Глава 11

Мы вышли из портовой зоны на сверкающую платформу, где в несколько ярусов, словно стая механических птиц, зависли летательные аппараты самых причудливых форм. Воздух гудел от бесчисленных двигателей. Я замерла на месте, разинув рот, пытаясь впитать в себя всё это безумие.

Вердикт-Прайм. Это было не просто другое место. Это была другая вселенная, другой масштаб бытия. Небо над головой было не голубым, а бледно-лиловым от света бесчисленных неоновых реклам и голограмм, которые проецировались на высотки, упирающиеся в купола атмосферных фильтров. Транспорт тёк не по земле, а по прозрачным трубам и многоуровневым эстакадам, переплетаясь в причудливом, но идеально отлаженном танце.

— Идём, — прозвучал голос Корвела, вернув меня к реальности. Корвел уже сидел в салоне небольшого стремительного аппарата, который бесшумно подплыл к платформе по его едва заметному кивку.

Путь до его дома промелькнул как сон. Я прилипла к стеклу, стараясь не пропустить ни детали. Мы проносились мимо башен из сплава и стеклокерамики, мимо гигантских фигур инопланетных существ, рекламирующих что-то невообразимое, мимо оживлённых площадей, где толпились существа со всей галактики. Это был настоящий Вавилон, кипящий жизнью, и я, «деревенская» девочка с Земли, чувствовала себя одновременно ничтожной и невероятно везучей, что увидела это всё.

— Ой, смотрите! А что это там за фиолетовое такое шестирукое? И оно ест что-то… движущееся! А это что, у вас тут повсеместно летающие рекламные щиты? А они никогда не падают? А эта музыка откуда? Она вообще в голове играет или мне кажется? — я не могла остановиться, вопросы сыпались из меня, как из рога изобилия. Я комментировала всё подряд, заворожённая и обескураженная.

Корвел молча сидел рядом, управляя аппаратом почти небрежными движениями. Он не отвечал на мои восторженные вопли, но я краем глаза заметила, как уголок его рта дёрнулся в лёгкой, едва уловимой улыбке. Казалось, мой детский восторг его скорее забавлял, чем раздражал.

Вскоре мы приземлились на приватной площадке на одном из верхних уровней огромного комплекса. Вид отсюда был ещё более ошеломляющим. Весь мегаполис лежал у наших ног, сияющий огнями, как рассыпанное по бархату ночи сокровище.

— Ну, всё, идём пешком, — сказал Корвел, выводя меня из аппарата. — Недалеко.

Мы прошлись по узкому, чистейшему променаду, висящему высоко над землёй. Воздух здесь был уже другим — свежим и прохладным, пахло приятно, как после дождя, которого, впрочем, не было. Я шла, задрав голову, пытаясь разглядеть вершины ближайших небоскрёбов, и едва не спотыкалась.

И вот, мы остановились перед… ну, это сложно было назвать просто «домом». Это был скорее дворец из будущего, встроенный в тело небоскрёба. Гладкие, струящиеся линии, панорамное остекление, сквозь которое виднелись внутренние сады, и полное отсутствие каких-либо видимых дверей.

— Ну что, скромненько и со вкусом, — не удержалась я, широко улыбаясь и подмигивая Корвелу. — Никакого пафоса, просто скромное жилище легионера. Вписалось бы в любой спальный район Москвы, разве что на три квартала выступает.

Он лишь хмыкнул в ответ.

Стена перед нами бесшумно раздвинулась, пропуская нас внутрь.

То, что я увидела внутри, заставило меня замереть на пороге. Я ожидала роскоши, но это было нечто иное. Это была не вычурная, кричащая богатством обстановка, а высочайший, безупречный технологический шик. Пространство было огромным, минималистичным и дышащим мощью. Пол из тёмного полированного камня отражал приглушённый свет, исходивший от самих стен. Мебели было мало, но каждый предмет выглядел как произведение искусства и образец инженерной мысли — функциональный, эргономичный и безупречно красивый. Воздух был идеально чистым и свежим, с едва уловимым ароматом… океана? Или просто чего-то очень чистого и далёкого.

