Глава 12

Мы углубились в лабиринты Гранд-Базара Вердикт-Прайм. Это был не просто рынок; это был гигантский, дышащий организм, бурлящий жизнью, звуками и запахами. Воздух гудел от громких голосов торговцев, щёлкающих и шипящих наречий десятков рас, смешанных с музыкой, доносящейся из таверн, и гудением антигравитационных платформ, перевозящих грузы.

Я шла, разинув рот, и мои глаза просто разбегались. Казалось, здесь можно было купить всё что угодно: от диковинных фруктов, светящихся изнутри нежным светом, до сложнейшей техники. На прилавках соседствовали грубые кованые ножи и изящные голографические проекторы, свёртки с ароматными пряностями и стопки микрочипов с данными. Одно помещалось рядом с другим, создавая сюрреалистичную, оглушающую картину.

Я замедлила шаг, заворожённая сиянием, исходящим с одного из лотков. На чёрном бархате лежало украшение — подвеска на тончайшей цепочке. Камень в её центре был величиной с ноготь и переливался, плавно меняя цвета от глубокого сапфирового до нежного розового и ослепительно-белого. Он словно поймал и заключил в себя всё сияние окружающего рынка. Я машинально прикоснулась к своей шее. «Как же оно должно красиво смотреться...»

Внезапно мою руку, тянущуюся к украшению, схватила сильная и тёплая ладонь. Я вздрогнула и обернулась. Рядом стоял Корвел, его лицо было невозмутимо, но взгляд — твёрдым.

— Это подделка, — прозвучал его низкий, бархатный голос, едва слышный сквозь рыночный гамм. — Настоящий адрактит по карману немногим.

Я вздохнула, с сожалением глядя на переливающийся камень. Пусть и подделка, но он был невероятно красивым.

— Подделка или нет, — пробормотала я, — но такая красивая…

Корвел фыркнул, и в его глазах мелькнула тень чего-то опасного.

— Этот «камень» — не украшение. Настоящий адрактит — это квантово-стабилизированный энергетический концентратор. Проще говоря, довольно опасное оружие. Активный кристалл, брошенный в режиме перегрузки, можно сравнить с компактной гранатой. Только вот взрывной волной дело не ограничится — он испарит половину этого рынка, не оставив и пыли.

У меня отвисла челюсть. Я снова посмотрела на сияющую безделушку, и теперь её переливы казались мне зловещими. По спине пробежал холодок.

— И... и такое здесь можно просто продавать? — выдохнула я в ужасе. — И... подделка на такое способна?

— Да, — коротко и безразлично ответил Корвел, видимо, отвечая сразу на оба вопроса, и повлёк меня дальше, вглубь рыночного хаоса.

Мы протиснулись сквозь шумную толпу, и Корвел остановился перед неприметной, почти потайной дверью. Она была отлита из матового, темного металла и выглядела так, будто вела в подсобку или технический отсек, а не в лавку знающего специалиста. Ни вывески, ни опознавательных знаков — только маленькая, тускло мерцающая сенсорная панель сбоку.

Корвел повернулся ко мне, его лицо было серьезным, а взгляд — прямым и немного отстраненным, будто он вспоминал что-то давнее и не очень приятное.

— Человек, к которому мы идем, — начал он, — она помогла мне… пару раз в прошлом. Когда эта метка вела себя непредсказуемо и чуть не свела меня в могилу. Пока что она единственная, кто приходит на ум, когда речь заходит об этом. Другого эксперта я не знаю.

Я молча кивнула, понимая всю важность момента. Если этот человек — единственная ниточка к разгадке, то другого выбора у нас нет.

Он задержал взгляд на мне, и в его глазах мелькнуло что-то предупредительное.

— Но учти, — продолжил он, и его тон стал чуть суше. — Она… своеобразна. Довольно эксцентричная. И странная. Поэтому что бы ты там ни увидела — постарайся не пугаться и не показывать вида. Она не опасна. Просто… необычна.

Я снова кивнула, на этот раз уже с легким нервным комочком в горле. Слова «эксцентричная» и «странная» в устах Корвела, который видел, наверное, всю подноготную этой галактики, звучали особенно многозначительно.

Капитан повернулся к панели и приложил к ней ладонь. Раздался тихий щелчок, и массивная дверь бесшумно отъехала в сторону, впуская нас внутрь.

