достойным сама. А вместо этого вынуждены были отдать Ягату. И ты обвиняешь меня в том, что воины бесчестного тэна похитили вас? Да как ты смеешь!

- Смею, принцесса! - с вызовом проговорила Гала и даже привстала. - У меня дома три дочери и сын, совсем кроха! У Леи - двое сыновей и муж, который только вернулся с нижних земель. У Джитаны… тоже был муж. И она снова должна была выйти замуж, причем скоро! Но воины тсара Блэр-Джар похитили нас и обесчестили!

- Ты так говоришь, как будто я виновата в этом!

- А кто, если не ты?

- Тсар Ягат мог выбрать любую из моих сестер! Я нужна ему только затем, чтобы заручиться поддержкой отца в предстоящей войне!

Гала закрыла лицо ладонями. Раздались всхлипы, а плечи пери стали вздрагивать. Я подумала, что она плачет, но потом поняла, что пери не в силах сдержать смех. Нервный, истеричный, но смех.

- Она и в самом деле в это верит, Лея, - проговорила она. - В самом деле… Святая невинность.

Я нахмурилась, перевела взгляд на Лею, вздрогнула, когда увидела, что та смотрит на меня с жалостью.

- Ягату нужна была именно ты, - зло сказала Гала.

- Но откуда вы… Почему я? - пробормотала я, ничего не понимая.

- Чтобы оставить Бхукти-Джар без Избранной, - ответила Гала, а Лея, когда взглянула на желтокожую пери, поспешила кивнуть.

- Избранной? - ошарашенно пробормотала я.

- Только не говори, что никогда не слышала о пророчестве Анахиты.

- Не только слышала, - сказала я. - Я не раз читала его… Перечитывала.

Не вполне понимая, зачем это делаю, я начала вспоминать, что значилось в Свитке Пророчества.

- Когда богиня даровала своим детям Прощение и подняла из бездны, она сказала, что когда безднорожденные, тэнгерии, заслужат прощение богов и людей, на Вершину мира придет Избранная. Та, кто сможет противостоять Голосу, кто не забудет о любви и сострадании, даже когда в небесах прозвучит рог Аримана… Приход избранной в мир будет значить, что путь раскаяния пройден до конца и тэнгерии будут славится в веках, как герои. Избранная не только сможет сама противостоять Голосу, но и будет способна повести за собой других. Она встанет на страже хрупкого мира и станет равной богам…

- Теперь ты понимаешь, в чем был замысел Ягата? - тихо сказала Лея.

- Ему нужно было вывезти тебя из-под хрустального купола Бхукти-Джар, - подтвердила Гала.

- Он не хотел рисковать…

- Но Ягат надел мне на шею амулет из слезы богини, - пробормотала я, вспомнив, как затем, стоило прозвучать Голосу, он сорвал его с меня. - Но мама… Отец.

- Конечно, твои родители знали, - сказала Гала. - Знали многие в Бхукти-Джар. - Рассказ о твоем чудесном рождении - тайна. Не рассказывали даже тебе. Под огромным секретом, мама поведала мне и сестре… Когда тсари Астарта Огненная рожала пятую принцессу, в небе появилась девочка, восседающая в лепестках лотоса. Розовая, смеющаяся… Она каталась в лотосе по небу, как тсар Ягат в своей золотой колеснице, и смеялась, смеялась… мама видела это своими глазами. А потом устремилась к главному дворцу Бхукти-Джар! И у Астарты Огненной родилась ты!

- Тебя всю жизнь берегли от таких, как Ягат, - подтвердила Лея. - Думаешь, тэнгерии не знают, что не все согласны с установленным порядком? Не все приняли мир, как должное, есть и те, кто скучает без битв… Среди нас есть те, кто считает путь добродетели - слабостью, кто мечтает вернуть былое, когда полчища демонов властвовали над миром, когда смертные были лишь игрушками в наших руках…

- Но все зря, - припечатала Гала. - Ягат узнал о тебе, коралловая Рахаат. Узнал и пришел за тобой.

- Но его замысел не удался! - воскликнула я, впервые после плена почувствовав себя лучше. - Я и вправду смогла противостоять Голосу! Я не ринулась на беззащитных смертных, не стала крушить их хрупкие жилища… А потом и остальные тэнгерии смогли совладать с собой. Анахита! Неужели это - правда? Неужели я и в самом дела та Избранная, которую ждал наш народ?

Я зажала рот ладонью Сердце колотилось, как бешенное. То, что поведали пери, звучит как одна из древних песен, но вместе с тем сейчас многое для меня прояснилось. Я действительно смогла противостоять Голосу, которому удалось внушить мне, что он мой. Я не чувствовала ярости и ненависти. Кроме как к Ягату…

- Замысел Ягата удался, - словно подслушав мои мысли, тихо сказала Гала.

- Потому что, так или иначе, он лишил Вершину Мира Избранной, - добавила Лея

- Но, - пробормотала я. - Откуда вы все это знаете?

Пери невесело переглянулись.

- Откуда? - насмешливо спросила Гала. - Знала бы коралловая Рахаат, как разговорчивы становятся мужчины…

- Во время слияния, - тихо закончила за нее Лея.

- Мы слушали их разговоры и даже спрашивали сами.