Я не могла подобрать слов. Моё земное воображение просто отказывалось работать. Это был не дом. Это была вершина цивилизации, о которой я могла только читать в фантастических романах. И я понятия не имела, в какое именно время или в какую реальность я попала. Будущее? Параллельное развитие? Это не имело значения. Я была здесь и сейчас.

— Можешь расслабиться и отдохнуть после перелёта, — раздался его голос, вернувший меня из оцепенения. — Здесь тебе ничего не угрожает.

Я перевела дух, окидывая взглядом это царство технологий и тихой, уверенной силы.

— Благодарю, — выдохнула я искренне. — А то я уж думала, что и здесь придётся батрачить без передышки. Уборка такого… э-э-э… поместья, наверное, занимает пару дней у целой бригады роботов.

Он снова издал тот короткий, низкий хмыкающий звук, который, я начинала понимать, и был его смехом.

— Роботы справляются, — подтвердил он и жестом указал вглубь зала. — Там всё, что нужно.

С этими словами он развернулся и направился в сторону, похожую на рабочий кабинет, оставив меня одну посреди фантастического пространства его дома.

Я медленно опустилась на ближайший диванчик — вернее, на то, что выглядело как диван, но на ощупь оказалось чем-то упругим и идеально принимающим форму тела. Я сидела и смотрела на сияющий город за огромным окном.

Мысль о том, что я — героиня какого-то невероятного романа, снова накрыла меня. Вот оно, то самое «особенное», что должно было произойти. Только в реальности оно было не таким ярким и стремительным, как в книгах. Оно было наполнено тишиной, одиночеством и лёгкой грустью по дому, который остался где-то в другой реальности.

Но впервые за всё это время у меня появилось странное, щемящее чувство, что всё может наладиться. Пусть я одна. Но, кажется, я и всегда была одна. А сейчас… сейчас я была в доме у человека-легенды, в самом сердце невероятного мира. И несмотря на всю опасность и неопределённость, впервые за долгое время я почувствовала не страх, а жгучее, нервирующее любопытство. Что будет завтра?

Я так и просидела на удивительно удобном диванчике, погружённая в свои мысли. Они текли медленно и тягуче, переплетаясь с впечатлениями от безумного дня. Я размышляла о странности своего положения, о Земле, о одинокой квартире и невыплаченных счетах, которые теперь казались такой мелкой и далёкой проблемой. Я думала о Корвеле – легионере, капитане, человеке, который мог приказать уничтожить мир, но который сейчас привёл меня в свой дом, чтобы «не пришлось искать».

Город за окном постепенно погружался в ночь, но не темнел, а лишь менял палитру. Неоновые огни зажигались ярче, аэромобили рисовали в небе длинные светящиеся шлейфы, и весь Вердикт-Прайм превратился в гигантскую, пульсирующую светом биомассу. Я уставилась на это зрелище, почти медитируя, и совсем не заметила, как ко мне подошёл Корвел.

Вернее, не подошёл, а подкрался – его шаги были абсолютно бесшумными. Я вздрогнула, лишь когда он оказался рядом. В его руках был простой металлический поднос с двумя мисками, от которых исходил лёгкий, аппетитный пар.

Не говоря ни слова, он ногой нажал на едва заметную панель на полу. Из неё бесшумно выдвинулся низкий матовый столик, парящий в нескольких сантиметрах от поверхности. Корвел поставил на него поднос и развалился на диване рядом со мной, так что я почувствовала исходящее от него тепло.

Он был одет по-домашнему: простые тёмные штаны и свободная рубашка из мягкой ткани, расстёгнутая. В этом простом наряде он казался менее грозным, более… человечным. И была прекрасно видна его мощная грудь, рельефный пресс и та самая, наша общая, загадочная метка. Чёрный, сложный узор, похожий на стилизованный цветок, казалось, пульсирует в такт его спокойному дыханию.