То, что открылось моим глазам, заставило меня замереть на пороге. Я приготовилась увидеть нечто вроде лаборатории или кабинета врача — стерильное, технологичное пространство. Реальность оказалась иной.

Мы вошли в помещение, которое больше напоминало логово алхимика из старинной фантастической книги, случайно затесавшееся в сердце ультрасовременного мегаполиса. Воздух был густым и тяжелым, пахнущий пылью, сушеными травами и чем-то еще, металлически-кислым. Свет исходил от множества источников: мерцающих голографических схем, плавающих в стеклянных шарах шаров энергии и просто от старомодных свечей, наполовину оплывших и вставленных в причудливые канделябры из обрезков труб и шестеренок.

Повсюду, на всех горизонтальных поверхностях, громоздилось оборудование и детали, происхождение которых я не могла даже предположить. Стеклянные колбы с разноцветными жидкостями тихо побулькивали над синими огоньками горелок. Стены были заставлены стеллажами, ломящимися от книг в кожаных переплетах, дисков с данными и просто груд непонятного хлама. В углу тихо пощелкивал и мигал какой-то агрегат, похожий на сердце какого-то механического исполина.

И в самом центре этого хаотичного буйства, спиной к нам, возилась у одного из таких станков невысокая фигура в просторном, запачканном промасленном халате. Из-под капюшона, наброшенного на голову, выбивались прямые, неестественно белые пряди волос. Руки, засунутые в толстые перчатки, ловко орудовали каким-то паяльным инструментом, от которого летели яркие, ослепительные искры.

Корвел сделал шаг вперед, и скрип его сапога по металлическому полу прозвучал невероятно громко в этом наполненном тихим гулом помещении.

Фигура у станка вздрогнула, резко выпрямилась и выключила инструмент. Искры погасли. Затем она медленно, очень медленно повернулась к нам.

Из-под капюшона на нас смотрело лицо женщины. Её кожа была бледной, почти фарфоровой, а глаза… Глаза были огромными, невероятно выразительными и ярко-фиолетовыми, словно два куска аметиста. Они казались чуть больше, чем должны быть, и в них светился пронзительный, изучающий, почти безумный интеллект. На виске и щеке мерцали тонкие, изящные серебряные кибернетические импланты, похожие на замысловатые узоры инея.

Она скинула перчатки, и я увидела, что её пальцы были длинными и тонкими, а ногти — коротко остриженными и покрытыми темными пятнышками, будто от химических ожогов или краски.

Её фиолетовый взгляд скользнул по мне на секунду — быстрый, сканирующий, безразличный, — а затем остановился на Корвеле. Её губы, тонкие и бледные, растянулись в широкой, неподдельно радостной улыбке, которая странно контрастировала с её сверхъестественным видом.

— Корвел! — её голос прозвучал неожиданно мелодично, с легкой колкой хрипотцой, будто она давно не пользовалась им. — Живой! И даже в одном куске. Уже скучно стало, думала, тебя очередной твой «подарок» на атомы разобрал, а ты вот как есть, во плоти. Что, ветром сдуло? Или опять твоя царапина беспокоит?

— Зири, — произнёс он её имя, и в его бархатном баритоне прозвучало нечто среднее между приветствием и лёгким упрёком. — Как видишь, пока держусь. Но на сей раз речь не о моей «царапине». Вернее, не только о ней.

Он сделал шаг в сторону, открывая меня взгляду этой невероятной женщины. Её фиолетовые глаза, огромные и пронзительные, снова устремились на меня, но теперь уже не скользнули, а впились, изучая каждую деталь с хищной, голодной любознательностью. Мне стало не по себе под этим взглядом, словно меня рассматривали под мощным микроскопом.

— Это Екатерина, она оказалась втянута в ситуацию, которую не может объяснить. И я подозреваю, что ключ лежит в том же месте, что и мои прошлые проблемы.

Зири не сводила с меня глаз. Её голова была слегка наклонена, словно она прислушивалась не только к словам, но и к чему-то другому — к тихому гулу в воздухе или биению моего сердца.

— Покажи ей, — тихо приказал Корвел.

Я поняла, что он имеет в виду. Сделав небольшой, нервный шаг вперёд, я протянула руку, развернув запястье так, чтобы таинственная чёрная метка была хорошо видна.

Реакция Зири была мгновенной и поразительной. Её брови взметнулись вверх, а огромные фиолетовые глаза расширились до предела, выражая чистейшее, неподдельное изумление.

