Глава 28

(Корвел)

Катя ушла к себе. Я наблюдал, как дверь за ней бесшумно закрылась, и почувствовал лёгкое, почти инстинктивное сожаление. Жаль. План провести с ней ещё одну ночь пришлось отложить. Причина же была весомой и неприятной.

Я перевёл взгляд на шахматную доску, но голографические фигуры мерцали ровным синим светом, неспособным отвлечь от предстоящего разговора. Потом посмотрел на хронометр, встроенный в панель стола. Он опаздывал. Уже на семь минут. Незначительная, но нарочитая дерзость. Попытка с ходу обозначить, кто здесь главный и кого следует ждать. Словно я один из его подчинённых учёных, а не капитан крейсера и легионер. Эта мелкая игра в статусы вызывала лишь раздражение.

Внезапно тишину разорвал спокойный голос корабельного ИИ, прозвучавший из скрытого динамика: «Капитан, Легионер Кай приближается к вашей каюте».

— Впусти, — отдал я короткий приказ.

Дверь бесшумно отъехала, пропуская внутрь высокую, стройную фигуру. Кай вошёл с той же самой, слегка отстранённой улыбкой, что была у него на переговорах. Его движения были плавными, почти бесшумными.

— Прошу прощения за опоздание, Корвел, — его голос был ровным и спокойным. — Разговор был очень важный, и я никак не мог его отменить.

Я молча жестом указал на стул по другую сторону шахматного столика. Кай скользнул в него с той же лёгкой улыбкой, не выразив ни малейшего неудовольствия.

— Нет ничего лучше, чем вести такие разговоры за игрой, — заметил я, передвигая одну из своих фигур. Ход был бессмысленным с тактической точки зрения, просто чтобы задать ритм.

— Согласен, — кивнул Кай, его взгляд скользнул по доске, но не задержался на ней. — Это дисциплинирует ум.

— Может, что-то выпить хочешь? — спросил я из вежливости.

Его глаза блеснули с внезапным интересом.

— Говорят, вы бывали на Этите, — произнёс Кай. — И что там делают просто превосходные напитки. Я бы хотел отведать, если, конечно, это возможно.

«Любопытно. Он довольно проинформирован о моих передвижениях».

— Конечно, есть что предложить, — ответил я, поднимаясь и направляясь к встроенному в стену бару.

Я нажал на едва заметную панель, и бесшумно выдвинулась полка с несколькими сосудами. Я выбрал один — продолговатую бутыль из тёмного, почти чёрного стекла, внутри которого переливалась густая золотистая жидкость. Достал два широких бокала, налил по порции. Напиток был тягучим, с лёгким ароматом.

Вернувшись, я поставил один бокал перед Каем. Он взял его, бережно покрутил в руках, оценивая цвет, затем поднёс к носу и вдохнул аромат. Наконец, сделал небольшой глоток.

На его лице появилось неподдельное блаженство. Он закрыл глаза на секунду, словно полностью отдавшись вкусу.

— Потрясающе, — выдохнул он, открывая глаза. — Они не преувеличивали. Настоящий нектар Этита. Редкость невероятная.

— Ценю знатоков, — я отхлебнул из своего бокала, чувствуя, как по горлу разливается тёплое, обволакивающее пламя с долгим, пряным послевкусием.

Кай сделал небольшой глоток, поставил бокал на стол и мягко улыбнулся.

— Итак, переговоры... Насколько я понял, прошли успешно? — спросил он, делая ход конём.

Я ответил тем же, передвинув слона. Пока что это была просто разминка, прощупывание не столько шахматной доски, сколько собеседника.

— В целом, да. Хотя определённые... проблемки ещё остались, — я намеренно сделал небольшую паузу, следя за его реакцией. — Элирия, как я и предполагал, оказалась тем самым камнем преткновения.

Имя легионера повисло в воздухе. Кай усмехнулся, но не ответил сразу. Его взгляд стал отстранённым, будто он перебирал в уме какие-то свои соображения. Он отхлебнул ещё немного напитка, явно наслаждаясь вкусом, и лишь затем вернулся к разговору.

— Женщины... Они бывают так коварны, — произнёс он с лёгкой, почти театральной грустью. — Если понадобится помощь в её... усмирении, просто скажи.

Я внимательно изучал его, пока он говорил. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Ни тени лукавства или скрытой угрозы. Умеет этот человек скрываться, ничего не скажешь.

— Не думаю, что помощь понадобится, — сказал я, забирая его пешку, которую он будто нехотя подставил. — И вряд ли дело дойдёт до настоящей вражды. Всё-таки мы все служим Империи.

