Глава 2

Первым ко мне вернулось не зрение, а слух. Оно пробилось сквозь густой, липкий туман беспамятства, в котором я плавала.

Тихий, монотонный, ритмичный гул. Низкое, успокаивающее жужжание какого-то прибора. Он был фоном, основой, на которую уже ложились другие звуки.

Шипение. Едва слышное, похожее на дыхание. Оно было совсем рядом, возможно, прямо у моего лица. С каждым шипением я ощущала легкий приток прохладного, стерильного воздуха.

И запахи. Резкий, чистый дух антисептика, сладковатый медицинский спирт и под ними — металлический, холодный аромат сложной техники.

Я лежала на чем-то мягком, но упругом, а мое тело было укрыто невесомым, но теплым материалом.

Я медленно открыла глаза. Сознание возвращалось обрывками, и первое, что я поняла — я не в своей квартире. Потолок над головой был низким, из матового металла, с бесшумно работающими панелями, от которых исходил мягкий свет.

А ещё я поняла, что я не одна.

Рядом, буквально в паре метров, стояли двое и о чём-то говорили. Вернее, не говорили, а спорили. Если это можно было назвать спором, потому что женщина, высокая и стройная, с каштановыми волосами, собранными в тугой пучок, говорила сквозь зубы, и по её сжатым кулакам и напряжённой спине было видно, что она до жути боится своего собеседника.

Её собеседник… ну, красавец, что ещё сказать. Мужчина в самом расцвете сил. Его крепкое тело с широкой грудью и мощными плечами говорило о силе и самообладании. Он стоял недвижимо, со скрещёнными руками, а его мрачный, тяжёлый взгляд был красноречивее любых слов. Короткая стрижка, щетина на лице.

И тут я заметила кое-что странное. У них… у них обоих были хвосты. Длинные, гибкие. У женщины он нервно подрагивал, а у мужчины был неподвижен. Ужас сдавил горло. Инопланетяне? Но так похожи на нас… Или это галлюцинация? Последствия того… чего бы это ни было? Но от запаха антисептика и мягкого гула аппаратуры не оставалось сомнений — всё по-настоящему.

Моя тихая паника длилась ровно до той секунды, пока он не заговорил. Тот самый бархатный голос, который звал меня держаться. Только сейчас в нём не было ни капли тепла. Он был холодным и тяжёлым.

— Я уже сказал своё мнение, Лора, — его голос прозвучал тихо, но с такой неоспоримой властью, что женщина вздрогнула. — Тема закрыта.

— Но, командир, это безрассудство! — её голос дрожал, но она пыталась настаивать. — Зачем подбирать женщину? Да ещё землянку! От них одни проблемы! Они непредсказуемы, примитивны…

Он медленно повернул к ней голову, и она сразу замолчала, отступив на шаг.

— Я ничего не понимаю, — отрезал он. — Она лежала в странной одежде прямо рядом с нашим челноком. Без скафандра, без всего. И на лице у неё была маска с нашим клеймом. Объясни мне, откуда она у землянки? Как она вообще добралась до нас, да и вообще в таком неподготовленном состоянии пребывала на планете? Это не к добру — просто бросить умирать. Ладно, если бы не увидел. Но она была прямо перед нами. Такое не игнорируют.

Лора что-то пробормотала про «неизвестные болезни» и «нарушение протокола», но он уже не слушал. Его мрачный взгляд скользнул по помещению и остановился на мне. На моих широко раскрытых глазах.

В воздухе повисла напряжённая тишина. Он понимающе сузил глаза, поняв, что я всё слышала. Лора, заметив это, резко выпрямилась, её лицо застыло в маске служебного безразличия.

Первой заговорила Лора. Ее лицо расплылось в слабой, деланной улыбке, полной явного превосходства. Она явно старалась звучать мягко, обращаясь ко мне как к несмышленому ребенку или глупому зверьку.

— Ну что, проснулась наконец, земляночка? Ничего, не бойся. Хорошо, что вы, примитивы, не понимаете нашего языка. Объяснять ничего не придется.

Меня будто обдали ледяной водой. Я поняла каждое слово. Абсолютно каждое. Но я не знала, как и почему. Это было так же естественно, как понимать родную речь. В голове пронеслась паническая мысль: «Я всё понимаю! Почему я всё понимаю?!»

Командир же, не сводя с меня холодного, аналитического взгляда, лишь мрачно хмыкнул. Его бархатный голос прозвучал тихо и безжалостно.

— Наивная. Она всё прекрасно поняла. Смотри, как глаза бегают, пытается сообразить, как быть. Видимо, транспондер в маске сработал не только на подачу кислорода, но и на импринт языка. Стандартная протокольная функция. Так что твои опасения насчёт непонимания, Лора, беспочвенны.

Он помедлил пару секунд, давая этим словам повиснуть в стерильном воздухе. Лора замерла, ее деланная улыбка наконец осыпалась, сменившись растерянностью и новой порцией страха, но теперь уже, похоже, перед последствиями собственных слов, сказанных при «примитивном» свидетеле.

Командир развернулся к ней, и его осанка, его всё ещё скрещенные на широкой груди руки излучали такую непререкаемую власть.

— Ладно. Сходи-ка к нашему рыжему юмористу, — его голос стал резким, по-командирски отчеканенным. — Передай, что мне нужно средство для обратного перевода. Не импринт, а полноценный портативный дешифратор. Чтобы она могла не только понимать, но и говорить с нами. Без этого диалог будет односторонним.

Лора попыталась было возразить, ее тонкий хвост дёрнулся от возмущения.

— Командир, но я ведь…

— Лора, — он произнес её имя тихо, почти шёпотом, но даже у меня мурашки пробежали. — Я отдал приказ. Не ясность требует обсуждения, а его исполнение.

Она сразу сдулась, плечи её опустились. Ослушаться она явно не смела. Лицо её стало каменным, служебно-подчинённым.

— Так точно, командир. Сейчас же, — она бросила на меня последний колючий взгляд, полный неприязни, и, резко развернувшись, быстрыми шагами вышла из помещения, дверь за ней бесшумно закрылась.

Я осталась наедине с ним. Теперь он смотрел на меня безраздельно, его тяжелый, пронизывающий взгляд, казалось, сканирует меня. Я невольно потянула одеяло выше, пытаясь хоть как-то защититься от этого всевидящего глаза. Страх сковал горло. Что теперь будет? Он спас меня, но сейчас он выглядел как мой судья, холодный и беспристрастный.

Он сделал шаг вперёд. Я инстинктивно отодвинулась, прижимаясь к изголовью койки. Аппарат у моей головы участил своё ритмичное жужжание.

Он остановился, и что-то в его взгляде дрогнуло. Суровость сменилась на мгновение усталой обреченностью, будто он увидел перед собой не угрозу или проблему, а просто запуганное существо, попавшее в беду.

— Не бойся, — произнёс он, и в его бархатном голосе снова, как тогда, в пустоши, проскользнули те самые нотки — тревоги и... странной заботы. — Я не причиню тебе вреда. Но нам нужно поговорить. Как только Лора вернётся. Для начала хотел бы узнать, как тебя зовут.