— Интересно... Очень, очень интересно, — прошептала она, и её мелодичный голос дрожал от возбуждения. — Откуда?.. Корвел, откуда ты её привёл? Это же…

Она оборвала сама себя и, наконец, подняла на меня свой взгляд, полный огня и любопытства.

— Дитя, давно ли это с тобой? Когда появилось? Что чувствовала? Были ли побочные эффекты? Скачки температуры? Изменения в восприятии? Сны?.. — тараторила она.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут же осеклась. Моё лицо, должно быть, выражало полную растерянность. Я смотрела на неё, понимая каждое слово, но зная, что мои ответы для неё будут просто набором непонятных звуков.

— Она не говорит на нашем, Зи, — начал объяснять Корвел. — Понимает всё, но в то же время и слова на нашем не знает.

Зири на секунду замерла, её взгляд стал отстранённым, будто она перебирала в уме содержимое своих бесчисленных стеллажей.

— Дешифратор... дешифратор... — пробормотала она, постукивая пальцем по подбородку. — А, да! Должен быть! Тот самый, что я сняла с того несчастного контрабандиста с Сигмы... или это был Гамма-сектор? Неважно!

Она метнулась вглубь своей мастерской, с ловкостью змеи лавируя между грудами хлама. Послышался грохот опрокидываемых ящиков, её негромкое ворчание и наконец победное: «Ага! Вот же ты!»

Через мгновение она вернулась с устройством, похожим на то, что носил Рифт.

— Говори, сейчас я тебя пойму, — сказала она, устремив на меня свой пронзительный фиолетовый взгляд.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Меня зовут Катя, — начала я, и устройство на поясе Зири тут же щёлкнуло, переводя мои слова. — Я… я с Земли. И я не понимаю, как я здесь оказалась. Я шла домой, мне стало плохо, я оперлась о стену… и провалилась сквозь неё. Очутилась в той ужасной пустоши, где чуть не задохнулась.

Зири слушала, не перебивая, её лицо было сосредоточенной маской любопытства.

— Эта метка, — я показала на запястье, — появилась у меня… ой, даже не знаю… несколько месяцев назад? Сначала это было просто тёмное пятно, как будто чернильное. Я думала, что испачкалась. Но оно не оттиралось. Врачи на моей планете ничего не поняли, сказали, что никогда такого не видели.

Я замолчала, вспоминая те тревожные недели неизвестности.

— Оно не болело, но иногда… чесалось. Или будто слегка жгло. А потом… потом всё и случилось. Я здесь.

Зири внимательно наблюдала за мной, её аметистовые глаза, казалось, впитывали не только слова, но и каждую мою эмоцию, каждое воспоминание.

— Очень, очень интересный феномен, — прошептала она больше для себя, чем для нас. — Переплетение биологии и неизученных законов физики… Возможно, спонтанное проявление… нет, маловероятно… — она покачала головой, отбрасывая какую-то мысль. — Я точно не могу вам сейчас сказать, что это. Требуется анализ, сканирование на квантовом уровне… — её взгляд снова сфокусировался на мне. — Но у меня есть один вопрос. После того как метка появилась… боль прошла?

Вопрос повис в воздухе. Я нахмурилась, не понимая.

— Какая боль? У меня ничего не болело, я же сказала.

Зири нетерпеливо мотнула головой и повернулась к Корвелу, который стоял неподвижно, внимательно наблюдая за нашей беседой.

— Не у неё. У тебя, — её голос прозвучал твёрже. — Твоя метка. Она ведь всегда была… активной. Напоминала о себе. А после того как появилась она, — Зири кивнула в мою сторону, — боль утихла? Стало спокойнее?

Корвел замер. Его лицо, обычно такое непроницаемое, на мгновение выдало лёгкое удивление, будто он сам только что осознал этот факт. Он молчал несколько секунд, его взгляд был обращён внутрь себя, словно он проводил быструю инвентаризацию собственных ощущений за последние месяцы.

— Да, — наконец произнёс он тихо. — Да, стало.

Зири удовлетворённо хмыкнула, и на её бледных губах расцвела странная, знающая улыбка. Она перевела свой фиолетовый взгляд с Корвела на меня, а затем снова на него.

— Ну, что ж, — протянула она с лёгкой театральной паузой. — Может, в кои-то веки сама вселенная решила тебе помочь, Корвел? А не испытывать, как обычно. Прислала тебе… ангела-хранителя. Или ключ. Или и то, и другое сразу.