— Присоединяйся, — сказал он просто, и его бархатный голос прозвучал как-то по-новому, без привычной командирской металлической нотки. Он снова нажал куда-то ногой, и из пола перед нами вырос тонкий экран. На нём сразу же заиграло какое-то шоу – яркое, динамичное, с участием существ самых невероятных рас, которые что-то горячо обсуждали и периодически взрывались заразительным, щёлкающим смехом.

Это было так неожиданно и так… нормально, что я невольно расслабилась. Мы ели – в моей миске оказалось что-то вроде ароматного рагу с нежным мясом и странными, хрустящими овощами, — и смотрели передачу. Юмор был своеобразным, но достаточно универсальным, и я пару раз даже тихо фыркнула.

Атмосфера была на удивление уютной. Гул мегаполиса за стеклом оставался за пределами этой комнаты, здесь же было тихо, тепло и пахло едой. Исчезла натянутость, пропал страх. Корвел молчал, но его молчание уже не было грозным или оценивающим. Оно было… другим.

— Так откуда же ты, Екатерина? — спросил он. И это не был допрос. В его голосе сквозил искренний, спокойный интерес.

Мне вдруг страшно захотелось рассказать. Поделиться. Выговориться.

— С планеты под названием Земля, — сказала я, пожимая плечами.

Корвел на секунду замер, а затем тихо рассмеялся. Это был не тот смех, что был в капитанской каюте, а скорее мягкий, удивлённый звук.

— Земля? — переспросил он. — Серьёзно? Оригинально. В смысле, «почва», «грунт»? Так и назвали целую планету?

Внезапно во мне проснулся невиданный доселе патриотизм. Я насупилась и посмотрела на него с немым укором.

— А что тут такого? — возразила я, стараясь звучать обиженно, но получалось скорее обиженно-смешно. — Это само за себя говорящее название! Планета, на которой есть жизнь, — это земля! А как ещё её называть, если мы… — я запнулась, — …если мы долгое время думали, что мы одни во всей вселенной. Что наша планета — это и есть вся «земля», что есть.

После этих моих слов удивление на лице Корвела сменилось на неподдельный, глубокий интерес. Он отодвинул пустую миску и внимательно посмотрел на меня.

— Если это так, — произнёс он задумчиво, — если ваше развитие ещё на том уровне, когда вы не покидали свою систему и считали себя единственными… то как ты вообще здесь оказалась? Вы вряд ли могли изобрести технологию для преодоления таких расстояний.

Я грустно вздохнула и показала на своё запястье, где тёмным клеймом выделялась та самая метка.

— Я же говорила. Из-за этого. Я не летела на корабле. Я просто… провалилась сквозь стену своего дома и оказалась в той ужасной пустоши. Это было похоже на телепортацию, только очень страшную и болезненную. Я сама ничего не понимаю.

Корвел слушал, не перебивая. Его взгляд стал сосредоточенным, аналитическим, но без прежней суровости. Он смотрел то на мою метку, то на свою.

Он помолчал несколько долгих секунд, будто взвешивая какую-то сложную мысль.

— Не переживай, — наконец сказал он, и его голос снова стал мягким. — Завтра мы сходим к одному человеку. Думаю, он сможет нам помочь разобраться, что это за метки и что с тобой произошло.

В его словах прозвучала такая уверенность и спокойствие, что мне стало заметно легче. Впервые за всё время эта тайна перестала казаться такой одинокой и неподъёмной. Пусть я и не понимала, что происходит, но теперь со мной был кто-то, кто был готов помочь её разгадать.

Я кивнула, чувствуя, как наваливается внезапная усталость от переполняющих эмоций.

— Спасибо, — прошептала я. — И за еду, и за… всё.

Он лишь кивнул в ответ, погасил экран и поднялся.

— Отдыхай. Завтра будет важный день.

И я осталась одна в полусумраке огромной комнаты, глядя на огни чужого, но такого прекрасного города, и впервые с момента моего исчезновения с Земли почувствовала не страх, а слабый, но настоящий лучик надежды.