- Нас похитили совершенно открыто, зная, что близится хаос и тсарственной чете Бхукти-Джар буде не до похищения нескольких подданных…

- Неужели ты не заметила, неужели не поняла, что Ягат всеми способами пытается вызвать твой гнев?

- Гнев? - пробормотала я, задумавшись. Потом, поразмыслив, признала: - Никто и никогда не пытался унизить меня так, как он…

- Он взывал к твоей сущности, Рахаат, - сказала Лея.

- Сущности демона, - подтвердила Гала.

- И у него получилось, - горько сказала Лея.

- Если мы здесь, - припечатала Гала.

- Что? - не веря своим ушам, - переспросила я.

- Ему удалось пробудить твою демоническую сущность, Рахаат, - сказала Лея.

- А ты пробудила Голос, - сказала Гала.

- Что?..

- Неужели не читала Свитка Пророчества? Или, скажешь, не помнишь, что в нем сказано, как велика сила Избранной? - спросила Лея.

- П-помню, - заикаясь, проговорила я.

- Разговоры о вторжении - не больше, чем слухи, которых распространяли приспешники Ягата, - горько сказала Гала. - В том числе, и на нижних землях. Многие поверили в них, в том числе и наш тсар, когда распорядился построить хрустальный купол. Ягат знал, что рог заиграет, если вскипит кровь Избранной. И твоя кровь закипела. Ты разбудила Голос, Рахаат.

Я отчаянно замотала головой. Снова вспомнилось, как Голос, что призывал тэнгериев к войне, был моим голосом… Вспомнилось, как отчаянно пульсировало в висках желание убивать… С каким ожесточением, с какой злобой я бросалась на моего злейшего врага… на того, кто оставил меня без дома. Без чести. Без любимого. Я и вправду ненавидела тогда. И вправду хотела его смерти.

- Но я не убила ни одного человека, - прошептала я. - Я не поддалась искушению...

- Если бы не поддалась, была бы сейчас на Вершине Мира, - зло сказала Гала и Лея кивнула.

- Скорее всего, во дворце в Блэр-Джар, в полной власти Ягата, - добавила Лея и Гала замолчала. Только продолжала недобро зыркать на меня из-под полуопущенных ресниц.

- Ничего не случается без воли богов, - сказала Лея. - И с тэнгериями ничего не может случиться без воли Матери.

Я помотала головой.

- Подождите, - сказала я. - Вы говорите, что я не сумела справиться с искушением, поэтому оказалась на нижней земле?

Лея кивнула, Гала, неохотно, тоже.

- Но это значит, вы тоже… Вы тоже не сумели?

Гала выругалась, а Лея печально сказала:

- Мы успели сделать много зла, прежде, чем твое противостояние Голосу пересилило ярость. Нам предстоит пусть искупления… Снова. Как когда-то нашим предкам…

- В то время, как наши дети будут плакать и звать матерей, а мужья возьмут себе новых жен! - перебила ее Гала. - Если бы не Голос, если бы ты не разбудила Голос, Рахаат, ничего бы не было! Мы жили мирно, и не знали зла, пока тсар Блэр-Джар не проехал через наши земли со своей Избранной!

- Я не его избранная, - возразила я.

- Теперь да, - ответила Гала. - Теперь, если окажешься дома, Ягат найдет и заберет тебя, потому что ты принадлежишь ему. И силой твоей ненависти он разбудит Голос. Рог Аримана, который сметет все на своем пути. Тсар Ягат Свирепый могуч и жесток… Он восседает на своем троне один, но чаще его можно увидеть в небе, в огненной колеснице! Говорят, его тсари не видели со времени освобождения из бездны… Говорят, она пропала… Но скорее всего это он, этот жестокий демон что-то страшной сделал со своей женой!

- Не говори так, - взмолилась я. - Один раз я сумела противостоять, и смогу снова.

- Только пока боролась с собой, мы сумели сотворить необратимое! - запальчиво перебила Гала.

Я замолчала. Пери тоже молчали, изредка обмениваясь взглядами. Мерное качание повозки укачивало. Солнце раскалило тканевую завесу, что закреплена на столбах по углам повозки. От ощущения духоты голова была тяжелая и мысли ворочались вяло. А еще все время хотелось пить. Значит, то, что мы оказались в нижних землях - не случайно? Такова воля Матери, наказание за то, что ни я, ни другие пери не смогли противиться своей демонической сущности?

Вспоминая недолгий путь из Бхукти-Джар, я все больше проникалась рассказом пери, понимая, что Ягат и вправду сделал все, чтобы пробудить во мне ненависть.

- Ну конечно, - прошептала я одними губами. - Даже то, что он позволил Арону преследовать нас… Он знал, что Арон идет следом и не торопился убивать его, потому что мог убить сразу. Он использовал Арона, чтобы вызвать мой гнев. Когда не получилось сделать это путем угрозы лишения его жизни, он приказал Лее соблазнить его…

Воспоминая оказались такими яркими, что пришлось зажмуриться и помотать головой.

Промокнув злые слезы, я поняла, что вопреки всему, независимо от коварства Ягата, никогда не смогу простить Арона.

Никогда.

Хотя я не могла не признать, что Ягат поступил бесчестно со всеми. Я даже смогла понять Галу, которая не скрывает своей неприязни ко мне.

- Он играл со всеми нами… Ему просто нужно было возродить древнее зло…