— О, Корвел, — Кай покачал головой. — Элирия очень коварна и умна. Она слишком многого хочет и мне это нравится в ней.

Он перевёл взгляд на шахматную доску, и его лицо снова стало маской учтивого интереса. Мы обменялись ещё несколькими ходами. Игра шла вяло, больше напоминая танец, где партнёры лишь повторяют движения друг друга, экономя силы.

— Ты ведь о чём-то хотел поговорить, — наконец нарушил я это ритуальное действо, забирая его ладью красивым, но абсолютно бессмысленным с точки зрения победы, вилком. — Или просто решил, как коллега-легионер, скоротать вечер? Если так, то вынужден извиниться — дела зовут. Сам понимаешь.

Кай на секунду задумался, глядя на пустующую клетку, где только что стояла его фигура, затем медленно поднял на меня взгляд. Лёгкая светская улыбка окончательно покинула его лицо, сменившись выражением деловой серьёзности.

— Нет, дело действительно есть, — подтвердил он. — И, как ни странно, я не вижу смысла ходить вокруг да около. Мы оба не любим тратить время зря.

Он сделал паузу, давая мне оценить его прямоту, и продолжил, его голос приобрёл оттенок научного любопытства.

— Ты прекрасно знаешь, что до того, как надеть плащ легионера, я был учёным. И хотя мой профиль... несколько изменился, интерес к науке, к необъяснимому, во мне не умер. Так вот, мне не так давно стало известно, что ты... являешься обладателем некоего, не знаю, как правильно назвать... пусть будет «метки». Некоего уникального феномена.

«Наконец-то перешли к сути».

— Да, так и есть, — подтвердил я, мои пальцы сомкнулись вокруг шахматной фигуры, но я не сделал ход. — Но я не могу понять двух вещей, Кай. Во-первых, откуда ты вообще о ней знаешь? А во-вторых, что за столь жгучий интерес она у тебя вызывает? Это ведь не просто научное любопытство.

Кай вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на смущение.

— Вынужден извиниться за небольшой обман, Корвел, — сказал он, разглядывая свой бокал. — Я не хотел говорить об истинной цели своего визита при других, а потому соврал насчёт приказа Императора.

«Интересно. Он хорош. Понял, что я знаю о том, что никакого приказа не было, и сразу это обозначил. Или, возможно, тот «важный разговор», из-за которого он опоздал, всё для него прояснил. Надо будет Рифта попросить, чтобы всё пробил. А то у него мозгов хватает только нашего ИИ взламывать. Пусть пользу принесёт».

— Твоя осторожность понятна, да и мне самому удобна, ведь я не хочу, чтобы все знали об этом, — ответил я, делая вид, что принимаю его извинения. — Но ты всё же не ответил на вопрос: откуда ты знаешь про метку?

— Потому что я сталкиваюсь с этой аномалией не в первый раз, — произнёс он. — И не в первый раз вижу носителя.

Его фраза чуть не нарушила мой контроль. Неужели? Не только я? Точнее, не только я и Катя? После её появления у меня, конечно, были мысли, что, возможно, метки есть у кого-то ещё, но информации об этом мне так найти и не удалось. Единственная — это Зири, и то она лишь смогла помочь с болью, давая мне пить какую-то дрянь, но и она в последнее время перестала действовать. И только появление Кати всё исправило.

— Можно подробнее? — спросил я, и мой голос прозвучал чуть более резко, чем я планировал.

Он, понимая, что заинтересовал меня, улыбнулся, и его выражение стало таким, будто он только что подцепил на крючок крупную рыбу.

— Конечно. Ведь именно поэтому я и здесь. Но, как понимаешь, просто так делиться информацией я не хочу. А она, поверь мне, очень важная.

«Вот оно что», — подумал я. Он выходит на торги. И я решил пойти у него на поводу, чтобы понять глубину его знаний.

— И что же ты хочешь? — спросил я, передвигая ферзя.

— Ничего особенного, — ответил Кай, его пальцы потянулись к его королю, и он сделал короткое, изящное движение. — Просто мне нужна одна девушка, которая присутствовала на переговорах.

И в тот же миг его фигура, казалось бы, беспомощно стоявшая в углу, поставила мат моему королю. Тихий щелчок голографической доски прозвучал оглушительно в наступившей тишине.

— Шах и мат, — мягко произнёс Кай и его взгляд был прикован ко мне.

Он говорил о Кате. И пока он произносил эти слова, он поставил мне мат. Это было не просто совпадение. Это был символ. Ультиматум.